the third time

Какое же прекрасное явление цивилизации — чаепитие. Чай объединяет людей за обеденным столом, побуждая к приятной беседе. Чай — источник бодрого настроения и не менее бодрого недоразумения в лице Чонгука. — Заебись, когда всё заебись! Истины великих умов. Юнги буравит Чонгука взглядом в упор и не может понять, откуда такие великие мысли в этой светлой голове. Сокджин рядом хлюпает чаем настолько громко, что это больше похоже на невербальное комментирование ситуации, чем на утоление жажды. Один только Хосок выглядит приемлемо адекватным, но Юнги знает на сто процентов, что это не просто так. Два сапога не просто так пара. — Можем теперь ходить на парные свиданки, — заводит разговор Хосок, улыбаясь. — Можно устраивать групповухи два на два, — добавляет Чонгук. Сокджин моментально затихает вместе со своей демонстративностью, а Хосок давится слюной. Юнги хлопает ладонью по лбу и мечтает спрятаться от этого мира. — Нет ну, а что, — округляет глаза младший. — Мы встречаемся, вы встречаетесь. Будет разнообразие. — Мы не встречаемся, — в один голос выпаливают Сокджин и Юнги. — В смысле, мы не встречаемся? — вскрикивает Сокджин и таращит глаза на своего недавнего любовника. — В прямом, — устало вздыхает Юнги. — В каком ещё смысле можно «не встречаться»? — В конспиративном, — кивает Хосок с умным видом. Чонгук с отупленным видом пялится ему в рот, осмысляя сказанное. Юнги не понимает, почему он ещё сидит на этой кухне. — Мы не встречаемся, — чеканит, игнорируя обиженный взгляд Сокджина. — Просто я решил дать ему, чего он так хотел. Ну и он мной и воспользовался. — Чиго? — взвизгивает тот где-то на уровне ультразвука. — Чииииииииго, блять? Это кто кем ещё воспользовался! Что-то я не видел твоих жалоб, пока ты выёбывал из меня душу и анальную девственность! — Воу, подробности, — взбудоражено шепчет Чонгук. Хосока начинает беспокоить излишняя озабоченность наилучшей его половины в этой драме. Юнги предпочитает подобный выпад в свою сторону игнорировать. — Хён, а я смотрю ром тебе больше не по вкусу? — намекает младший на недавнюю посиделку в шкафу. — В смысле? — не понимает Юнги. — Теперь ты предпочитаешь разбавлять джин соком, — и активно подёргивает бровями. — Неразбавленный я тоже ничего такой, охуененький, — замечает Сокджин. — У вас каламбуры в ДНК зашиты? — возмущается Юнги, но резко замолкает, стоит ему только заметить Хосока, повиснувшего на Чонгуке и любовно поглаживающего своего парня по макушке. — Ты серьёзно сейчас это поощряешь? — Это забавно, — сообщает Хосок и чмокает Чонгука в висок. — Кому-то перепадёт, — подмигивает Чонгук, и Юнги хочется выпилиться, потому что жить в мире, где происходит подобное… — Юнги, — прерывает эти важные размышления Сокджин под боком. — Но ты ведь будешь со мной встречаться? — Ну если столкнёмся на лестничной, то у меня не будет выбора. — Юнги. — Что? — Блядь, ну ты знаешь, что. — Не знаю. — Давай встречаться, — Сокджин надувает губы и заглядывает Юнги прямо в глаза. — И ты даже не будешь пытаться одевать на меня бабские шмотки? Корчить из меня свою незабываемую Юнджи? — Только если ты сам этого захочешь, — самодовольно отзывается Сокджин. Юнги морщится от подобного заявления и хочет продолжить их диалог, но срывается на неожиданное: — Да вы заебали уже сосаться! — Что? — Хосок наконец отвлекается от поцелуя и смотрит на друга поплывшим взглядом. — У кого украли ключи? — Какие, на хер, ключи? — недоумевает Сокджин и допивает свой остывший чай одним глотком. — Не знаю, какие ключи? — отвечает вопросом на вопрос Хосок и отворачивается обратно к Чонгуку и его опухшим губам. — Я ненавижу эту жизнь, — констатирует Юнги и с грохотом отодвигает свою шаткую табуретку. — Спасибо за чай, мне пора валить отсюда. Юнги не оборачивается назад, не следит за ошалевшим выражением лица у Сокджина. Он просто направляется домой: в родимую обитель, где нет никаких проблем и неоднозначных решений проблем. Там вообще, кроме Тэхёна за стеной, больше нет никаких проблем: только обожаемая новая супница, из которой так удобно распивать крепкие напитки. Мысленно Юнги уже там. Наслаждается жизнью и отсутствием обязательств. Вот только по факту Юнги всё ещё в квартире Хосока. Слышит на периферии слуха чмоканья и лобызания одной неугомонной пары, а ещё Юнги абсолютно точно не слышит топот ног за спиной. Когда Юнги уже вжимают в стену коридора, одумываться поздно. Сокджин впивается в его губы, впивается пальцами в бока до синяков и настойчиво пытается что-то выразить своими укусами губ. У Юнги подкашиваются ноги. У Юнги совсем недавно был горячий секс, но вот нижняя половина его тела уже не согласна с тем, что этого достаточно. — Сейчас, — изрекает запыхавшийся Юнги. — Я пойду домой. И ты не будешь меня останавливать. Сокджин собирается сказать что-то против, но Юнги его перебивает. — И тогда завтра после универа я снова зайду к тебе, — он замечает самодовольный взгляд Сокджина и решает его остудить. — Но это не значит, что мы встречаемся. И не смей болтать об этом направо и налево. Понятно? — Я похож на хуесоса? — обиженно ворчит Сокджин и тычет пальцем Юнги в бок. — Вот на хуесоса как раз таки ты похож безумно, — отвечает Юнги с натянутой улыбкой и выбирается из чужой хватки. — Молчи, и дальше всё зависит от тебя. — Или что? Откажешься от лучшего в твоей жизни секса? — Или я заткну твой болтливый рот своим членом, и тогда ты точно станешь хуесосом. И уходит. И после этих слов Юнги ещё смеет уйти. Сокджин тяжело выдыхает, глядя на только что захлопнувшуюся дверь, и не понимает одного: не будет ли лучше для всех, если Сокджин всё-таки кому-нибудь сболтнёт лишнего?