Sexy Back

      Парень разулся в прихожей и направился прямо в комнату старшего, толкнув дверь, да так и застыл на пороге. Потому что картина, представшая перед ним, заставила сладкую дрожь пробежаться по телу, перехватив дыхание и учащая сердцебиение. На заправленной белым бельём постели, на животе лежал Кихён, согнув ноги в коленях. На его голове держались аккуратные лисьи ушки, примерно того же оттенка, что и волосы, шею оплетал широкий ошейник из чёрной кожи, от которого тянулась серебристая цепочка, а ниже поясницы находился даже на вид мягкий лисий хвост. От представления того, как старший мог его туда прикрепить, у Има болезненно кольнуло возбуждением внизу живота. Стройное тело с гладкой светлой кожей так и манило прикоснуться к нему, провести кончиками пальцев, с силой сжать ладони на мягких бёдрах, оставить цветы ярких засосов и причудливую вязь синяков, марая девственно чистую кожу. — С Днём Рождения, — немного смущённо протянул Ю, скромно улыбаясь и слегка покраснев.       Чангюн не сдвинулся с места, продолжая поражённо смотреть на своего парня, который медленно встал с кровати, открывая взору гладко выбритый пах с аккуратным невозбуждённым членом, и, мягко ступая по полу, подошёл к имениннику, касаясь его напряжённых плеч, скользя ладонями по чужим рукам и обратно к шее. — Я сегодня весь в твоём распоряжении. Можешь делать всё, что захочешь. Абсолютно, — томно зашептал Ю, расстёгивая верхние пуговицы рубашки младшего, взгляд которого будто прояснился в этот момент. — На колени, — тихим, спокойным, но пробирающим до костей басом приказал брюнет, так и не сдвинувшись с места.       Старший непоколебимо опускается перед ним на колени и смотрит снизу вверх, отчего его взгляд приобретает некую покорность, и ждёт следующих действий или указаний брюнета. Чангюн наклоняется, берёт в руку аккуратную цепочку и наматывает её на ладонь, слегка дёргая на себя, из-за чего рыжеволосый подаётся вперёд. Младший отходит от двери, ведя на поводке своего ручного лисёнка, и останавливается недалеко от кровати. — Выполнишь всё, что скажу? — его голос спокойный, но властный, с проскальзывающей в ней хрипотцой. — Всё, что прикажешь, — покорно смотрит на своего парня Кихён, оставаясь сидеть на коленях. — Всё, что прикажет твой хозяин? — Им говорит с некой хитрецой, расстёгивая свою тёмно-синюю рубашку. — Да… Хозяин.       От этого обращения у Чангюна резко подскакивает температура и его кидает в жар, а вставший член болезненно ноет от возбуждения. Воздух в спальне похож на кисель — такой же густой, отчего становится тяжело дышать. Или брюнету только так кажется?..       Кихён замечает, какой эффект произвёл на парня, и внутренне ликует, потому что подарок однозначно пришёлся имениннику по вкусу. Ему преподнесли потрясающую игрушку, о которой он так давно мечтал, и сейчас младший судорожно перебирал в голове варианты того, что с ней можно сделать.       Наконец, опомнившись, брюнет снимает свою рубашку, открывая вид на подтянутый торс, отчего старший невольно облизывается. — Сегодня ты будешь делать только то, что я разрешу. Ослушаешься — понесёшь наказание, — в голосе Има больше нет той теплоты, с которой он обычно называет Кихёна лисёнком. У рыжеволосого внутри всё поджалось от того стального холода, что исходит от его парня, а от властности хочется пасть к ногам Чангюна и покорно заскулить, потому что именно за это он любит парней. Если девушки по природе своей подчиняются, то перед парнями Ю сам хотел чувствовать ту сладкую дрожь по всему телу. Иногда рыжеволосому хотелось, чтобы его с силой впечатали в стену и затрахали до полусмерти или отхлестали так, что сидеть потом было невозможно долгое время. Это ужасно заводило.       Младший неторопливо расстёгивает ремень на своих джинсах. Когда с пуговицей и молнией покончено, он облегчённо выдыхает, потому что вставший член больше не сдавливает жёсткая ткань джинсов. — Поработай немного ротиком, — любовно оглаживая рыжее ушко на голове старшего, обращается к парню Им.       