Как обычно, пожалуйста

- Пойдем в кино, Чи? - Я с тобой в кино в жизни больше не пойду! И хватит так меня называть, достал уже. - Ты все еще дуешься на меня за то, что я тогда выбрал ужастик? Откуда я знал, что ты их боишься.. - Не боюсь я! И вообще, спрашивать надо, на что бы я хотел пойти, а не брать билеты на первый понравившийся ТЕБЕ фильм. - На какой фильм ты бы хотел пойти? - Чонгук-а, отвянь, а, работы много.. - Чимин бегал по залу, разнося заказы к столикам, а младший упорно игнорировал его просьбы и таскался хвостиком. - Хён, - рыжий вздрогнул, - Хёёён... За эти две недели Гук научился видеть старшего насквозь, узнал, как ему казалось, все слабые места Пака и нагло пользовался полученной информацией. Чимин проклинал темноволосого и его наглость, но уже давно свыкся с тем, что если младший пристал с просьбой, то не отстанет, пока не услышит именно тот ответ, который хочет услышать. Рыжик прекрасно знал, что в кино он все равно согласится пойти, но вот уже полчаса отказывал прилипшему, как банный лист, Чонгуку и мысленно материл младшего всеми известными ему бранными словами. - Йа, Чон Чонгук! - Пак нахмурился, несильно ударив пустым подносом по гуковскому бедру, - Ты оставишь меня в покое сегодня или мне просто запереть тебя в подсобке? - Просто согласись сходить со мной в кино, разве я многого прошу? - Господи, ладно, хорошо, только сгинь хотя бы до вечера из моей жизни, молю, - Чим психанул, смотря в глаза Чона и надеясь, что его мольбы будут услышаны. - Я заеду в девять пятнадцать, как обычно, - Гук победно улыбнулся, потирая ладошки и поворачиваясь к выходу, - До вечера, Чи! - Подавись своим этим "Чи", - буркнул Пак, возвращаясь к работе. Если честно, Чонгуку в кино не хотелось вообще. Ему было куда приятнее гулять с Чимином по паркам, ходить на выставки или просто бродить по ночным улицам, ведь раньше Чон был лишен таких банальных радостей, да и вообще не знал, что обычные прогулки могут приносить такое удовольствие. Естественно, все было бы совсем не так, не будь рядом с Гуком рыжего хёна в такие моменты. Почему кино, если брюнету совсем туда не хочется, яснее некуда. Когда Гук вспоминает, как маленькие, но сильные пальцы Пака впивались ему в руку, как тот жался к нему и подрагивал, как сам желал успокаивающих объятий, у младшего сразу крышу сносит. Он давно смирился со своими чувствами к хёну, но озвучивать их не собирался, потому что.. Потому что. Чонгука устраивают их с Чимом отношения. Ну, почти устраивают.. С недавних пор - а точнее - именно с того похода в кинотеатр на ужастик - Гук начал замечать, что чем ближе к нему старший, тем больше его хочется обнимать, чем дольше они смотрят друг другу в глаза, тем сильнее хочется прильнуть к этим пухлым и искусанным губам Пака, таким желанным, что хочется повеситься. Да и те самые "мокрые сны" стали для Чона обычным делом. Только вот младший только-только добился расположения Чимина, и ему ой как не хочется, чтобы старший его возненавидел. Тем более, Гук на девяносто процентов уверен, что его хён - самый натуральный натурал, и это еще больше добивало брюнета. И Чон боится. Боится потерять такого дорогого человека, боится спугнуть его, боится, что он не просто отвернется от младшего, если узнает о его чувствах, но еще и презирать будет. Конечно, Пак не такой жестокий, чтобы так поступать. Да он вообще не жестокий ни капли, но брюнету все равно страшно и как-то не по себе становится, когда он думает об этом, ведь ему даже представить сложно, что Чимин может принадлежать ему. Чимин не дурак. Он давно заметил, что их отношения с младшим начали выходить даже за рамки броманса*, но делал вид, что все в порядке. А ведь все ни черта не в порядке, потому что Пак заколебался уже краснеть от выходок Гука. И за руку он его постоянно держит, и даже пальцы сплетает, и обнимает постоянно, в основном сзади - со спины, до поцелуев только еще не дошло. Слава богу, Чон еще может себя контролировать, но Чим не уверен, что его выдержки хватит надолго. Да и самому Паку уже тошно от этой пытки, потому что от прикосновений Чонгука в голове совсем пусто, а в штанах тесно, и черт его знает, хватит ли терпежа у самого Чимина. Рыжий уже чего только не пробовал, чтобы как-то оттолкнуть от себя Чона. И на девушек Пак показушно заглядывался, и даже их телеса с младшим обсуждать пытался, и вслух мечтал о том, какую бы себе жену хотел, только вот все без толку, потому что Гук игнорирует всю эту чушь, будто знает, что Чимин врет постоянно, и просто снова прижимает старшего к себе, зарываясь носом в его волосы, вдыхая аромат персикового шампуня. Чонгук теплый и пахнет приятно, а руки его сильные и нежные одновременно. Чимин плавится от температуры тела младшего, потому что он горячий неимоверно, и старшему иногда даже страшно становится - а не жар ли у Чона или, может, простуда какая-нибудь? Поэтому Чим часто касается своей маленькой ладошкой лба брюнета, проверяя температуру и вновь утопая в черных глазах Гука, который спешно губы пересохшие облизывает и нервно улыбается, отшучиваясь, мол Пак слишком заботливый. "Я ведь уже не ребенок, не нужно так обо мне беспокоиться" - Чонгук вечно произносит эту фразу, не подозревая даже, что ребенка в нем Пак не видит от слова совсем. Потому что ребенок не может быть таким наглым, таким заносчивым и таким сексуальным. Сексуальным до дрожи в коленках, особенно в его этих черных штанах, которые стягивают его мощные бедра. Эти штаны бесят Чимина, потому что ну какого хрена это так горячо выглядит? Поэтому рыжий идет в магазин и покупает себе такие же, желая отомстить, ибо прекрасно знает, какой будет реакция Чона. Челюсть Чонгука здоровается с полом, когда он видит, что вместо классических рабочих брюк на заднице Пака красуются облегающие черные джинсы, и младший клянется, что, когда наконец перекупит этот ресторан у Юнги, нахрен запретит работникам появляться в чем-то, кроме положенной формы. А пока приходится терпеть, потому что Мин Юнги плевать хотел на то, в каких штанах его официанты ходят, тем более аппетитная пятая точка Чимина нравится ему не меньше, чем Чону.

