Как обычно, пожалуйста

Сегодня работается тяжелее обычного. Погода отвратительная, и от этого голова раскалывается, но Чимин продолжает упорно эту боль игнорировать, один за другим принимая и разнося заказы. Помещение наполняется с катастрофической скоростью, все-таки вечер пятницы, и рыжик все время теряется, не в силах запомнить, который из клиентов ждет дольше других. Хосок спасает его каждый раз, забирая себе столики с большим количеством народа, и это несомненно ситуацию облегчает, только вот Мин себя должником чувствовать начинает. Сегодня-завтра Юнги и Чонгук подписывать договор о передаче собственности должны поехать, заранее договорившись с юристом, и Паку от этого не по себе немного, ведь теперь Чон будет следить за ним почти круглосуточно. Хоби-хен успокаивает, как может, говоря, мол, младший поблажки делать будет, да и за рабочее место теперь можно не беспокоиться - он не уволит. А вот Юнги уволить пока еще может, поэтому работать усердно приходится и смен брать больше, чем положено, потому что Тэхен заболел слишком не вовремя и теперь с температурой дома валяется. Чимин, кстати, звал Хосока с собой навестить Кима после работы, но тот в ту же секунду руками замахал, усердно отнекиваясь, на что рыжик лишь хмыкнул, пожал плечами и к работе вернулся. К слову, эти двое в последнее время уж очень странно себя ведут. Пак то и дело находил их в каком-нибудь закутке, за углом или в туалете на работе, пару раз на улице увидел даже, как они вместе гуляют, по-детски пихая друг друга в бок и задорно смеясь. И стоило Чиму спросить, чего это парни прячутся и не работают, как те резко друг от друга отскакивали и расходились, что-то бубня себе под нос. Рыжик наивный и в таких делах недалекий, поэтому не замечает, как Хосок на Кима смотрит, как они под ручку уходят домой после работы. Он даже не помнит день, когда Тэтэ перестал трепаться о своей подружке. Хотя Пака понять можно, он в работе весь и в отношениях с Чоном погряз, вот и не видит вокруг ничего, что их с младшим отношений не касается. Его и так все устраивает, жаловаться не на что. Последние пару недель парни стараются как можно больше времени вместе провести - то в кино ходят, то по магазинам без цели слоняются, то просто по вечернему парку гуляют. Тот самый парк, в котором Чимин показал Гуку озеро и который младший так полюбил. Но сегодня Чон какой-то слишком серьезный и на своих мыслях сосредоточенный, с рыжиком не общается почти и даже в его сторону смотрит мельком, слабо улыбаясь и тут же вновь убегая по своим делам. Чимина это напрягает немного, но он решает не выдумывать лишнего, терпеливо дождаться вечера и спросить обо всем в спокойной обстановке, когда Гук расслаблен будет. - Чимин-а, - тихо тянет Чонгук над ушком, неожиданно за спиной Пака возникая. - Ч.. Ч-чон Чонгук! - старший рукой за сердце хватается, нервно дергаясь от испуга, - Зачем так пугать, черт тебя дери! - Тише.. - хихикает Гук, тут же серьезное выражение лица возвращая, - Сегодня не успеем никуда сходить погулять, думаю.. Давай просто поужинаем вместе? - Конечно, я все понимаю, - Пак кивает, расслабляясь, наконец, - Тем более, ужин в ресторане - не такой уж плохой вариант, чего ты смотришь на меня, будто провинился в чем-то? Где накосячить успел? - За ужином и поговорим. Чонгук напоследок улыбается как-то скомканно, разворачивается и уходит в кабинет к Юнги. Опять.