Тот кладёт свои ладони на чужие бёдра, чуть приспуская джинсы, кончиками пальцев оглаживает контур возбуждённого члена через тонкую ткань нижнего белья и чувствует, как одобрительно гладит по голове младший, пропуская чуть жестковатые волосы через пальцы. Кихён приближается к чужому паху и обдаёт его горячим дыханием, после скользя губами по контуру возбуждения, от которого исходит жар. Парню так хочется, чтобы этот член сейчас оказался в нём, распирая его жаждущие стенки, проезжался по простате и заставлял кричать от удовольствия, не чувствуя бёдер или стирая кожу на коленях. Ю приспускает боксеры брюнета к джинсам и берёт его фаллос в ладонь, сдвигая крайнюю плоть с налившейся кровью головки. До этого он младшему минет ещё не делал, поэтому некое волнение сейчас окутывает тело рыжеволосого.       Старший замирает, потому что волосы на его затылке чуть оттягивают назад, а Чангюн сам берёт свой член в ладонь и елозит головкой по чужим тонким губам, размазывая по розоватой коже естественную, немного вязкую смазку. Когда Им отстраняется, Кихён облизывается, чувствуя солоноватый привкус на губах и ожидая следующих указаний. — Давай, он весь твой, — ухмыляется брюнет, кивая вниз и взглядом указывая на свой пах.       Рыжеволосый снова берёт член в ладонь и начинает неторопливо его надрачивать, подаваясь вперёд и целуя головку, чуть прихватывая её губами. Сверху слышится тяжёлый вдох через нос, а ладонь на голове замирает, что льстит Ю, который более уверенно ведёт языком по чувствительной коже, слизывая выступающую из уретры смазку. Он опускается к основанию и ведёт языком к головке, смотря снизу вверх на парня, прямо ему в глаза, отчего дыхание именинника учащается. Ю облизывает член неторопливо, будто желая опробовать каждый миллиметр кожи, водит губами по стволу и пальцами играет с яичками. А когда он погружает фаллос в рот, по телу Има пробегает томительная дрожь, отчего он невольно натягивает цепь на себя, заставляя Кихёна взять глубже. — Можешь до основания? — обращается брюнет к старшему, а тот в ответ пропускает член в глотку и, даже не закашлявшись, выпускает его полностью, из-за чего от губ парня к головке тянется несколько ниточек слюны, а на глазах выступают еле заметные слёзы. — Хороший мальчик, — но улыбка не тёплая, а скорее похожа на оскал, сам Чангюн поглаживает рыжеволосого по голове, снова направляя к своему члену.       Тот покорно принимает его, открывая раскрасневшиеся губы и даже не пытаясь избавиться от излишков слюны, которая стекает из уголков губ. Кихён чувствует, как парень кладёт на его шею ладони, умещая большие пальцы на кадыке, а после медленно толкается в горло старшего. Тот расслабляет глотку, а Им внутренне восторгается от того, что чувствует пальцами, как в парня проникает фаллос, натягивая нежную кожу горла. Чангюн медленно выходит и погружается обратно, пристально следя за тем, как его фаллос исчезает в чужом рту раз за разом. Глаза Ю заволакивает пеленой, в уголках поблёскивают слёзы, щёки покрылись румянцем, а ушки выглядят, как настоящие, что делает парня невероятно невинным, если не учитывать того, что его сейчас размеренно трахают в рот. Собственный член Кихёна давно жмётся к животу, а руки так и чешутся к нему прикоснуться, но парень не собирается ослушиваться приказа, потому что младший обещал наказать его за непослушание, а то, что происходит сейчас — уже мука.       Чангюн двигается всё быстрее, проникая членом в глотку старшего и чувствуя, что его оргазм уже близок. Чтобы не доставить Кихёну боли, он входит не так глубоко, но ускоряет ритм, а Ю лишь остаётся втягивать щёки и сильней сжимать губы. У него ноет челюсть, горят губы и глотка, но парень продолжает послушно втягивать щёки, не подавая виду, что ему неудобно. Когда брюнет вот-вот готов кончить, он покидает чужой рот, оставляя в нём лишь головку и начиная яростно дрочить основание. А рыжеволосый послушно ждёт и верно смотрит на зажмурившего глаза именинника. В момент оргазма тот сжимает губы в тонкую линию и устремляет взгляд вниз, на лицо Ю, сдавленно простонав. Сперма тугой прерывистой струёй выплескивается в раскрытый рот парня, который послушно всё проглатывает. Им неторопливо размазывает остатки спермы по покрасневшим губам старшего, елозя по ним головкой, после наблюдая, как тот языком собирает разводы солоноватой белёсой жидкости.       