the third time

Юнги тяжело вздыхает и швыряет железные палочки на поднос. — Кто-нибудь, прошу, уберите этот гнилой трупак от меня подальше. Как будто без него проблем мало было. Намджун с Тэхёном косятся в сторону Хосока, и в их глазах плещется тонна сомнения. — Юнги-хён, — тянет Намджун, — ты, конечно, у нас страдалец номер один, но на этой неделе у Хосока явно лидирующая позиция в хит-параде. И думаю, что это надолго. Тэхён машет у Хосока ладонью перед глазами, но тот даже не моргает. — Интересно, — задаётся вопросом Тэхён. — А если бы ему на глаз села муха, он бы даже ресницами не дёрнул? — Это мерзко, вообще-то я ем, — морщится Юнги и снова принимается за чачжанмён. — Серьёзно? И ты это говоришь, когда твоя лапша больше похожа на опарышей в гное? — Ааааа, — стонет Юнги, резко отодвигая от себя тарелку. — Какой же ты гандон, Тэхён. — Ты первый заговорил о трупах, — пожимает плечами Намджун и откусывает от своей пиццы. — В следующий раз я буду называть его овощем, чтобы ваша психика не страдала, — язвит Юнги и скрещивает руки на груди. — Кстати, кто тащил сегодня Хосока в столовую? — Я, — горделиво возвещает Тэхён и квадратно улыбается. — В этот раз мы даже с лестницы не навернулись. Он уже переставляет ногами почти как живой. Может скоро отойдёт. — Через сколько вернётся Чонгук? — снова интересуется Юнги и проверяет время на телефоне. — Думаешь, успеем увести полудурка? — Я сдал его моей бэйбе. Мы в безопасности ещё пару часов. — Одобряешь его прогулы? — Я просто хотел нормально поесть, — мямлит Намджун с набитым ртом, на что Юнги может лишь хмыкнуть. — Ты не можешь меня за это попрекать. Это время тяжёлое для всех нас. На фоне Тэхён налепляет Хосоку на лицо чачжанмён Юнги и ржёт. — Смотрите какой красавчик, — заливается Тэхён и дубасит кулаком по столу. — Не усики, а пропуск в трусики. — Будем надеяться, что в памяти Хосока это не задержится. — А вдруг это повлияет на его разум, и его бессознательное заставит Хосока отрастить себе усы? — задумчиво произносит Намджун и переглядывается с Тэхёном. — Это кажется интересным, верно? Тэхён воодушевлённо кивает и оборачивается к Хосоку с горящим взглядом. Юнги, возможно, смог бы проявить сочувствие и помочь Хосоку, но он на дух не переносит усатых. — Ещё интересный вопрос. Если поить его теперь только соджу или водкой, когда он придёт в себя, то он пристрастится, или у него возникнет отторжение? Намджун взбудоражено хлопает в ладоши. — Было бы круто проверить. — Не хочу вас расстраивать, но у нас чп, — бубнит Юнги и встаёт из-за стола. — Видимо твоя бэйба недостаточно навьючила этого осла. — Что? — недоуменно переспрашивает Намджун и оборачивается. — Вот чёрт. Тэхён, код красный. Поднимайте овощ. Я отвлекаю. Тэхён с Юнги моментально подскакивают к Хосоку и, схватив его под мышки, тащат парня в обход толпы. В это же время Намджун подлетает к только что вошедшему в университетскую столовую Чонгуку и откашливается. — Ты чего тут забыл, Гуки? — Бесишь, — шипит Чонгук и направляется к ближайшему холодильнику, чтобы выбрать себе еду. — И баба твоя бесит, курица тупая. — Она так-то твоя сестра, — блеет Намджун и закрывает младшему обзор на позорно навернувшихся друзей. — Нельзя так про неё. — Но она сказала, что Хосок меня никогда не любил, — губы Чонгука неожиданно начинают кривиться, и Намджун понимает, что тот может сейчас зареветь. Будто назло с другого конца помещения раздаётся вопль Тэхёна под аккомпанемент горяченного мата Юнги. — Гуки, ну просто не склеилось. Всякое бывает в этой жизни. — Я даже не могу его увидеть мельком, он меня будто избегает, — Чонгук шмыгает носом, и Намджун похлопывает его по плечу, нервно посмеиваясь. — Я был бы рад хотя бы видеть, что с ним всё в порядке. Что он радуется жизни. Что ему действительно всё равно. Насрать на меня. От злости Чонгук