***

Они сидят в тишине уже около пятнадцати минут и ждут, пока им принесут заказ. Чимин вжимается в кресло и старается с его обивкой слиться, невидимым стать, ибо между ними с Чоном впервые такая пропасть за все время, что они вместе. Тишина своим звоном режет слух, а тихое постукивание пальцев младшего по экрану его смартфона отдается гулким эхом где-то в затылке рыжика. До жути неловко и почему-то страшно. Чимин не хочет, чтобы было так. - Ч-чонгук? - Мм? - младший даже взгляда не поднял, из-за чего у Пака что-то в груди неприятно кольнуло. - Ты.. Хотел что-то мне сказать, помнишь? - старший губу нижнюю искусал до противного пощипывания, но все равно остановиться не может, вдобавок теребя край своей футболки. - М, да, но давай сначала поедим. Чон так и не глянул на рыжего ни разу, зато стучать тонким пальцем по телефону стал с большей скоростью и даже с некой злостью, набирая кому-то сообщение, после чего с громким стуком кидает средство связи на стол, чем Пака пугает сильно, и тот вздрагивает, непонятливо на младшего смотря. Тот лишь хмурится, снова мельком глянув на Пака. Чим порывается ещё что-то сказать, но вовремя передумывает, и в комнату входит официант с полным подносом. Едят они тоже молча. Точнее, ест Чонгук. Рыжий в себя еду буквально запихивает, ведь кусок не лезет в горло от накатившей обиды на младшего. Чимин не понимает, на что конкретно обижается больше всего, потому что причин предостаточно, но обидно ему действительно очень сильно, так, что внутри все мерзко сжимается и тянет. Гук не отрывается от телефона даже во время трапезы, иногда языком громко цокает или шипит злобно. Как только обе тарелки оказываются пустыми, младший, наконец, откладывает телефон, складывая руки на столе в замок, и смотрит пристально, почти прожигая. - Я выкупил ресторан у Юнги, теперь ты работаешь на меня, - Пак вздрагивает неожиданно сильно и сжимается весь, но пока молчит, - Я обещал, что запрещу тебе ходить в этих джинсах на работе, помнишь? Так вот, теперь у вас есть обязательная рабочая форма - рубашка, классические брюки, бабочка и фартук. Это первое, что я хотел сказать. Чим хотел было расслабиться, думая, что ничего страшного Чон не скажет и что волновался он зря, но когда последнюю фразу услышал, тут же стало еще страшнее. - А второе - мы больше не можем так открыто показывать наши с тобой отношения, как было до этого. Теперь я - твой начальник, а наши отношения нарушают правила ресторана, - Чон поджимает губы, потому что ему самому неприятно говорить такое, но все равно старается держать себя в руках, чем Пака сбивает с толку окончательно. - Но если ты теперь владелец этого заведения, ты ведь можешь убрать это правило из списка! - старший сжал кулачки до боли, стараясь голос не повышать, что нелегко дается, и от обиды снова губы кусать начинает, в надеждой смотря на Гука. - Чимин, я не в праве. Юнги поставил условие, что ничего, кроме униформы рабочих, я менять не буду, и на этих условиях я подписал контракт. Мы заключили сделку, я не могу ее нарушить. Чимину паршиво. Он не хочет так, совсем не хочет. Он только привык к постоянному проявлению внимания со стороны Чона, только свыкся с тем, что получает ласку от человека, который младше, да еще и одного с ним пола, он только-только принял себя и их отношения. Чонгук постоянно твердил ему, что им нечего стесняться, что их любовь нормальна, и никто ничего не посмеет сказать против них. А сейчас он сам же всё свои обещания нарушает. Пак не хочет прятаться, не хочет, чтобы его отношения считались чем-то запретным, он хочет простой и спокойной жизни с человеком, к которому у него есть чувства. Старший понимает, что, может, ведет себя глупо и по-детски эгоистично, но все равно он свои вещи хватает и выбегает из комнаты, надевая