Переведя дух, Чангюн посмотрел на старшего, который до сих пор сидел перед ним на коленях. У того сбилось дыхание, скулы украшал румянец, а в уголках глаз поблёскивали слёзы. Губы парня раскраснелись от притока крови, а рыжие лисьи ушки, торчащие из волос, придавали этой картине такую извращённость, что младший был готов возбудиться вновь. Он перевёл взгляд ниже, замечая, что парень до сих пор не кончил. Его аккуратный член жался к животу, а на головке блестели капельки смазки. Им ухмыльнулся, вернув самообладание и решив продолжить ту игру, что затеял рыжеволосый. — У тебя стоит, — озвучил очевидное брюнет. — Ты возбудился от того, что отсасывал мне? — Голос парня пробрал Кихёна до самых внутренностей, заставляя член в напряжении дёрнуться. — Грязный лисёнок, — хмыкнул Чангюн, а после, поразмыслив, добавил: — Забирайся на кровать и ложись на спину.       Ю послушно на четвереньках добрался до постели и лёг на неё, согнув ноги в коленях, потому что выпрямить их мешала пробка с лисьим хвостом. Именинник прошёл к дивану, стоявшему прямо напротив кровати, и сел, устремляя взгляд на старшего. — Разведи ноги, — спокойным, но уверенным голосом приказал Им. Второй не без смущения расставил ноги в стороны, на что брюнет довольно хмыкнул. — А теперь медленно вытащи пробку. — Задохнувшись от смущения, старший всё же потянулся к хвосту и начал неторопливо за него тянуть. — Медленней, — скомандовал младший, и рыжеволосый с ещё меньшей скоростью продолжил вытягивать пробку.       Чангюн отчётливо видел, как из разгорячённого тела парня выходила пластмассовая игрушка, после которой колечко сфинктера Ю судорожно сжалось, поблёскивая от смазки. — А теперь поиграйся с собой пальчиками, — хищно облизнулся именинник, слыша в ответ стон безысходности. — Чангюн, может быть не надо? — поднял голову парень, жалостливо смотря на второго.       Взгляд младшего тут же похолодел, а линия его челюсти словно стала чётче от злости. — Сейчас я для тебя хозяин, — голосом, отдающим металлом, сказал тот. — Ты предпочтёшь этому наказание? — В ответ на это Ю откинул голову обратно на подушку и неуверенно скользнул одной из ладоней вниз по своему торсу. — Хороший мальчик. Член не трогай.       Кихён оглаживает пах и скользит пальцами по ложбинке между ягодицами. Он обречённо тянется под подушку за смазкой и обмакивает в неё пальцы, чтобы потом скользнуть ими в себя. Старшему непривычно и ужасно стыдно, потому что он до сегодняшнего дня себя никогда не растягивал, плюс, на всё это смотрит Им, обжигая своим пристальным взглядом. А Чангюн упивается своей властью, тем, что рыжеволосый беспрекословно его слушается, и всё идёт так, как он хочет.       Ю тем временем проникает в себя двумя пальцами, неторопливо скользя ими и чуть раздвигая. Но когда он задевает простату и выгибается, мелодично простонав, младший не может сдержать восторженного вздоха. Именно это ему нравится в Кихёне — искренность и ни грамма наигранности. Он всегда говорит, как ему больше нравится, а как — нет, и стоны его тоже искренние, поэтому так сладко ласкают слух.       Старший продолжает ласкать себя, глубоко проникая пальцами и нажимая на простату, а Чангюн уже тянется к своему вновь вставшему члену, оглаживая головку. Он заворожённо наблюдает за тем, как колечко сфинктера его парня сжимается вокруг тонких пальцев, а бёдра рыжеволосого еле заметно подрагивают от удовольствия, терзающего стройное обнажённое тело. Кихёну жарко и невыносимо душно, а ещё ему нестерпимо хочется кончить, но член трогать запретили, поэтому приходится довольствоваться тем, что есть. — Быстрее, — негромко командует Им, а старший понимает, чего от него хотят, и начинает яростнее двигать пальцами внутри себя, с силой ударяя по простате подушечками.       