the third time

Юнги опускает голову на руки и с громким стоном выносит свой вердикт по ситуации: — Я думал, что самым уебанским моим знакомством было знакомство с тобой и твоей карикатурой на озабоченного кролика, но как же я ошибался. Хосок оглядывает хёна презрительным взглядом и недовольно фыркает. Он принял его на своей кухне по доброте сердечной, веря, что у его друга в жизни появилась какая-то чёрная полоса, беда размером с Гималаи, или что там пьяный Юнги лопотал ему накануне. А ему нож в спину в виде оскорблений с самого начала. — Вообще-то, это был комплимент. Я только что сказал, что ты оказался не самым большим геморроем в моей жизни. — Какой-то сомнительный комплимент, я вам скажу… Юнги игнорирует негодование Хосока и продолжает разглядывать столешницу безразличным взглядом. — А ещё я вчера свою супницу разбил. Это серьёзно тотальное невезение, моя жизнь летит под откос, — Юнги шмыгает носом. — Как дошло до того, что из нас двоих о неудачах на гейском поприще ноюсь именно я? — На твоём фоне можно сказать, что я просто хвастался своими маленькими победами, а вот ты действительно тут раскис. Ну подумаешь, парень обознался и облапал тебя. Жизнь-то продолжается. — Да в ваших с Чонгуком отношениях только он и выходил всегда победителем. А ты всего лишь безропотно плывёшь по течению, я в отличие от тебя так не могу! — Просто этот парень особенный, вот и всё, я не могу ему сопротивляться. Можешь сколько угодно пытаться задеть мои чувства, но я ничего из этого не отрицаю. Юнги поднимает на Хосока задумчивый взгляд и покусывает нижнюю губу. — У твоего особенного сейчас морда лица треснет от улыбки. Хосок медленно оборачивается назад и упирается взглядом в возвышающегося над ним Чонгука. Возвышающегося во всех смыслах. — Я так понимаю, что мне лучше сейчас уйти? — обречённо вздыхает Юнги. — Прости, хён, — отвечает Чонгук, всё так же улыбаясь, и заговорщицки подмигивает. — Ладно, понял. Никаких проблем, — бубнит себе под нос Юнги, пока продвигается в сторону прихожей. — Ты офигел? Сколько уже можно? Время только четыре часа, а ты уже на мне ни одного живого места не оставил. Ты хочешь, чтобы я сегодня под тобой сдох? — Ты можешь сдохнуть и на мне. Хорошая, кстати, идея. И почему мы раньше не дошли до позы наездника? — произносит Чонгук шёпотом в ответ на негодования своего хёна. Юнги, который по счастливому стечению обстоятельств услышал абсолютно всё, заходится в кашле и спешит открыть дверь, чтобы покинуть эту полную безумия квартиру. Он уже практически вздыхает с облегчением, оказавшись в подъезде, когда на этаж ниже раздаётся треск и грохот от чего-то, покатившегося по ступеням. — Ебал я их всех в рот, у них пакеты, блять, декоративные, что ли? Юнги спускается на несколько ступеней вниз и перегибается через перила, с интересом разглядывая того, кому жизнь подложила такую подлянку. И встречается взглядом с тем, кого бы хотел видеть в своей жизни в последнюю очередь. «Блять», — думает Юнги, когда понимает, что самостоятельно и без чужих подначек затащил себя в угол. «Блять», — думает Сокджин, осознавая, в каком свете только что предстал перед той самой девушкой, которая последнюю неделю не выходила у него из головы. Они так и пялятся друг на друга, как пара идиотов, пока Сокджин не прерывает повисшее неловкое молчание: — Прости, я слишком сильно удивился. Обычно я не матерюсь, как сапожник. Ведь самое главное — держать марку. — Ага, — от удивления соглашается Юнги и пытается прошмыгнуть мимо Сокджина, когда тот опирается ладонью о пыльную стену, преграждая тем самым дорогу. — Кстати, как мне к тебе обращаться? Мне следует называть тебя нуной? — Что? Какая я тебе нуна? — переходит на повышенный голос Юнги. — Ну хорошо, — Сокджин улыбается своей самой очаровательной улыбкой. — Если ты так уверена, что я тебя старше, то можешь называть меня оппой. Сокджином-оппой. Юнги ошарашенно оглядывает своего хёна с ног до головы и издаёт истерический смешок. — А теперь, оппа, я пойду домой. Я очень спешу. — Подожди, — Сокджин хватает Юнги под локоть, когда тот пытается проскользнуть под его рукой, при этом не наступив на валяющуюся картошку. — Оставь мне свой номер. — Зачем? — глаза Юнги, который никак не ожидал, что его будут клеить настолько настойчиво, распахиваются в удивлении. В этот момент Сокджин выхватывает телефон из его рук и с маниакальным блеском в глазах спрашивает: — Какой у тебя пароль? — Ноль-восемь-восемь-ноль, — отвечает тот на автомате, только после понимая, что сейчас сказал. Сокджин тем временем снимает телефон Юнги с блокировки и быстро набирает свой номер. Когда звонок проходит, и его собственный телефон начинает вибрировать в кармане толстовки, Сокджин с довольной улыбкой сбрасывает звонок и возвращает сотовый его владельцу. — Как тебя зовут? — Ююююю… Юнги вдруг резко понимает, что называть своё настоящее имя в сложившейся обстановке не слишком хорошая идея. Проторчать тут ещё фиг знает сколько времени, без конца объясняясь с одним взбалмошным придурком, как-то не хотелось. Поэтому Юнги додумывает быстро и выдаёт первое возникшее в голове женское имя. — Юнджи. — Хорошо, Юнджи. Я обязательно тебя наберу, сходим куда-нибудь вместе. — Ага, — выдавливает Юнги снова от удивления и безграничного непонимания происходящего. — Тогда до встречи. Юнги, как только чувствует, что хватка на его руке ослабла, мчит со всей поры за порог этого дома, обещая себе сменить сим-карту и больше никогда сюда не возвращаться. Сокджин же остаётся стоять на своём месте будто парализованный. Он вдыхает глубоко и выносит свой вердикт: — Господи, блять, спасибо. Сегодня самый охуенный день в моей жизни.