Kill me

Не могу сдержать злости! Мне катастрофически сложно сохранять спокойствие во время общения с людьми в возрасте, особенно если они имеют свойство врать и прикидываться болванами. Но, к сожалению, в основном, именно такие люди и окружают меня. И в списке этих недоумков оказалась и вредная продавщица миссис Шейк, наотрез отказывающаяся продавать мне скумбрию, подсовывая вместо этой изящной рыбы какого-то убогого толстолобика. Когда захожу в сад около нашего с папой дома, откидываю длинные рыжие волосы за спину, и, не церемонясь, шепчу заклинание, от чего дверь дома резко открывается наружу, хлопнувшись о стену с такой силой, что стекла в окнах задрожали. Закрываю дверь ногой и, поставив пакеты с продуктами на пол, смотрю на отца, неизвестно по каким причинам вдруг оказавшегося в коридоре. — Привет! Сегодня на ужин вареная курица, лимоны в кляре, фасоль в сливочном масле и корица. Ну, а что? Я не виновата в том, что миссис Шейк такая жадина, что не захотела продавать мне скумбрию, томат и чай. Пришлось составить меню из того, что я все же приобрела в магазине. — «Лимоны в кляре»? Ты решила побаловать меня деликатесами? — папа улыбается, видимо понимая, что сегодня шоппинг не удался. Не сразу замечаю постороннего человека в доме. Мужчина стоит в темном углу и с некоторым шоком смотрит на меня. Да, я его понимаю, не каждый день увидишь психованную ведьму, не совсем умеющую контролировать свои эмоции. — Роберт, а ты уверен, что ей можно доверить четырехлетних детей? — человек смотрит теперь уже на моего папу, краем глаза продолжая наблюдать за мной. Не совсем понимаю, о чем речь, но мне уже нравится, поэтому я сменяю гнев на милость и расплываюсь в улыбке. С детьми у меня дела обстоят куда лучше, чем с взрослыми, вроде бы, образованными, людьми. Отец, даже не глядя на меня, на полном серьезе говорит, что уверен. И мне все равно, чем эта история с детьми может закончиться, главное, что осенние каникулы, любезно предоставленные моей «любимой» школой в качестве небольшого перерыва между учебой в конце сентября (видимо для того, чтобы подготовить нас к худшему), я проведу, не прозябая в четырех стенах, а, возможно, даже действительно отдохну.

***

На следующий день я пришла к дому Паркеров, как и предполагалась, ровно в девять утра. У ковена Близнецов сегодня должно быть какое-то важное собрание, а за двумя милыми, словно ангелочки, как выразился Джошуа Паркер, близняшками, присмотреть совершенно некому. Джошуа, а по совместительству, и отец этих «ангелочков», обратился к своему старому знакомому, живущему неподалеку, Роберту Кингсли. Ну, то есть, к моему папе, который предложил мою кандидатуру в качестве няньки. Я совершенно не против. Дверь мне открывает стройная брюнетка лет двадцати. — Привет! Ты Блэр? — девушка приветливо улыбается, я улыбаюсь в ответ, кивая. — Меня зовут Джозетт. Она закрывает за моей спиной двери и ведет меня в гостиную. — Так, а где-то здесь должны быть Лукас и Оливия. Действительно, из-за дивана появляются сначала две светловолосые макушки, а потом и сами, похожие как две капли воды, мальчик и девочка. Они с интересом меня разглядывают, а потом одновременно задают вполне логичный вопрос: — Кто это, Джозетт? — Это Блэр. Она будет сегодня за вами присматривать. Слушайтесь её и постарайтесь не вынести ей мозг. Близнецы кивают, но задорные улыбки на их лицах говорят о том, что они сделают всё в точности наоборот. — Слушай, — брюнетка выходит в коридор, ведя меня за собой. — Я уже пойду, а то если не потороплюсь, опоздаю. Но я должна тебя предупредить о том, что может вернуться мой брат. — Откуда вернуться? — Из… — девушка замялась, нервно поправляя ремешок сумочки. — Из колледжа. Ему не совсем нравится обучаться на психолога, поэтому он исправно пропускает занятия. Я, правда, не знаю, когда он вернется, но точно уверена в том, что это произойдет до нашего прихода. — Он твой близнец? — кажется, папа говорил, что старшие дети в семье Паркеров — близнецы. Память меня не подвела, Джозетт согласно кивает. — Но тогда почему он не на собрании ковена? — Понимаешь, Кай… он не совсем ведьмак. Он может только поглощать магию, своей собственной он не имеет. Меня передергивает. То есть как это «не имеет собственной магии»? Разве так бывает? Но, если Джозетт так сказала, значит, все же бывает. Бедный парень, серьезно, родится в семье ведьм без возможности колдовать… И врагу не пожелаешь. — Просто не позволяй ему к себе прикасаться. Она уходит, закрыв дверь на замок. Вздохнув, возвращаюсь в гостиную. Посреди помещения стоят Лукас и Оливия, спорящие о том, во что играть. Лукас предлагает машинки, а Оливия, разумеется, куклы. Я аккуратно обхожу эту парочку, не замечающую ничего вокруг, и подхожу к большому стеллажу с книгами, пристроенному возле стены. Так много хороших книг, глаза разбегаются. Наугад беру первую попавшуюся, доверившись интуиции. В руках у меня оказывается сборник рассказов ОʼГенри. Довольная выбором, я ложусь на диван, пристроив голову на подлокотнике, а ноги закинув на спинку. Идеальная поза. Открываю книгу, принимаюсь за чтение, иногда поглядывая на близнецов. Прошло минут пять, прежде чем Лукас сдался, согласившись играть в дочки матери. Интересно, кто из них будет дочкой, а кто — мамой. — Может быть, вам пойти на компромисс? Если никто из вас не хочет играть в одну и ту же игру, попробуйте сначала поиграть во что-то одно, а потом в другое. Так ведь можно обойтись без ссор. К сожалению, я сильно ошибалась. Дети прекращают игру в дочки-матери, где, вопреки всем правилам, Лукас почему-то был врачом, и начинают спорить. Опять. На ту же тему. Я закатываю глаза, и усмехаюсь. С детьми, в некотором роде, намного проще, чем с взрослыми.