куртку и завязывая шарф на ходу. Ему неловко от своего желания показать всем, что Чонгук - его, но ничего с этим поделать не может. Он не школьник и имеет право любить открыто того, кого ему хочется. И сейчас Пак шагает быстро к автобусной остановке, понимая, какой он дурак. Он психанул из-за какой-то мелочи, ведь это всего лишь работа, всего лишь глупое правило, которое не сложно выполнить. Только вот выполнять его совсем не хочется. Чимин уже остановиться хочет, развернуться и вернуться обратно, но вдруг чувствует новый приступ злости и обиды, поэтому молча садится в подъехавший автобус и уезжает домой, сидя у окна и прижимаясь лбом к стеклу. Чонгук не пошел за ним. Он практически игнорировал его весь рабочий день, после чего ошарашил неприятной новостью и просто позволил Паку уйти. Может, ему это все и не важно вовсе? Возможно, это было лишь мимолетное влечение с его стороны? Возможно, он устал от жизни богатого сыночка и развлечься решил, а Пак повелся, потому что ласки давно хочется. Своими мыслями Чим убивал себя всю дорогу еще больше, то и дело шмыгая носом, не давая противным слезам выйти наружу. А может, Чим просто все выдумывает. Он просто повел себя, словно ребенок капризный, а теперь винит во всем младшего. Рыжий уже не понимает ничего, и только молча бредет по темному переулку от остановки, желая скорее до дома добраться и спать лечь. Но, резко остановившись, Чим из мыслей своих выныривает, опасливо замирая, и дыхание задерживает, тихо отползая по стенке к повороту в свой двор. Стоило ему скрыться за углом, и он услышал, как мимо проходит небольшая кучка подозрительных парней. Перегаром пахнет ужасно, и голоса слишком громкие, да и тема разговора не особо приятная для Чимина. Его видели. Следующие минут пять Пак стоит, затаив дыхание, и напряженно следит за разговором о том, что "симпатичный мальчик, который шел к ним, куда-то свалил и развлечение отменяется". Мин морщится от отвращения, раздумывая о том, что было бы, если бы он не остановился и не ушел с той тропинки прочь. Ещё через пару минут он слышит, что один из парней, судя по всему, самый трезвый из них, со всеми прощается. Чимин слышит удаляющиеся шаги оставшихся ребят в противоположную от его места нахождения сторону и выдыхает облегченно. Он выходит из-за угла, перед этим ещё минуту переждав, пока шаги утихнут совсем, и замечает парня, стоящего совсем рядом. Высокий брюнет с правильными чертами лица и едва заметной щетиной сжимал зубами незакуренную сигарету и как-то странно заулыбался вышедшему Паку. Тот тихо ойкнул и назад попятился, планируя рвануть в сторону людной улицы, но тут же оказался прижатым к холодной и мокрой бетонной стене дома. - А я все думаю, сколько ты еще там стоять будешь, - хмыкает парень, выплевывая без сожаления целую сигарету, - Думал, никто не заметит, куда ты спрячешься? Глупый. Чимин от страха дрожать начинает и шепчет что-то, призывая незнакомца к жалости, потому что глаза напротив какие-то слишком жесткие и властные, и Паку совсем не хочется знать, что этот человек с ним сделать может. Парень лишь хрипло смеется и припадает холодными обветренными губами к скуле рыжика. Чимин брыкаться начинает и пытается вырваться изо всех сил, только вот этот бугай сильнее раза в два и от чиминовского сопротивления лишь тихо усмехается. Губы опускаются ниже, и зубы сжимают край шарфа Пака, оттягивая его назад и оголяя шею. Хищно оскалившись, незнакомец резко впивается зубами в тонкую кожу на шее Чимина, от чего рыжик рвано вскрикивает, потом тихо поскуливая. Когда зубы перестают сжимать шею, Мин чувствует что-то странное, не понимая, что происходит. Парень, что держит его, становится нежнее, хоть хватку и не ослабляет. Он начинает втягивать кожу губами, с силой всасывать, оставляя большой