Парень выгибается на постели, мечется из стороны в сторону и тяжело дышит. На его коже проступает пот, волосы липнут к вискам, пальцы свободной руки болезненно ноют из-за того, что долго сжимают простынь, член пульсирует в напряжении, готовый вот-вот разрядиться, а кисть второй руки уже затекла. — Стоп, — немного громче, чем прежде, раздаётся со стороны дивана, и Ю замирает, на секунду даже переставая дышать.       А Чангюн неторопливо поднимается с насиженного места и идёт к кровати, где лежит распалённый желанием старший, который смотрит на него затуманенными и жалостливыми глазами, безмолвно умоляя позволить продолжить. Но именинник, ничего так и не сказав, устраивается между чужими стройными, разведёнными в стороны ногами и нависает над старшим, смотря прямо ему в глаза. Он убирает ладонь рыжеволосого от промежности и заменяет его пальцы своими, собрав перед этим немного смазки и помассировав сжимающееся колечко мышц. Брюнет сначала медленно водит пальцами внутри, а после с силой нажимает на простату старшего, отчего тот дугой выгибает спину, откидывая голову на подушку и опираясь на неё затылком. Ю несдержанно стонет, широко раскрыв рот и зажмурив глаза. Он цепляется пальцами за плечи младшего, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха в лёгкие, которые начинает жечь от нехватки кислорода.       Кихён тянется к чужим полным губам, желая впиться в них поцелуем, но Чангюн отдаляется, не сильно — так, чтобы между их лицами оставалось расстояние в пару сантиметров, дразня старшего, а после ещё раз с силой давя на простату. Рыжеволосый отрывает лопатки от постели, прижимаясь своей грудью к чужой и чувствуя, что дыхание его парня тоже сбилось от возбуждения. Именинник пристально следит за изменением выражения лица хозяина квартиры и понимает, что у него перехватывает дух от этой картины. От того, как надламываются брови Ю, как он кусает или раскрывает свои аккуратные губы, как по его вискам катятся капли пота и как закатываются от удовольствия глаза.       Младший вытаскивает свои пальцы и тянется к подушке Кихёна, находя возле неё баночку смазки. — Встань на четвереньки, — теперь это больше смахивает на просьбу, чем на приказ.       Старший переворачивается и встаёт на колени, опираясь на матрас ладонями. Он чувствует, как левую ягодицу оглаживает сухая ладонь, слегка сжимая нежную половинку, а после сильный шлепок обжигает кожу, из-за чего изо рта рыжеволосого вырывается удивлённый вздох. А когда места шлепка касаются губы Чангюна, нежно скользя по покрасневшему следу, Ю заливается краской и падает на локти, утыкаясь лицом в подушку. Им на это хмыкает и подставляет к разработанному входу свой смазанный лубрикантом член, медленно проникая им в старшего и слыша тихий стон в ответ. Он поудобней хватает рыжеволосого за бёдра и начинает размеренно двигаться. Кихён чуть прогибается в спине от долгожданного чувства заполнённости и откровенно кайфует, потому что так у него получится достичь оргазма быстрее.       Чангюн недовольно жмурится, потому что его парень до сих пор прячет своё раскрасневшееся лицо в подушке, из-за чего не слышно так желанных младшим стонов удовольствия его личного лисёнка. Он дёргает за цепочку, тянущуюся от ошейника старшего, отчего тот отрывает голову от наволочки и задушенно стонет, потому что полоска кожи давит на шею, перекрывая кислород. Брюнет заставляет Ю выпрямиться и встать на колени, пододвигая его к изголовью кровати, чтобы тот упёрся руками в стену, и снова входит в его разгорячённое тело, на этот раз попадая по простате. Кихён в ответ вскрикивает и прогибается в спине, сильнее оттопыривая зад. Он утыкается лбом в стену и протяжно стонет, потому что младший проезжается по комку нервов раз за разом, посылая по телу дрожь удовольствия и приближая обоих к оргазму.       