***

Рассказ за рассказом, игра за игрой, и я не замечаю, как проходит два часа. Время действительно штука тонкая. Разминаю затекшую шею и переворачиваю страницу. Лукас и Оливия строят из кубиков замок, который уже четыре раза разваливался из-за того, что неугомонные дети хотят сделать его как можно выше. Сколько бы я не пыталась им объяснить законы физики, в которых сама с трудом разбираюсь, все без толку. Слышу звук открывающейся входной двери, а после негромкий хлопок от ее закрытия. «Вот и парень без магии вернулся,» — проносится в голове, и я скидываю ноги со спинки дивана на подлокотник. В дверях гостиной появляется высокий брюнет. По хмурому выражению его лица понимаю, что отношения у нас с ним не заладятся. — Ты кто такая? — Блэр Кингсли. Выступаю в роли няньки. Парень как-то неоднозначно смотрит то на меня, то на близнецов. Толи он не может понять, для кого именно я нянька, толи не верит моим словам, толи сравнивает нас. Последнее, конечно, бред, но его взгляд выражает что-то подобное. Кай уходит в коридор. Дальнейший маршрут я знать не могу, поскольку даже не знаю, где что расположено в этом доме. — Блэр, мы хотим есть. Неожиданная фраза Оливии вынуждает меня в недоумении взглянуть на девочку. Да, к такому меня жизнь не готовила. — А что вы едите? — Всё. Я удивленно смотрю на Лукаса, продолжающего беззаботно ставить кубик на кубик. Что, даже ковер съедите? Откладываю книгу и выхожу в коридор. В самом его конце замечаю кухню с открытой дверью, из которой открывается вид на сидящего за столом Кая. Захожу в просторное помещение и сразу направляюсь к холодильнику. Открыв его, понимаю, что придется что-то приготовить. — Эм, Кай, а где у вас находится крупа, или хотя бы вермишель? — спрашиваю, начиная открывать шкаф за шкафчиком, но ни в одном из них пока что не нахожу нужного мне. — Зачем тебе? Не люблю, когда отвечают вопросом на вопрос. Я всегда так делаю, когда хочу перевести тему, поэтому у меня сразу складывается впечатление, что собеседнику не хочется говорить мне что-то, касающееся нужной мне мелочи. Ведь местонахождение крупы, это действительно мелочь. — Приготовить поесть хочу. — Дома нужно было есть. Парень даже не смотрит на меня, от чего становится неприятно. Общаться с человеком, сидящим к тебе спиной, — это как-то не очень. — Я не себе, а Лукасу и Оливии. Кай поворачивает голову и раздраженно смотрит на меня. Замечаю, что глаза у него серо-голубого оттенка. Мило. Он показывает рукой куда-то вверх. Я недоуменно смотрю на потолок. Разумеется, крупы там нет. — Что это значит? — Это значит, что в этом доме нет крупы! — я открываю рот, намереваясь спросить про вермишель, но Паркер не дает мне высказаться. — Здесь еда вообще отсутствует. Можешь даже не пытаться искать. — Но почему у вас ничего нет? Может, они все-таки едят ковры? — Закончилось. А в магазин ходит либо Джозетт, либо Алиссия, которых, если ты не заметила, сейчас нет. Алиссия, наверно, одна из его сестер. Ну и что мне теперь делать? Холодильник, в прямом смысле этого слова, пустой. — Кай, а… — Заткнись! Я вздрагиваю. Что вдруг такого произошло, что теперь его глаза пылают злостью? Парень ведет челюстью и резко