the third time

Хосок нервно одёргивает рукава и недовольно поводит плечами. Он хмурит брови и причмокивает губами, пытаясь оставить все возмущения противным комом торчать в горле. В его голове возникает только одно словосочетание, в достаточной мере описывающее сложившуюся ситуацию: тотальный пиздец. Тем временем (гнусаво читать: meanwhile) Чонгук противоположно и излишне взбудоражен происходящим. Хосок, может, и избегает на него пялиться, лишь косо поглядывает, но всё же готов поклясться, что у его ненаглядной второй половинки — стоит. Очертания стояка весьма чётко прорисовываются даже сквозь грубую джинсовую ткань. Ну, видимо, Чонгук тот ещё извращенец. Не то, чтобы это могло удивить кого-нибудь, кроме Намджуна. Но Хосок всё же не думал, что всё настолько плохо. И ведь Хосок самолично подписался на это дерьмо. В голове моментально начинает свербить флешбеками, и эфемерное горячее дыхание оседает на мочке левого уха. Просто под грязные и хриплые биты на вопрос зажатого в углу клуба Хосока прозвучало: «Лучший подарок на день рождения, когда твоя девочка надевает каблуки и короткое платье». Хосок тогда тупо заржал. А зря. Они скрепили сделку быстрым горячим перепихоном в кабинке туалета — и вуаля. На десерт вы получаете самый дебильный подарок вкупе с излишне озабоченным парнем. — Я боялся, что ты будешь выглядеть слишком эксцентрично, хён, но если не обращать внимания на некоторые детали, то получилось куда лучше, чем я думал. — То есть, по-твоему, на мне чулки, парик и кружевные трусы смотрятся недостаточно эксцентрично? — Хосок с трудом сдерживается от крика только потому, что страх перед отвалившимися накладными ресницами, которые держатся на честном слове, намного больше злости. Хосок возился с ними целую вечность. И он уже ненавидит быть девчонкой. — Тебе идёт, хён, — пожимает плечами Чонгук, и на его лице появляется еле заметная пошлая ухмылка. Он ёрзает на кровати, расставляя ноги чуть шире, и медленно пожирает Хосока взглядом с ног до головы. — Я, конечно, не против тебя вот так порадовать, но тебе не кажется, что… Хосок на мгновение замолкает, обдумывая стоит ли продолжать, и Чонгука слегка потряхивает от того, как старший в этот момент надувает накрашенные губы. — Если тебе так нравятся девушки, что ты даже заказываешь это на праздник, может быть не стоило вообще встречаться с парнем? Хосок вроде как грубит, потому что ему просто пиздецки неловко, а ещё и обидно немного. А Чонгуку как будто всё равно. Он только начинает улыбаться во все тридцать два. — Проясним, — Чонгук пододвигается ближе, усаживается на край кровати и проводит ладонью по бедру Хосока, проскальзывая рукой под юбку (Хосок дёргается и шлёпает его по запястью). — Хён, девушка из тебя не очень, а вот как парень в юбке ты выглядишь шикарно. — И это по-твоему комплимент? — Хосок дуется словно маленький ребёнок. — Да из меня просто неебическая девушка! — Ну это она пока что неебическая, — Чонгук прищуривается и ластится тыльной стороной ладони к обтянутой в гладкий капрон ноге. — Скоро будет очень даже ебическая. Хосок совсем не хочет слушать этот бред. — Двигайся, — старший пихает Чонгука в плечо, мотивируя отсесть чуть дальше, и усаживается к нему на колени. — Хорошо. И чего именно ты от меня хочешь? Хосок изо всех сил старается не заикаться. Он чувствует, как ему в задницу упирается каменный член его донсэна, но им же ещё устраивать ролевые, мать их, игры. Приходится максимально сдерживаться. Чонгук проводит кончиком носа по подбородку Хосока и слегка прикусывает нижнюю губу. Хосок