the third time

Юнги нервно переминается с ноги на ногу, а затем выругивается шёпотом, когда толкучкой его почти впечатывает в прилавок буфета. Он раздражённо вертит головой по сторонам и пытается прикинуть, как долго ему ещё находиться в этом аду на земле. Купить обед в столовой во время самой большой перемены — настоящее испытание только для самых сильных духом. Минут через пятнадцать Юнги всё же оплачивает заветный поднос с едой, и теперь уже его цель — добраться в целости и сохранности до занятого столика. Путь пролегает в обход, вдоль сомнительно безопасной стены, и некоторое время спустя он всё же добирается до нужного места и с удовольствием плюхается на свой стул. Напротив Хосока. Который, как его оставили двадцать минут назад, так и сидит неподвижно. Сначала Юнги задумчиво вглядывается в своего донсэна, потом щёлкает у него перед носом пару раз и решает, что можно и забить. Он уже подносит палочки ко рту, когда тот всё же отмирает. — Как сказать своему парню, что ты асексуал, и секса у вас больше не будет? Юнги застывает с открытым ртом и задумывается над сущностью проблемы. — Тебе что, настолько не понравилось, что ты готов бежать, как крыса с корабля? — Ну, как сказать, — задумчиво тянет Хосок, поднимая глаза к потолку. — Я бы не сказал, что не понравилось. Ощущения были немного специфические, но под конец меня конкретно унесло. По словам нашего соседа, я был немного громким. — Он что, подслушивал? — Нет, орал через стенку, чтобы мы заткнулись. Я сам этого не слышал, так как немного отвлёкся на тот момент, но Чонгук говорит, что угрозы были вполне весомыми. Но вернёмся к главной проблеме. Если оценивать чужой член в твоей заднице по десятибалльной шкале, то… — Так, стоп. Я ведь ем. Никаких подробностей, никаких членов в заднице. Держи, лучше булочку съешь. — Хён, но ты должен прочувствовать моё состояние. — Я должен своей маме обеспечить старость, а тебе я ничего не должен. Поэтому либо ешь, либо заткнись и подумай о смысле жизни. В любом случае асексуал из тебя никакой, уж прости. — Я знаю, но мне надо, чтобы Чонгук думал иначе. — Что за причина такая? — Просто понимаешь, хён, первый раз всё было круто. Ну ладно, второй раз после этого в душе тоже был ничего. Даже тот третий-четвертый следующим днем был нормальный, я и слова против не сказал. Но вот пятый сегодняшним утром в прихожей кажется мне уже немного перебором. — Твою мать, Хосок. Вы что, кролики? — Мне сказали, что я больше похож на бегемота, — Юнги бросает недоумённый взгляд на Хосока. — Ну, они… громкие ведь. — Знаешь. Мне очень хочется тебя пожалеть, но мне твоего соседа жалко намного больше. — Но мы с ним на равных! Что он, что я: мы оба страдаем от неадекватности Чонгука! — Вот только не сваливай всё на других. От Чонгука страдаешь только ты, и то это страданиями назвать тяжело, судя по твоей реакции. А вот твой сосед страдает только от тебя и твоих голосовых связок: Чонгук ему ничем не мешает, в отличие от некоторых. К слову о соседях: смотри, кто идёт. — Юнги-хён! — басит высокий парень и плюхается на соседний от Хосока стул. — Ты и правда тут учишься! А мне казалось, что ты мне лапшу на уши вешал, когда втирал, что видел меня здесь. — Когда кажется, креститься надо. — Прости, хён, но я не католик. Но в следующий раз обязательно постараюсь тебе поверить на слово. — Это кто? — встревает, наконец, Хосок. — Это мой сосед. Его зовут Тэхён. Дальше знакомьтесь сами, если вам оно надо. — Тот самый, который бухает беспросветно? — Эй, не