поднимается, оттолкнув стул в сторону. В два больших шага он преодолевает расстояние между нами, подойдя так близко, что я упираюсь поясницей в столешницу над ящиками. Кай дотрагивается пальцами до моей шеи, а потом резко сжимает их, перекрывая поступление воздуха в легкие. От неожиданности я едва не теряю сознание. — Что ж ты так меня бесишь, а? Мы ведь только познакомились, — рычит он, наклонившись к моему лицу. — Прекрати, просто прекрати говорить, и, возможно, я оставлю тебя в живых. Кай отпускает меня, и я захожусь в диком кашле, пытаясь вдохнуть как можно больше воздуха. Так и знала, что с этим парнем будут проблемы. — Нет у нас еды, всё! Я, с трудом передвигая ноги, дохожу до чертового стола, присаживаясь на стул. Голова болит, шея, кстати, тоже. — Псих… — я шепчу эти слова, едва открывая губы, но Кай каким-то нереальным образом слышит. — Прости, что ты сказала? Кажется, я не расслышал. Он хватает меня за волосы, заставляя поднять голову со стола и взглянуть на него. Поистине, его взгляд вселяет страх. Нереальный гнев пылает в его потемневших глазах. И еще что-то. Что-то нереально страшное, и то, что я определенно не хочу знать. — Отвечай, твою мать! Я жмурюсь от его криков. Уши закладывает. Как на такое еще не сбежалось половина соседей? — Я сказала, что ты псих, — шепчу я, не открывая глаз. Совсем не хочу видеть выражение лица Кая, когда он все же решит ударить меня. Или убить, не знаю, что хуже. Но, к моему удивлению, удара я не чувствую, а вся жизнь не проносится перед глазами. Осторожно открываю глаза. Паркер внимательно смотрит на мое лицо, будто пытаясь что-то на нем прочитать. — А ещё я социопат, ага. Родители не учили, что обзываться нехорошо? — он говорит спокойно, обыденным тоном, будто ничего не произошло, и вообще, мир цветет и пахнет. Когда его настроение успело так сильно измениться? Кажется, я упустила этот момент. Снова. — Знаешь, — тихо говорю я, стараясь не нарываться. — Тебе нужно лечиться. И, желательно, в психушке. С удивлением замечаю, как он расплывается в улыбке. Отпускает мои волосы, от чего моя голова дергается, и смеется. Таким истерическим хохотом, что у меня не остается сомнений на счет того, что он ненормальный. — Ты не первая, кто говорит подобное. Привет, Джозетт! Резко поворачиваюсь. Действительно, в дверях кухни стоит брюнетка, удивленно смотрящая на нас. — Привет, — осторожно говорит она. — Как прошло начало дня? — Отлично! — окликается Кай, хотя вопрос был адресован, вероятно, в большей степени мне. — Мне удалось унизить преподавателя философии и одну девчонку из нашей группы. Как она плакала! А еще на психолога учится… Мы с Джозетт смотрим на него, как на больного. Господи, у него точно что-то не так с головой. — Блэр, спасибо, что присмотрела за близнецами. Я решила не напрягать тебя сильно, поэтому пришла раньше, чем собиралась. Можешь идти домой. Я кидаю взгляд на улыбающегося и чем-то невероятно довольного Кая, и понимаю, что если задержусь в его обществе еще хоть на минуту, то сойду с ума. Прощаюсь с Джозетт и близнецами, и выбегаю из дома. Стараюсь идти как можно быстрее до тех пор, пока здание не скрывается с глаз. Мой мир определенно сошел с ума.