шумно втягивает воздух и прикрывает глаза, растворяясь в накативших ощущениях, и неосознанно начинает тереться о бёдра Чонгука. О шикарные бёдра Чонгука. — Мне не очень нравятся милые девочки, — выдыхает младший на губы Хосока. — Что? — переспрашивает ошалевший Хосок, рассеянно хлопая ресницами. — Мне больше по вкусу, — Чонгук прерывается на короткий, но влажный поцелуй у основания шеи, — дерзкие сучки, понимаешь? У Хосока мир плывёт перед глазами и — о да! — он прекрасно понимает, чего от него хотят. — Так оппа предпочитает, когда с ним не церемонятся? — хихикает Хосок и облизывает пересохшие губы. — Я тебе не оппа, — Чонгук резко отстраняется от старшего, и в его глазах начинают пляску бесы. — Я тебе, блять, не оппа. — Ок? — неуверенно то ли соглашается, то ли спрашивает Хосок и покачивает головой с округлившимися глазами. Чонгук напротив щурится недоверчиво, а затем возвращается к своим очень важным делам (заключающимся в оставлении засосов на шее хёна). Хосок чувствует себя не в своей тарелке: как ему теперь себя вести? Он в клетчатой юбке и с искусственными волосами по плечи сидит на коленях у своего парня, но даже не может назвать его пресловутым «оппой». — Тогда мне быть твоей нуной? Или лучше вообще заткнуться? Чонгук сжимает ладони на его талии чуть сильнее, выдыхает чуть громче, и Хосоку даже ответ на вопрос уже не нужен. Хосок оттягивает волосы на затылке донсэна, заставляя отстраниться, и заглядывает в глаза. — А сейчас я хочу, чтобы ты наконец расслабился и спокойно лёг на кровать. Нуна сама обо всём позаботится. Чонгук медленно кивает будто завороженный и осторожно ложится на спину. Он как будто случайно вскидывает бёдра чуть выше, но Хосок замечает вспыхнувшие в зрачках огоньки озорства. — Послушай, — Хосок наклоняется над Чонгуком и мягко ему улыбается. — Без самодеятельности. Пока что прошу по-хорошему. Хосок едва уловимо проводит пальцами от мочки уха Чонгука, останавливаясь на шее, после чего сжимает свою ладонь. Чонгук восторженно округляет глаза, а из его груди вырывается хриплый выдох. Хосок, вроде как, припугивает, но Чонгуку, вроде как, нравится. Всё это похоже на ебливую провокацию, и Хосок совершенно к этому не готов. Старший сокращает расстояние между их губами и марает чистую кожу Чонгука красными помадными разводами. Тот блаженно прикрывает глаза и опускает руки на задницу хёна, задрав юбку. Хосок не обращает на это внимания, судорожно обдумывая дальнейшую стратегию и постепенно опускаясь поцелуями на шею. У него вот-вот грозит нагрянуть истерика неведомых масштабов, потому что он к такому не привык. Не привык вести ситуацию. Не привык быть дерзкой нуной-сучкой, когда под ним чёртов дерзкий и до пизды болтливый Чонгук. Не привык быть долбанным подарком на день рождения. Хосок приподнимается на локтях над лицом донсэна и замечает, что воротник белой чонгуковской рубашки испачкан помадой. Блять, вот лучше бы Чонгук попросил духи. В этот же момент именинник облизывается, и внутри Хосока окончательно что-то ломается. Безумные идеи всплывают в голове и норовят завладеть ситуацией. Ну, а кто такой Хосок, чтобы перечить тараканам в своей голове? — Мальчик же будет послушным? — и гладит по чёлке. Чонгук кивает, потерявшись где-то в упоении, и Хосок решается. Старший поднимается чуть выше и усаживается на груди донсэна. Чонгук, скептично приподняв бровь, усмехается, от чего Хосок закусывает губу на мгновение, но всё же продолжает свою игру. — Сделаешь нуне приятно? Чонгук толкается языком в щёку и вопросительно моргает. Хосок тяжело