Воздух в спальне будто накалился, а два парня, стонущих в унисон, почти плавятся от близости друг друга и исходящего от их тел жара. Именинник так сильно разогнался, вгоняя свой член в желанное тело старшего, что шлепки их бёдер друг о друга кажутся оглушительными. Яйца обоих потяжелели от спермы, а член Кихёна готов взорваться от напряжения. Он нестерпимо хочет кончить, но Чангюн не позволяет: трогать своё возбуждение до сих пор запрещено, а тот ещё и дразнит рыжеволосого — когда тот вот-вот готов кончить, полностью выходит и тихо над ним посмеивается, слыша в ответ жалобный скулёж. Но когда брюнет сам чувствует, что оргазм подступает необратимой волной, ускоряется, сильнее сжимая чужие бёдра так, что на них точно расцветут уродливые синяки на следующий день. Именинник, сделав ещё пару толчков, собирается выйти из тела любовника, но чужие ладони неожиданно ложатся на его ягодицы, а рыжеволосый хрипло шепчет: «В меня», и тогда парню срывает крышу, а он вжимается бёдрами в чужую задницу и кончает, сдавленно простонав и опустившись лбом на плечо старшего. Тот, чувствуя, как в нём разливается сперма младшего, вдруг тоже содрогается, ощущая, как его накрывает один из сильнейших его оргазмов. Это был первый анальный оргазм Кихёна, чего Чангюн и добивался.       Брюнет устало опирается одной рукой в стену перед Ю и второй поворачивает его голову к себе, мягко касаясь своими губами чужих. И это имеет такой сильный контраст с тем, что было до, что рыжеволосый готов растаять в руках Има, поддаваясь этому наполненному благодарностью поцелую.

***

      Все три дня после зачёта Хёнвон ходил как в воду опущенный. Его мысли занимала лишь та жирная морда преподавателя. Его лоснящееся лицо так и стояло в голове парня, заставляя морщиться от отвращения. А когда Че представлял, как эти пухлые ручонки будут похотливо бегать по его телу, ему становилось плохо.       «Нет, я не могу ему подставить свою девственную задницу», — думал шатен, сидя на парах. — «Пальцы Хосока не считаются».       Для Хёнвона лишение его девственности стало каким-то очень значимым культом, обрядом. Он чувствовал себя старшеклассницей, которая морально готовится к первому сексу с парнем. Ну, тут ситуация не сильно отличалась, потому что для Че это был первый раз в роли пассива, а такое очень волнительно. Хосок, конечно, показал, какое удовольствие можно получать от анального секса, и младшему в принципе понравилось, потому что это было реально приятно. Вонхо был властен и так чуток одновременно, прислушивался к каждому стону шатена, стараясь делать как можно лучше. И именно в тот вечер Хёнвон понял, что готов отдаться брюнету. Отдать тело, душу, разум, девственность, да всё что угодно, потому что Шин просто невероятен во всех отношениях, и он достался именно Че, поэтому парень решил в него вцепиться окончательно и ни за что не отпускать. А когда Хосок однажды утром пришёл на учёбу с волосами цвета шампанского, младший вообще потерял дар речи, как и бóльшая часть девушек в их группе. Парню шло настолько, что он казался какой-то моделью, только сошедшей с подиума. Его бледная кожа гармонировала с чуть желтоватым оттенком, а излюбленные Вонхо серые линзы создавали образ красивого иностранца. Че тогда заворожённо подошёл к нему и, не в силах вымолвить и слова, начал пальцами перебирать жёсткие, высушенные краской волосы парня, не отрывая глаз. Тот в ответ хмыкнул и, как и ожидалось, самодовольно сказал: — Я знал, что тебе понравится, — растягивая свои губы в привычной ухмылке. А Че был вынужден согласиться.       Но о проблеме с преподавателем он решил умолчать, иначе неизвестно, что могло случиться, а Хёнвону не хотелось ещё больших неприятностей. Шатен уже думал о том, чтобы отказаться от «сделки» и уже начинать искать работу.       «Вот тем же стриптизёром, как Хосок. Они прилично так зарабатывают».       Думал пойти к декану, но у него не было доказательств. Да тут и так понятно, что если бы подготовился на «пятёрку», проблем бы не возникло.       «Может, этому хряку просто отсосать? Ох, надеюсь, ему этого хватит».       