багровый засос с темными точками от лопнувших капилляров. Чимину страшно дико, но не противно совсем, и это пугает еще больше. Рыжий не понимает, что происходит с ним и его чувствами, но сопротивляться перестает и лишь зажмуривается сильнее и губы поджимает. И ему снова обидно. Ведь если бы Гук пошел за ним и остановил, этого бы не происходило сейчас. Но винить младшего в происходящем все равно глупо, потому что вина целиком и полностью на Чиме лежит. У незнакомца руки большие и сильные очень, и запястья, которые они сжимают, уже ничего, кроме боли, не чувствуют. А пухлые губы, что теперь скользят по линии подбородка, растягиваются в усмешке вновь. - Что, уже начало нравиться? Чимин распахивает глаза и задыхается от возмущения, будто прийдя в себя и начиная вырываться с новой силой, и вновь слышит лишь тихий смех. Пак удивляется и тихо охает от новой волны боли в запястьях, когда незнакомец отпускает их и делает шаг назад. - Пошли, я провожу тебя. Рыжий в ступоре и не знает, как реагировать - благодарить его за то, что не зашел дальше, или за то, что именно он заставил остальных парней уйти и не сдал им Пака, или все-таки нужно кричать о насильнике и звать на помощь. Не верится совсем, что парень, который совсем недавно в стенку тебя вжимал, оказывается джентельменом и предлагает проводить до дома. - Да не сделаю я тебе ничего, - незнакомец закатывает глаза и вздыхает, укоризненно на Чима смотря, - Я Джин. - А? - Имя мое. Ты от страха слышать хуже стал или это я тебя головой об стенку случайно ударил? - Какого.. - Зачем я сделал это с тобой? - хмыкает Джин, смотря в чиминовские возмущенные глаза, - Таким сладким мальчикам нечего шастать в одиночку по таким местам. Считай, это мой тебе урок. Чимину стыдно почему-то и в голове пусто, чем Джин нагло пользуется и берет его под локоть, напоминая, что собирается свою "бывшую жертву" до дома проводить. Пак отрешенно кивает и указывает пальцем на нужный дом. Старший тащит его к его дому, а он не может понять, как с ним могла произойти такая абсурдная и глупая ситуация. Хочется провалиться сквозь землю, чтобы его больше никто не видел. Ещё и в шею теперь дует холодный ветер, потому что Пак в прострации и забывает поправить шарф, из-за чего быстро замерзает и ежится. На чай "насильника" Чим, естественно, не позвал, лишь сдержанно поблагодарил и скрылся за дверью подъезда, а Джин лишь усмехнулся снова и ушел сразу же, как только дверь эта закрылась.

***

Чимин снова проспал учебу. И ладно, если бы проспал одну пару, в крайнем случае - две, но он проспал их все, проснувшись в четвертом часу дня. И он бы убивался и винил себя во всех смертных грехах, если бы не слабость во всем теле и высокая температура. Странно все это - заболеть так быстро и резко, ведь всего лишь минут пять шел с плохо завязанным шарфом. Воспоминания о вчерашнем дне отдались в затылке и висках сильной болью, и рыжий тут же закинул в себя две таблетки, одну - от головы, другую - от жара. На телефоне четыре пропущенных от Чонгука, два от Хосока и девять от Тэхена, а так же около пятнадцати смс и больше двадцати сообщений в Какао. Чимину льстит такое внимание и волнение со стороны друзей, но он все равно удивляется сильно такому количеству звонков и сообщений, ибо впервые их у него так много. Он коротко отвечает Киму и Хоби, что заболел, и просит не беспокоиться, а вот Чонгуку пишет лишь одно слово - заболел, и больше ничего. Он не думает о том, что из-за подобного ответа только вопросов больше посыпется, поэтому с чистой совестью откладывает телефон и плетется на кухню, чтобы сделать горячий чай. Живет он один и позаботиться о нем некому, поэтому высокая температура теперь - не причина для того, чтобы лениться и просить о помощи. Чим самостоятельный с детства, поэтому даже