выдыхает, захлёбываясь воздухом, и тянет руку под юбку. На Чонгука это действует словно безмолвная команда. Он помогает Хосоку достать член из кружевных трусов и широким движением языка облизывает головку. Хосок давится стоном и невольно толкается бёдрами вперед. Чонгук берёт его член в кольцо влажных губ и обводит языком по кругу. Хосок хмыкает восторженно и запрокидывает голову назад, но чертыхается, когда Чонгук оттягивает резинку на его чулках и отпускает ее. — Больно, — шипит Хосок и, придавив ладонью горло донсэна, толкается глубже, до самой глотки. Чонгук на удивление послушный и податливый: позволяет хёну вытрахивать его рот так, как тому этого хочется. Разве что младший не контролирует свои руки, безостановочно привлекая к себе внимание. Как будто Хосок может думать о чём-то ещё, кроме его бесстыдных губ, юркого языка и наглых горячих ладоней. В комнате повисают гулкие хлюпающие звуки и задавленные хосоковские стоны, который только и может думать о том, лишь бы «громко, блять, не шуметь». По подбородку и щекам Чонгука размазан бесцветный вязкий предэякулят, что заводит старшего до рождающихся новых галактик перед закрытыми веками. Где-то в процессе кульминации раздаётся звонок в дверь, из-за чего Хосок вздрагивает и матерится сквозь зубы. Чонгук явно не обращает на незваных гостей никакого внимания, поэтому старший тоже решает не заморачиваться по этому поводу. Ещё несколько глубоких толчков, и Хосок уже на пределе. Чонгук открывает рот и высовывает язык, послушно глядя в глаза своей «нуны». Хосок беспомощно всхлипывает, одной рукой цепляется за волосы Чонгука, а второй яростно себе надрачивает. Оглушительный оргазм делится пополам с очередным звонком в дверь, и дальше в голове Хосока начинается хаос. Лицо Чонгука, забрызганное спермой как произведение искусства. Вопль донсэна: «блять, зачем же в нос». Протяжная трель дверного звонка. Хосок на ватных ногах поднимается с кровати, машинально протягивает донсэну салфетки с тумбочки, бездумно убирает член в трусы и одёргивает юбку. — Скоро вернусь. Пойду открою, — поясняет и исчезает из комнаты, не вслушиваясь в протесты Чонгука. Хосок плетётся в прихожую, морщится от звона в ушах и распахивает входную дверь. — Что? — ворчит он, увидев перед собой Сокджина. Не вовремя пришедшего Сокджина. — Оу. — Что? — повышает голос недовольный Хосок. Вот для этого Сокджин пришёл: чтобы пялиться и нести невразумительную херню? — Да нет, ничего, — отмирает наконец замерший сосед и натягивает на лицо слащавую улыбку. — Хотел у тебя спросить, как там Юнги. — Нормально? Как обычно? — возмущение в груди Хосока растёт в геометрической прогрессии. — К чему ты вообще решил поинтересоваться этим прямо сейчас? Сокджин пожимает плечами и прикусывает кончик языка на пару мгновений. — Он ничего не рассказывал… или может его что-то беспокоило? — Нет? — весьма раздражающая игра в вопросы. — Ну ладно, может он расскажет тебе чуть позже, — Сокджин щурится и кивает головой. — Думаю, сейчас немного не время говорить об этом. Я потом ещё зайду. — Ага, супер идея. Пока. Хосок уже готовится закрыть дверь, когда Сокджин бросает одну реплику напоследок: — У тебя ресница на правом глазу отклеилась. — Сука, — ругается Хосок, вспоминая, во что он, собственно, одет. Блядский чонгуковский день рождения грозит обернуться в ближайшем будущем такими же блядскими насмешками. — Нуна, ты где? — кричит Чонгук из комнаты. Хосок отклеивает накладные ресницы к чёрту и спешит вернуться. Неважно что будет потом, зато сейчас Хосоку гарантирован охуенный секс.