***

Заноза в заднице17:45 Хён, ты так и не ответил, на какой фильм хочешь. Отправлено17:53 Я слышал, сейчас идет какой-то "Первый мститель". Можно на него Заноза в заднице17:56 Билеты есть, начало в 21:40. Успеем купить тебе карамельный попкорн Чимин смущенно улыбнулся и спрятал мобильный в карман джинс, ничего не отвечая. Все-таки Чон и правда хорошо узнал его за такой короткий промежуток времени. А вот Пак о младшем не знает ничего. Ну, он знает, что Гуку девятнадцать лет, что у него полно свободного времени и куча денег, но это - все, что ему известно. Чонгук никогда про себя не рассказывал, да и Чим не расспрашивал его ни о чем, за что рыжему сейчас стало стыдно. "Сегодня надо будет поговорить с ним об этом" - Чимин кивает своим мыслям и возвращается к работе.

***

Сегодня теплее, чем обычно, и Пак снимает толстовку, оставаясь в черной футболке, почти полностью закрывающей его пятую точку. И это, безусловно, на руку Чону, потому что иначе он бы снова весь вечер только на зад Чимина и пялился. - Присаживайся, - улыбается брюнет, открывая дверь перед старшим. - Ведешь себя так, будто я девчонка, - усмехнулся старший и уселся на пассажирское сидение. Секунд через десять с другой стороны уже сидел Чонгук и называл адрес водителю, который молча кивнул и тронулся с места. - Я скучал, - тихо произносит Гук, хватая ладонь рыжего своей. Чимин снова молчит, но руку не убирает, потому что Чон приятно поглаживает его пальцы своими, иногда проводя ими по серебряным кольцам старшего, и это успокаивает. Пак прикрывает глаза, а младший завороженно наблюдает за тем, как подрагивают реснички Чима, как рыжая прядь волос медленно спускается на его глаза от тряски в салоне машины. До самого кинотеатра они едут молча и старший даже успевает задремать, но Чонгук нежно гладит его по щеке, заставляя проснуться. - Приехали, - оповещает он, тут же отстраняясь и выходя из машины. Дверь со стороны Пака снова открывается Гуком, а его сильные руки заботливо помогают сонному Чимину выбраться из машины. Он бормочет тихое "Спасибо" и первый идет в сторону здания кинотеатра, чуть ежась от прохладного ветра. Чонгук покупает старшему большое ведро карамельного попкорна и газировку, хватает его под руку и тащит к нужному залу, подавая билеты контролеру. Через минуту они сидят в зале, ближе к концу, в середине ряда. У Чона была идея взять те самые билеты на последний ряд, но он посчитал, что это будет глупо с его стороны. Парни сидят молча всю рекламу и даже минут десять от начала фильма, а потом Гук замечает, что старший буквально засыпает, даже не пытаясь понять, что происходит на экране. Сначала младший теряется, а потом в его голову приходит настолько бредовая мысль, что брюнету самому не по себе стало. Однако, чем больше он смотрел на приоткрытые губы Пака, слегка влажные от недавно выпитой газировки, тем сильнее он хотел поддаться желанию. И он поддался, касаясь подушечкой большого пальца нижней губы Чимина, который тут же сонно взглянул на донсэна. Когда губы Чонгука были уже в опасной близости от манящих губ рыжего, брюнет вдруг остановился, как-то обреченно смотря на хёна. Нет, пользоваться ситуацией он не