надо так, — надувается Тэхён. — Я не бухаю, я вдумываюсь в смысл жизни. Что за идиотские стереотипы. Ты совсем ничего не понимаешь? — С какого он курса? — игнорирует его вопрос Хосок и, вместо ответа, задает новый Юнги. — С третьего. — Эй, ты, малявка, — говорить это тому, кто на голову тебя выше, и у кого голос на пол-октавы ниже, немного стрёмно, но Хосок стоически держится, чтобы не запаниковать. — Я вообще-то твой сонбэ. — Да без проблем. Все равно бутылка соджу всех сближает. Хён, может, позовём твоего друга к нам? Как говорится, больше народа — меньше кислорода… стоп. Там было как-то не так. В большой компании клювом не щёлк… нет. Ладно, это не важно. Три головы лучше двух, о, это уже похоже на правду. Тэхён кладёт руку Хосоку на плечо и подмигивает заговорщицки, своими действиями лишь вынуждая старшего мечтать слинять как можно скорее и куда подальше. Хосок вежливо отказывается, Тэхён ни черта не вежливо настаивает. И так несколько раз, пока не доходит до крайних мер. — Я не могу, потому что мой па… девушка будет против. — Можешь не конспирироваться, я уже рассказал ему, что ты педик. Хосок страдальчески взвывает, из-за чего люди за соседними столиками оборачиваются в его сторону, а затем кладёт голову на стол, причитая что-то о том, за что бог с ним так поступает. Тэхён в это время сочувственно поглаживает его по спине и понимающе качает головой. Юнги ест и кладёт хер на одного донсэна, второго донсэна и всех вокруг. Когда Хосок всё же открывает глаза, устав жалеть самого себя, он видит, что нос Тэхёна находится всего в паре миллиметров от его. А ещё на него таращатся во все глаза. Хосок подскакивает со своего места словно ужаленный. — Какого чёрта ты творишь? — вопит он, но как можно тише, стараясь не привлекать внимания. Правда все старания зря, потому что он не умеет быть тихим. Тэхён пожимает плечами и продолжает всё так же на него пялиться, почти не моргая. Хосок медленно присаживается на край своего стула, подальше от этого злополучного донсэна, и спрашивает деликатно: — Ты что, по парням? — Что «по парням»? — заторможенно отвечает ему Тэхён. — Ты чего, у тебя плохая память? Я по алкоголю. Хосок впадает в ступор, Юнги машет рукой, мол, не обращай внимания, он всегда такой. Тэхён же невинно берёт перечницу, открывает и начинает в ней ковыряться. Юнги кивает головой, мол, какие к чёрту парни. Тэхён с самозабвенной улыбкой на лице высыпает весь перец в стакан кофе, пока хён отвлекается на проходящего мимо одногруппника. Юнги этот кофе глотает. — Пожалуй, я пойду, — выносит свой вердикт Хосок и линяет со всех ног. На фоне благим матом орёт Юнги. На фоне диким смехом заливается Тэхён. Хосок мысленно страдает. Неожиданно он чувствует, как его обхватывают плотным кольцом рук, и над ухом звучит вкрадчивый голос: — Ну и что это за хер в драной кофте? — Сосед Юнги. — Что за сосед такой? — Живёт в соседней квартире. Сам только сейчас с ним познакомился. Видимо, они с Юнги успели скорешиться. — По-моему, ты тоже успел с ним скорешиться. — Так, — Хосок возводит глаза к потолку. — Это сейчас на что намёк? — Ты и сам всё прекрасно понял. Приглянулся, значит? — Зачем мне какой-то Тэхён, если ты мне мозги и так затрахиваешь по поводу и без? Мне твоих закидонов поперёк горла хватает, так что увольте, — заканчивает разговор Хосок, выпутавшись из хватки донсэна. — Теперь и правда придется трахать тебя на каждом углу, чтобы и мысли не было пойти налево, — задумчиво бросает Чонгук ему в спину и плетётся следом.