в таком состоянии прекрасно о себе заботится и сам. Сделав горячий чай с лимоном и сахаром и пару бутербродов с сыром и колбасой, рыжик тащится со всем этим добром обратно в комнату, где включает телевизор, усаживается на диван напротив, кутаясь в одеяло, и начинает уплетать приготовленный только что перекус, постоянно перещелкивая каналы. Так проходит час, второй, и на Чимина накатывает сонливость. Рыжий решает снова принять лекарство и лечь спать, потому что сон лечит лучше всего остального. Стоило ему выпить очередную порцию таблеток, как в дверь позвонили, и Чим испуганно вздрогнул, раскашлявшись. Поставив кружку с водой, которой запивал лекарства, Пак идет к входной двери. Глазок закрыт пальцем с той стороны, и увидеть пришедшего не было возможности. - Открой, это я. Рыжик вздрагивает вновь, а внутри все сжимается неприятно. Он еще не готов к встрече, он все еще обижен на младшего, и все еще не знает, что ответить, если Гук спросит, почему он себя вчера так повел. Но когда в дверь, хоть и не сильно, ударяют кулаком, Пак решает просто оставить брюнета в подъезде, потому что такой Чон его пугает очень. - Чимин-а, пожалуйста, открой дверь, - вздыхает Гук за дверью, и рыжий повинуется, впуская младшего внутрь. - Ты что-то хотел? - Чимин говорит тихо, стараясь слова произносить четко и без дрожи в голосе. - Почему ты вчера сбежал? И почему не позвонил, не сказал, что заболел? Я бы приехал и помог, - Гук выглядит ужасно, словно не спал всю ночь, и Чим уверен, что так оно и есть на самом деле. - Ну, ты и так приехал, - хмыкает старший, уходя на кухню и включая чайник, - Чай будешь? - Нет, спасибо. Чимин, что вчера произошло? - вошедший на кухню Чон смотрел снова, словно побитый щенок, и этот образ никак не вязался в голове Пака с тем Гуком, с которым он вчера ужинал в ресторане. - А ты сам не понимаешь? Ты говорил, что нам нечего скрывать, что мы такие же нормальные, как и все остальные. А вчера заявил, что нам придется скрываться и прятаться, словно школьники! - Это всего лишь рабочее правило, Чимин. Я не скрываю наши отношения потому, что мы.. Не такие. Я лишь не должен их теперь афишировать, потому что это уже называется служебным романом, который нарушает правила, написанные Юнги. Чон подходит сзади и аккуратно обнимает со спины, чувствуя вину вперемешку с дикой усталостью и облегчением, потому что он, наконец, объяснился перед старшим. - Чимин-а, прости меня, пожалу.. - младший обрывается на середине слова, руки убирая, и грубо разворачивает Пака к себе лицом, - Что это, мать твою, такое!? Чимин непонимающе смотрит на брюнета и видит, что тот в бешенстве. Он сжимает паковские плечи до боли и все еще ждет ответа, но, видя удивление и непонимание в глазах старшего, с силой тянет его к зеркалу в прихожей. Как только глаза Пака натыкаются на огромный засос на шее в отражении, рыжий испуганно замирает и понимает, что если сейчас все не объяснить, последствия могут быть ужасными. - Чонгук, это не то, что ты подумал, - тараторит Пак, резко к младшему оборачиваясь, - Звучит неправдоподобно и заезжанно, но это, честно, не то.. - Объясни мне уже! - орет Чон, с яростью в глазах впечатывая старшего в стену. Паку снова страшно, как и вчера, в той тёмной подворотне. Но сейчас ему даже страшнее, потому что от Чонгука он такого не ожидал совершенно. А младший, видя только испуг и не слыша объяснений, срывает с вешалки куртку и выходит из квартиры, громко хлопая дверью. Чимин слышит, как сквозь вату, последнее слово, сказанное Гуком перед уходом, и сердце останавливается, а слезы ручьями льют из глаз. Да, ситуация не в его пользу, да, он должен был объяснить. И он объяснил бы, но Чон не дал возможности прийти в себя, перед этим напугав старшего до полусмерти. "Шлюха" - звучит слишком больно.