хочет, потому что сам потом себя за это ненавидеть будет. И поэтому он сглатывает, замечая пристальный взгляд старшего. - Сильно устал? - хрипло спросил Чон, - Может, тебя отвезти домой? Чонгук в шоке, мягко говоря. Он в шоке, потому что Чимин двигается в его сторону, убирая его руку, и сам прижимается к губам младшего своими. Совсем простое и невинное касание, даже не поцелуй, но этого хватает, чтобы сорвать с губ Чона судорожный вздох. Он мягко кладет ладонь на бедро старшего, слегка поглаживая, одновременно с этим раздвигая кончиком языка податливые паковские губы и медленно проникая внутрь, выбивая из Чимина тихий стон, от которого в груди сильно щемит, а в голове собственный голос требует "Еще!". Пак открывает глаза и отстраняется от младшего, отпуская его губы и разочарованно выдыхая. - Нельзя, Чонгук. Это неправильно и.. Договорить не дают, грубо хватают рыжего за запястье и вытягивают из зала. За поворотом в конце длинного темного коридора Чонгук останавливается и прислоняет Чимина спиной к стене, руками упираясь по обе стороны его головы. - Неправильно? Нельзя? Ты сам поцеловал меня, хён, сам! - шипит брюнет, с отчаянием в глазах смотря на старшего. Тот лишь отворачивает голову в сторону и поджимает губы, опуская взгляд в пол. Плеча касается лоб Гука, и Пак вздрагивает, чувствуя, как его торс обвивают дрожащие, но все еще сильные руки. - Я не могу больше. Такое чувство, что ты играешь со мной. Ты же давно все понял, да? Так давай, пошли меня куда подальше, потому что мочи уже нет терпеть твое присутствие, - Чимина обида кольнула в сердце, но он лишь молча слушал, - Ты нравишься мне, еще с того самого дня в ресторане нравишься, только вот я не хотел этого говорить, потому что терять тебя не хотел. У Чонгука глаза на мокром месте и взгляд жалобный, как у побитого щенка, из-за чего Пак едва ощутимо касается его щеки, но по-прежнему молчит, чем изводит младшего и добивает окончательно. Теперь Чон раздражен не на шутку и не скрывает этого, хмурясь, и это немного пугает Чимина. - Молчишь.. А с этим мне что делать, хён..? Последнее слово Чонгук произносит шепотом, дергая старшего за руку и прислоняя ее к своему возбуждению, смотря прямо в глаза рыжему. Пак прикрывает глаза и тихо стонет на выдохе, вжимаясь в стену и машинально сжимая руку на пахе младшего, от чего тот рычит и прикрывает глаза, переставая хмуриться. Чим замечает это и закусывает губу, подрагивая от возбуждения, которое смыло остатки здравого смысла огромной волной. - Гукки.. - шепчет он, убирая руку. Срываясь с места, Чимин прижимается к груди младшего, впиваясь в его губы, и тут же оказывается вжатым в стену. Горячий, мокрый и пошлый поцелуй - это все, о чем они сейчас могут думать, отдаваясь в плен к собственным чувствам и ощущениям. И только сейчас, когда кислорода катастрофически не хватает, когда ноги подкашиваются, когда во рту чужой язык вытворяет невообразимые вещи с его собственным, Пак понимает, что теперь ничего не будет, как раньше, что ему больше не удастся прикидываться перед Гуком натуралом, что теперь он сам не сможет держать себя в руках. А все потому, что Чонгук целуется умопомрачительно, доводя до полуобморока.