Пересилив себя и все рвотные позывы, что возникали при представлении стручка этого извращенца, Хёнвону пришлось смириться со своей судьбой и пойти на пару к Чхве-сонсэнниму, которая была последней в тот день. Он сидел как на иголках, потому что это всё ужасно напрягало. Почему именно он?       «Хотя, эта свинья много до кого, наверное, уже домогалась. И, скорее всего, большинство в конечно счёте отказались, потому что это пиздец как унизительно».       Но шатен был готов пойти на этот поступок, потому что нельзя было лишиться бюджетного места, иначе его жизнь покатится ко всем чертям, а ведь Хёнвон только привык к стабильности, его родители лишь благодаря этому смирились с ориентацией единственного в семье ребёнка.       Когда пара закончилась, Че начал неторопливо собирать свои вещи, дожидаясь, пока все студенты покинут аудиторию. Ждущему его Хосоку он сказал, что сейчас будет пересдавать зачёт, поэтому тот вслед за всеми вышел из кабинета, оставив преподавателя и младшего наедине. Первый с чуть заметной самодовольной физиономией сидел за преподавательским столом и смотрел своими свиными глазками прямо на Хёнвона, который подошёл ближе и сказал, что готов к «пересдаче», на что тот велел ему проверить, нет ли кого в коридоре, а после идти в лаборантскую, что находилась в этой аудитории. Че от подрагивающих от волнения ногах пошёл к двери, открывая её и выглядывая из кабинета. Он заметил стоящего у окна неподалёку Шина, который тут же поднял от телефона взгляд на него. — Я буду долго, не жди меня, — бесцветным голосом сказал младший. — Я никуда не тороплюсь, — буднично ответил блондин. — Я сказал — иди домой, — с нажимом повторил шатен, на что тот некоторое время смотрел на него ничего не понимающим взглядом, а потом развернулся и пошёл по направлению лестницы.       Хёнвон вздохнул с облегчением и вернулся в кабинет, заходя в лаборантскую. Она представляла из себя небольшую комнатку с несколькими шкафами научной литературы, тетрадей студентов и других документов, со столом у окна. За стеклом медленно плыли тёмные тучи, обещая скорый дождь.       На стуле возле стола уже сидел мужчина, вальяжно откинувшись на спинку, чувствуя своё превосходство и то, что именно он сейчас управляет ситуацией. На его лице не было и намёка на какое-либо беспокойство, будто эта сцена была заранее запланирована, и сейчас всё шло по известному ему сценарию. Именно это взбесило младшего ещё больше. Сейчас он походил на маленького беззащитного зверька, которого загнали в угол и собирались растерзать. Растерзать его честь, достоинство, самолюбие и гордость. — Можно… — парень сглатывает подступившую от волнения слюну. — Можно я просто Вам отсосу? — пересилив себя, всё же говорит Хёнвон. — Что ж, на первый раз этого будет достаточно, — противно ухмыляется Чхве. — На первый раз? — вздрагивает шатен. От страха его пальцы и язык немеют, а сердце бьётся в таком быстром ритме, будто вот-вот — и пробьёт грудную клетку. — Ну… Если Вы хотите поддерживать своё положение, то одной такой встречей не обойтись, — гаденько улыбается преподаватель.       И тут Че охватывает внутренняя истерика. Зверёк внутри оглушительно пищит в надежде на помощь, а в голове происходит взрыв, приравниваемый к Чернобыльской аварии. Все нервные клетки вмиг умирают, а сам парень оказывается на грани срыва. На его глаза наворачиваются непрошеные слёзы, а дыхание спирает от осознания всей ситуации. — Что ж, студент Че, приступайте к отработке, — елейно тянет старший, шире расставляя свои окорока для удобства. Хёнвон по сравнению с этим мужчиной чувствует себя ничтожно маленьким и худым, что удручает ещё больше. — Но если вдруг решите пустить в ход зубы и укусить меня, я доложу декану о Вашей неуспеваемости по моему предмету, и Вы не только лишитесь льготы, но и места учёбы.       Хёнвон обречённо вздыхает и подходит к стулу, медленно опускаясь на колени перед мужчиной и неуверенно протягивая подрагивающие руки к ремню его брюк.