ломает в своей руке пластмассовую ложку. — Ну ты чего, — фыркает Намджун. — Просто живи дальше и постарайся не горевать. Чонгук сверкает на него злобным взглядом и продолжает выбирать, чем бы набить себе желудок. Намджун чувствует вибрацию мобильника в кармане и проверяет экран. «Успешно», — гласит короткая смс. «Ок», — также односложно отвечает Намджун. — Ничего не ок, — пыхтит под нос Юнги, сдувая чёлку. Его ноги трясутся от усталости, а по лбу стекает одинокая капля пота. — Ты же говорил, что эта морковка начала самостоятельно ногами переставлять. — Он переставлял, — отвечает ему Тэхён и жалобно стонет. — Но я играл по-грязному. — В смысле? — интересуется Юнги с подозрением. Тэхён тяжко вздыхает и набирает в грудь воздуха побольше. — Хён, там Чонгук! Бежим отсюда, — вопит он, пугая других студентов. Юнги в шоке округляет глаза. Пованивает катастрофой. Хосок моментально пробуждается от своей фрустрации и, истошно визжа, несётся, куда глаза глядят. Тэхён бежит за ним и порой направляет его в сторону выхода. — Твою же мать, — ворчит Юнги и стартует следом. Под конец марафона Юнги практически готов отдать душу богу, дьяволу или, ещё хуже, Сокджину. — Спрятались? — интересуется Хосок, ныкаясь за деревом в одном из близлежащих парков. Он красный как рак, но всё равно выглядит лучше Юнги. — Долбанный кочан, — сипит Юнги, согнувшись в три погибели. — Ненавижу брокколи. — Спрятались, — возвещает довольный Тэхён, облокачиваясь о ствол дерева. — Раз уж так вышло, может по домам? — Ты отбитый на всю голову, знаешь? — шипит на него Юнги, наблюдая при этом весьма странную сцену. — Стоп, ты что, расстроился? — обращается он к Хосоку. — Почему он нас не догнал? — всхлипывает Хосок. — Мы ведь не так уж и быстро бежали, ведь так? У запыхавшегося Юнги на этот счет явно своё мнение. — Хён, — Тэхён берёт Хосока за плечи и разворачивает лицом к себе. — Ты принял очень мужественное решение, пожертвовал собой ради него. Мы все безумно тобой восхищаемся. Но ты должен понять, пути назад уже нет. Прекрати надеяться уже и начни новую жизнь. Хосок переводит неуверенный взгляд на Юнги. Тот кривит лицом, но всё же поднимает большой палец вверх в жалкой попытке приободрить. Тэхён задирает подбородок выше и хмурит брови, как будто от этого его слова станут весомее. Хосок удручённо вздыхает и кивает. — Ты прав. Прошлое нужно оставлять в прошлом. Пойдемте домой. Они расходятся на одном из перекрёстков. Тэхён с Юнги сворачивают направо, и Хосок вяло машет им рукой. Настроение ни к чёрту, и жить не особо хочется. Но Хосок старается думать, что всё начинается с чистого листа. Когда он заходит домой, то хочется прямиком на кухню: распахнуть фрамугу и выброситься из окна. Потому что в квартире всё ещё пахнет Чонгуком. Как бы тщательно Хосок не собирал его вещи, повсюду находятся мелочи, напоминающие о младшем. Замаранная белая футболка в корзине с грязным бельём, пустой баллончик из-под сливок, завалявшийся под кухонным столом, погнутый и неработающий шнур от зарядки. Каждый чёртов миллиметр квартиры Хосока просто вопит о Чонгуке. Хосок, снова почувствовавший апатию, скидывает рюкзак в прихожей и шаркает в спальню. Там он плашмя падает на кровать и утыкается лицом в подушку, всё ещё хранящую эфемерный запах чонгуковского шампуня. Он забывается: оказывается на грани сна и бодрствования, дремля с открытыми глазами. Время смазывается, словно исчезает. В реальность его возвращает громкая трель дверного звонка. Хосок дёргается от испуга и подскакивает с кровати. Он ошалело оглядывается по сторонам, будто звонящий может быть где-то рядом, и почти паникует. Сердце бьётся в бешеном темпе, а звонящий, кажется, даже не собирается отпускать кнопку звонка. — Вот же чёрт, — зло шепчет Хосок, чувствуя отдающую в висок боль. — Да иду, хватит звонить уже! Он почти на