Как обычно, пожалуйста

- Тебе с сахаром? - уточняет брюнет и, получив положительный ответ в виде кивка, насыпает две ложки сахара в кружку. Хосок чай на кухне Чимина заваривает и хмурится недовольно, слушая рассказ Пака. Старший не знает, из-за чего злится больше - из-за парня, который рыжика пытался изнасиловать, из-за самого Чима, который от страха ничего объяснить не смог, или из-за придурка Чонгука, который пошел на поводу у эмоций и сбежал. Непонятно ему только одно - почему они оба бездействуют? Если Гука понять еще можно - он, ничего не зная, навыдумывал себе черт знает что, и злится от своих же догадок еще больше, то Пака старший понять вообще никак не может. - Тебе нужно просто поговорить с ним и все объяснить, в чем твоя проблема? - Чон ставит кружку с согревающим напитком на стол перед Чимином, тут же напротив усаживаясь. Пак не отвечает и просто смотрит в одну точку уже несколько минут. Он прекрасно слышит, что ему говорит хен, и считает, что тот прав, вот только не представляет он, что Чонгуку будет говорить. Ситуация дурацкая, и рыжему действительно нужно сделать первый шаг к примирению, вот только в какую сторону правильнее шагать то? Позвонить, попросить приехать? Откажет. А может даже просто не ответит. Приехать самому и сказать, что им поговорить нужно? Опять же, он может просто отказаться слушать. К тому же, болезнь Пака не делась никуда, и состояние у него явно не подходящее, чтобы думать, а уж действовать - тем более. Поэтому Чим устало выдыхает, беря в руки кружку с горячим чаем, отпивает немного и ставит обратно, после чего забирается с ногами на широкий стул, в одеяло, которое старший принес ему из спальни, по самый нос закутываясь. Глаза у рыжего совсем неживые, будто стеклянные, как у фарфоровой куклы, да и сам бледный ужасно. Хосок нервно стучит пальцами по столу, удивляясь тому, как у этих двоих обычное недопонимание смогло перерасти в такую трагедию. Со стороны ему, конечно, все проще кажется, но все же. - Когда поправишься, поговори с ним, - старший встает со стула и проверяет у Мина ладонью температуру, - А пока тебе нужно отдыхать. Бессонные ночи выздоровлению не поспособствуют, поэтому вали в кроватку. Насильно Пака со стула поднимая, брюнет тащит его в спальню и на кровать укладывает, после чего приносит стакан с водой, таблетки и ставит все это на прикроватную тумбочку. Чим кивает благодарно, пытаясь из себя улыбку выдавить, но выходит плохо, и Хосок лишь грустно улыбается в ответ, обещая заскочить вечером. С того момента, как Чонгук ушел отсюда, хлопнув дверью, Чимин не живет. Когда он пытался перекусить, все шло обратно, таблетки от боли перестали помогать, а стоило Паку задуматься о том, что же ему теперь делать, все мысли обрывались, и рыжий отчетливо слышал "шлюха". И раз за разом в голос Гука добавлялось все больше отвращения и презрения к Мину. Чимин уже начинает верить, что он и правда такой. Оставшиеся два дня больничного, который для него выпросил Хосок, Пак ходит ватный и обессиленный, совсем не ест и только пьет чай или воду. Он принимает душ по нескольку раз на дню, всю грязь с себя смыть пытаясь, и на улицу не выходит совсем, боясь, будто все вокруг знают, что Чимин - шлюха. Пак бредит, ревет от безысходности, забиваясь в самый темный угол комнаты, и не понимает, что, по сути, не виноват ни в чем, ведь это не он к кому-то в койку прыгал. Изнасилование, хоть и не состоявшееся, изменой считать нельзя. Только вот то, что Гук ляпнул перед уходом, словно проклятие, преследует рыжего и в себя прийти не дает, все глубже вгоняя Чимина в депрессию. Когда заканчивается больничный, Пак всю ночь перед работой бьется в истерике и под утро решает заявление на увольнение написать, за что потом затрещину от Хосока получает. Старший заехал за ним утром специально, чтобы Мин глупостей не наделал, и уже успел убедиться, что не зря. Насильно вытащив Чимина из дома, Чон всю дорогу не сводил с