***

      Хосок заподозрил что-то неладное ещё с того момента, как младший велел ему идти домой и не ждать. Блондин пошёл в сторону лестницы, сделав вид, что уходит совсем, но когда дверь захлопнулась, он резко развернулся и, пытаясь не шуметь, вернулся обратно. Прижавшись ухом к деревянной поверхности, парень прислушался, но за дверью ничего не происходило. Тогда Вонхо приоткрыл её и заглянул в кабинет. Но там никого не оказалось. А это значило, что Че сейчас в лаборантской.       «Но зачем идти туда, если можно пересдать здесь?..»       Блондин аккуратно подошёл к двери в каморку и вновь прислушался. -… приступайте к отработке. Но если вдруг решите пустить в ход зубы и укусить меня, я доложу декану о Вашей неуспеваемости…       Дальше Хосок не стал дослушивать. Ему и без этого всё стало понятно: жирдяй решил шантажировать Хёнвона, а тот тоже хорош — не мог придумать ничего получше, кроме как пойти на поводу у этого извращенца. Шин достал из кармана телефон, быстро нашёл диктофон и включил его, убирая гаджет обратно в карман, но так, чтобы часть с микрофоном не скрывала ткань джинсов. Он со всей силы толкнул дверь в каморку ногой и зашёл внутрь. Картина, представшая перед глазами Вонхо, привела его в еле сдерживаемую ярость: на полу на коленях стоял Че, тут же отдёрнувший руки от преподавательского ремня, а похожий на свинью мужчина восседал на стуле. Оба ошалело смотрели на ворвавшегося студента, а после шатен подскочил на ноги. В его глазах стояли слёзы отчаяния, а губы подрагивали, что говорило о том, что парень вот-вот расплачется. Чхве же сначала испугался, а потом, вернув себе самообладание, вновь расслабленно откинулся на спинку стула. — Хёнвон, отойди от него, — полным ненависти голосом приказал Шин, а младший тут же спрятался за его спину. — Ну, одним ртом больше будет, — усмехнулся мужчина. — На каком основании Вы шантажируете студентов? — голос парня был пропитан сталью насквозь, а на лице застыло каменное выражение. — Он сам захотел исправить «четвёрку» на «отлично». Я лишь подсказал способ. Мне, кстати, ничего не стоит и Вам поставить "не зачтено", студент Шин, — усмехнулся преподаватель. — А мне ничего не стоит доложить о Вас декану. — Да кто вам, двоим педикам, поверит? — как над самой глупой в мире вещью рассмеялся Чхве. — Кто-то давно сделал точно так же, так этого умника на следующий же день выгнали. Как думаете, чьи слова имеют бóльший вес: влиятельного преподавателя или двух пидарасов, один из которых по ночам работает стриптизёром в клубе? — В отличии от Вас, моё тело в идеальной форме, и мне не нужно заманивать студентов таким подлым способом ради удовлетворения своих сексуальных потребностей. Я думаю, на аудиозапись деканат не должен закрыть глаза, — доставая телефон из кармана, чуть насмешливо произнёс Вонхо.       В эту секунду весь корпус преподавателя переместился вперёд, а в его свиных глазках заблестела злость и неверие в происходящее. — Вы не посмеете! — брызжа слюной, выкрикнул мужчина, постепенно краснея от злости. — Ещё как посмею, — от чувства превосходства у Хосока черти в глазах плясали. — Но мы можем пойти на компромисс: Вы ставите Хёнвону за зачёт «пять», не трогаете мои результаты, а я удаляю аудиозапись. Но только когда с Вашей стороны условия будут выполнены, я сделаю то, что пообещал.       