ощупь пробирается в коридор и дальше к входной двери, после чего резко распахивает дверь, намереваясь продолжить разговор на повышенных тонах. Но в подъезде оказывается Чонгук. Хосок испуганно отшатывается и лишь с запозданием пытается захлопнуть дверь. Но Чонгук реагирует намного быстрее и всё же протискивается в квартиру хёна. В его глазах блестит слеза, одинокая, как и он сам. Младший бросает огромный букет роз к ногам Хосока и делает шаг вперёд. — Я люблю тебя, — говорит Чонгук и припадает к губам хёна, хватая его за запястья. У Хосока подкашиваются колени, и бабочки танцуют танго в животе. После этого Хосок просыпается. Как-то не комильфо. Вдруг он слышит настойчивый стук по оконному стеклу. — Хён, доброе утро, открой мне оконце, золотце, — звучит знакомый голос. Сказать, что Хосок в шоке, ничего не сказать. Он с трудом поднимается на ноги и подходит к подоконнику. — Блять, Чонгук, — Хосок открывает форточку полностью и высовывает голову на улицу. — Годы идут, люди не меняются. — Нет, ну, а что, — Чонгук чихает и улыбается во всё лицо. — Зато романтично, не правда ли? — Зачем ты пришёл, — хмурится Хосок и пытается отвести взгляд от ставшего уже родным лица. Лишь бы не начать выискивать родинки на его коже. — А я подслушал разговор одной мымры с моим отцом, — заметив непонимание Хосока, Чонгук поясняет. — Он звонил сестре недавно. У Хосока сердце уходит в пятки. — Хён, ты серьёзно решил отказаться от лучшего секса в твоей жизни из-за угроз какого-то пердатого старика? — Чонгук, — качает головой старший. — Он вообще-то твой отец. Имей хоть каплю уважения. Чонгук пожимает плечами и шмыгает носом. — Мне всё равно. Хён, не бросай меня. Пожалуйста? — Чонгук не просит, а словно спрашивает. Хосок при этом замечает что-то новое для себя: его донсэн нервничает. Сжимает кулаки слишком сильно и обгладывает кожицу на нижней губе. — Чонгук, как много ты вообще знаешь? Тот пожимает плечами. — Папа запретил тебе со мной видеться. — Серьёзно? И это всё? — Всё, что я успел понять. Было что-то ещё? — По-твоему я бы тебя бросил, было бы всё так просто? Лицо Чонгука, кажется, сейчас треснет от его широчайшей улыбки. — Так, значит, ты всё-таки любишь меня настолько сильно, чтобы не страдать подобными приступами пмс без причины? — Хосок думает, что влияние Сокджина — худшее, что могло случиться с Чонгуком. — Почему ты всё же его послушал? — Он сказал, что перестанет платить за твою учёбу, — хмурится Хосок. — Ты не слишком умный, чтобы потянуть стипендию. — Ну и ладно, нафига мне вообще учиться? Хосок ударяется головой об оконную раму. — Вот об этом я и говорю. Ты не потянешь стипендию с такими мозгами. Чонгук пожимает плечами и поднимается на ноги, поднося свою моську ближе к Хосоку. — Чмок? — спрашивает он и хихикает. — Ты же сейчас навернёшься, — истерит Хосок и подпрыгивает от испуга. Ему слышится, что ветка под Чонгуком начинает трещать. — Всё, быстрее в комнату! Чонгук не пасует воспользоваться моментом. Он кидается на подоконник, стоит только Хосоку открыть окно нараспашку. На самом деле младший почти соскальзывает обратно, но перепуганный Хосок вовремя хватает его за ремень на джинсах и втаскивает в комнату, после чего они оба валятся на пол. — Вот лопух. — Хён, — Чонгук игнорирует всё на свете и заглядывает в глаза старшему. — Фиг с этой учёбой. Может, перепихнёмся? — Я тебя ненавижу, — хрипит Хосок, но заливается громким хохотом, противореча своим словам. — Так нельзя, серьёзно. Тебя убьют. А мне будет стыдно перед Намджуном. Чонгук пожимает плечами и проводит кончиками пальцев по переносице Хосока. — Так давай никому не скажем. — Что? — Хён, давай никому не будем говорить. Пусть думают, что мы расстались. И Чонгук действительно слишком тугой, чтобы получать стипендию в университете, но иногда он выдаёт весьма дельные мысли.