Kill me

Я и Оливия уже полчаса играем в куклы, в то время как Лукас перебирает свои машинки, причем с таким трепетом, будто каждая из них святая. Этот процесс похож на разбор ящика со старыми письмами. С таким же удовольствием читаешь слово за словом, вспоминая, кто именно и зачем писал тебе это письмо. Незабываемые ощущения. Сегодня большая часть семьи Паркеров отправилась на день рождение к какому-то старому ведьмаку. Близнецов, разумеется, брать с собой не стали, но оставить их было не на кого, и я согласилась помочь. Правда, я думала, что Кая тоже не будет. К сожалению, он остался дома, и сейчас сидит где-то в своей комнате и занимается неизвестно чем. Если бы я знала, что он пренебрежительно относиться к праздникам, подобным празднованию семидесятилетия каких-то незнакомых стариков, то ни за что не пришла бы в этот дом снова. Папа сказал, что полное имя Кая — Малакай. То есть, «ангел». Ангел, серьезно? — Блэр, а давай позовем играть Кая. Я поднимаю взгляд с куклы на Оливию. Кая? Играть? Я лучше сразу повешусь. — Точно! — подхватывает Лукас, отбрасываю синюю машинку в сторону. — Давай, Блэр, будет весело. Что «весело»? Это значение весьма широкое, особенно если речь идет о самом ненормальном Паркере. Я пытаюсь отговорить близнецов от глупой идеи, но тщетно. Они уперлись в эту бредовую мысль, как гвоздь в доску. Поэтому, сейчас я поднимаюсь на второй этаж дома и иду к комнате Кая. Третья дверь слева, именно так сказала мне Оливия. А почему я вызвалась звать его играть, я что бессмертная, черт возьми? Стучу и аккуратно приоткрываю дверь до такой степени, чтобы я смогла пройти. — Разве я разрешал входить? Я вздрагиваю от холодного тона парня, стоящего посреди просторного помещения и смотрящего на меня в упор. — Я… я… Слова вылетают из головы. Я как будто онемела. Все-таки, этот человек может одним своим видом вызвать тень страха. Смотрю по сторонам, стараясь не натыкаться взглядом на Кая. Комната, на удивление, довольно светлая. Шторы бежевого цвета, а покрывало на большой двухместной кровати нежного, практически небесного оттенка. Ковер, правда, коричневый, но это добавляет какой-то изысканности, что ли. — Да, понятно, что «ты». А кроме этого ты можешь что-то сказать? Зачем пришла-то? Разучилась менять подгузники? Я смотрю на парня, пытаясь не съязвить в ответ. По натуре, я человек вредный и язвительный. Вот только когда я общаюсь с Малакаем Паркером, то превращаюсь в маленькую, боящуюся сделать лишнее движение, девочку. — Это, Кай… Лукас и Оливия хотят, чтобы ты с нами поиграл. Я готова к тому, что он засмеется мне в лицо, накричит, ударит, но точно не к тому, что он с легкостью согласиться. Судя по выражению его лица, я могу даже предположить, что ему хотелось этого. Паркер кладет руку мне на спину и, поворачивая лицом к двери, ведет прочь из комнаты. Захлопнув дверь ногой, он спускается по лестнице, все еще держа руку на моей спине, направляя. Как будто я не знаю дороги! — Кай! — тянет Оливия, поворачиваясь к нам лицом. — Молодец, Блэр, ты его уговорила! Я, со страдальческим выражением лица, смотрю на близнецов, складывающих разбросанные машинки Лукаса в ящик. — Во что будем играть? — парень засовывает руки в передние карманы джинсов и едва ли не подпрыгивает. От нетерпения, что ли? Оливия протягивает Каю черный платок. — Жмурки. Ты вода! Повертев в одной ладони платок, Кай улыбается и, завязав тугой узелок на затылке, идет куда-то в сторону непрерывно хлопающих в ладоши, чтоб привлечь внимание, близнецов. Я стою, смотря на то, как Кай хватает Лукаса за плечи и, ощупав его, победно восклицает имя мальчика и стягивает со своей головы платок. — Блэр, — опускаю взгляд вниз, на тянущую за рукав моего свитера, Оливию. — Ты тоже должна играть. Отвертеться, видать, не получиться. Если они с братом уговорили меня пригласить играть Кая, то понятно, что и эту «схватку» я проиграю. По иронии, Лукас «ловит» Паркера-старшего, и тот снова становиться водой. Я даже не хлопаю и отхожу к дивану, но Кай почему-то идет прямо на меня. Я упираюсь бедром в подлокотник, и, оглянувшись на нерадивый предмет интерьера, не успеваю скрыться. Парень хватает меня за запястья, потянув на себя. Я чуть ли не падаю прямо на Кая, но ему удается сохранить равновесие. Он наклоняется к моему уху, и я слышу его горячий шепот, от чего по телу пробегают мурашки. — Попалась, Блэр. Буквально чувствую его довольную улыбку. И чему он так радуется? Парень снимает платок и сам завязывает его на моем затылке. Слышу отдаленные хлопки за спиной, но я следую за мягкими шагами Кая. А в том, что это именно он мягко ступает, я не сомневаюсь. И Оливия, и Лукас ходят быстро, словно за ними гонятся полчище волков, от чего слышится легкий скрип полов. А вот Малакай шагает медленно, будто заманивая свою жертву в тупик. Грация хищника, честное слово! Он, как и я, не хлопает, но я точно знаю, куда нужно идти. Шагов больше не слышно, поэтому я останавливаюсь. Чего он застыл? Протягиваю руку вперед и чувствую мягкую кожу лица Кая. Вожу по его лицу пальцам, касаясь век, носа, губ. Его, похоже, это совсем не заботит. Неожиданно он хватает меня за руку, которой я до этого касалась контуров его лица и сжимает до боли. Свободной рукой стягиваю с глаз платок и вижу, как в голубых глазах Кая пляшут дьяволята. Мне же больно, придурок! — Что… — я шумно выдыхаю. — Что ты делаешь? Паркер отпускает мою ладонь, наблюдая за тем, как я разминаю её пальцами другой руки. Всё-равно больно. — Мы играем в жмурки, забыла? Ты, кстати, так и не сказала, кого поймала. Я в недоумении смотрю на Кая, обходящего меня и направляющегося к близнецам, катающим по полу фиолетовый мячик. Надеюсь, они не видели того, что только что произошло между мной и этим психом. Этот день начался и так не очень хорошо, а к обеду начал набирать обороты, к которым я не очень готова и которые меня не очень радуют. Сев в кресло, я закрываю глаза. Нужно завязывать с Паркерами, завязывать с Лукасом и Оливией, завязывать с Каем.