Теперь настала очередь преподавателя сходить с ума от безысходности. Он был похож на свинью перед убоем, которая увидела топор в руках мясника. Лицо мужчины стало багровым от прилива крови, а ноздри раздувались из-за тяжёлого дыхания. — Ладно, я выполню свою часть условия, — смирившись с происходящим, вздохнул мужчина.       Хосок, сморщившись от отвращения, испытываемого при виде этого преподавателя, повернулся к нему спиной, взял Че за руку и вывел из ненавистной каморки, потом — из аудитории, а дальше — из самого университета. Когда они быстрым шагом пересекали стадион их учебного заведения, Хёнвон не выдержал, дёрнув старшего за руку, отчего тот остановился и недоумённо посмотрел на Че, крепко обнявшего его. А потом Хёнвон заплакал. Навзрыд. Заплакал так, как давно не плакал. Разревелся, уткнувшись в плечо блондина и обнимая его сильней. Слёзы катились по его щекам, моча ткань кофты, в которой был Шин. Младший мычал что-то бессвязное, всё время всхлипывая и срываясь на вой. Его плечи судорожно вздрагивали, а дыхание давно сбилось. Хосок же обнимал в ответ, одной рукой обвив стройную талию шатена, а другой забравшись в чуть жёсткие каштановые волосы. Он был невероятно рад тому, что успел, что не позволил случиться непоправимому, из-за чего Че стало бы ещё хуже.       И тут пасмурное небо рассекла яркая молния, а над землёй пронёсся оглушительный раскат грома. Тучи разверзлись сильным дождём. Небо будто плакало вместе с Хёнвоном. Холодные капли скользили по коже парней, будто успокаивая, очищая, смывая боль и все переживания. И Хёнвон спустя какое-то время начал успокаиваться, его плечи подрагивали едва ощутимо, он всхлипывал на грани слышимости, и всхлипы заглушал звук дождя, перешедшего в ливень. — Я так рад тому, что ты пришёл, — прошептал младший в чужое плечо, но Вонхо всё же его услышал. — А могло быть иначе? — тепло улыбнулся тот. — Ты мог меня послушать и уйти. — Но я ведь упёртый идиот. — Совсем идиот, — по голосу шатена было слышно, что он начал улыбаться. — Влюбившийся в тебя идиот. — Че замер, даже перестав дышать на пару секунд. Его только успокоившееся сердце пустилось в очередные скачки, а к щекам прилила кровь. — Что ты только что сказал? — медленно приподнял голову парень. — Я люблю тебя, — улыбнулся старший. — Не говори глупостей, — отвёл взгляд шатен, но Хосок обхватил его лицо ладонями. — Я люблю тебя! — с нажимом повторил танцор и прижался своими губами к чужим.       Младший ошарашенно распахнул глаза, не торопясь отвечать на поцелуй. Но потом смущённо улыбнулся в чужие губы и обвил шею Шина руками, прижимаясь к нему. В их поцелуй было вложено столько нежности и страсти одновременно, что дыхание перехватывало у обоих. Хосок чувствовал солоноватый вкус чужих слёз, сцеловывая влагу с щёк шатена, и то, как доверчиво жмётся к нему младший, безмолвно отвечая на его чувства взаимностью. — Всегда мечтал поцеловаться под дождём, — нехотя оторвавшись от чужих губ, негромко произнёс Вонхо. — Романтичный придурок, — улыбнулся Хёнвон и вновь потянулся к губам старшего.