него глаз и, в конце концов, довез того до работы. Единственная радость для Пака - у Хоби сегодня нет смены, поэтому следить на работе за ним никто не будет, а вечером можно будет спокойно домой улизнуть. Чим решил, что так и поступит, поэтому ко входу в ресторан направился уже добровольно, старшего удивляя немного. Однако, стоило Паку зайти внутрь, и вся уверенность улетучилась тут же. Рыжему пришлось сильно постараться, чтобы взять себя в руки и к работе приступить, благо, Чонгука не было видно. Первую половину дня Чимин был как на иголках, от любого громкого звука шарахался, а если его, не дай Бог, кто-то окликнет, тут же трястись начинал. Никто не мог понять, в чем причина подобного поведения, и каждый пытался узнать, что у Пака стряслось, но тот лишь отмахивался, нервно посмеиваясь. Чуть позже оказалось, что нового владельца ресторана сегодня нет на месте, и Мин выдохнул облегченно, начав работать более уверенно. Часам к пяти вечера рыжик почти полностью расслабился и влился в процесс, ведь работу эту он все-таки любит. Вот только спокойствие продлилось лишь до тех пор, пока входную дверь с грохотом не открыл Чон Чонгук. Брюнет брезгливо осмотрел посетителей и направился в сторону кабинета, будто не замечая дрожащего Пака в паре метров от себя. Таким Гука старший еще не видел. И больше его видеть таким у него совсем нет желания. Вокруг него будто воздух становился тяжелым, тягучим и горло резал, заставляя подавиться собственным кашлем. Жутко. Желание идти к Чону после смены, которое и так было крошечным, совсем пропало. Да и какой получится разговор, когда младший в таком состоянии? Чим даже думать об этом не хочет, но все равно собирает волю в кулак и уже в девять часов стоит напротив двери, ведущей в чоновский кабинет. Боязнь быть неуслышанным сжирает Пака изнутри, а в голове эхом отдается то самое слово, из-за которого снова вымыть руки дико хочется, но Чимин держится и лишь протирает ладони о рабочие брюки. Чим неуверенно и тихо стучит в дверь, напрягаясь всем телом и вздрагивая, слыша по ту сторону двери разрешение войти. И вроде сейчас отступать некуда уже, но Пак и дальше пойти не решается, зубы стискивая и пытаясь неприятное покалывание в носу игнорировать. Рука дрожит и все никак дотянуться до дверной ручки не может, а ее обладатель, кажется, забыл как дышать. В голове вдруг появляется идея сбежать отсюда ко всем чертям, и рыжий цепляется за нее отчаянно, видя в ней спасение из этой ситуации, не понимая совершенно, что этим только все усугубит. Однако, Чимина сейчас мало что волнует, кроме спасения своей пятой точки от разъяренного Чона, поэтому он руку одергивает, выдыхает шумно и собирается уже развернуться, чтобы уйти, но в ту же секунду замирает на месте с ошарашенно распахнутыми глазами. - Да войдите уже, черт! Злобный рык Чонгука звучит слишком властно и пугающе, и Пак ослушаться не осмеливается, все-таки открывая дверь и внутрь заходя. Рыжик останавливается у самой двери, закрывая ее за собой и лопатками к ней прижимаясь, от волнения и страха глаза не решаясь поднять. - Вы что-то хотели, Пак Чимин? - от такого официального обращения и тона, которым фраза была произнесена, Чим губу прикусывает и чувствует, как внутри все в узел скручивается. - Д-да, я.. Я хотел объясниться, Чонгук. То, что ты увидел тогда, это совсем не то, просто так вышло, что.. - Просто так вышло, что ты решил переспать с другим из-за того, что я медлил, ведь так? - Чон горько усмехается и откидывается на спинку рабочего кресла, упираясь взглядом в лицо старшего. - Да нет же, дай мне все объяснить! - в горле ком разрастается, а глаза быстро становятся влажными, и Пак понимает, что еще чуть-чуть, и у него начнется истерика. - Мне не нужны твои объяснения, только зря потрачу свое время. Если ты так переживаешь по поводу своего рабочего места, то знай - увольнять я тебя не собираюсь. Не пытайся поговорить со мной больше, если это не касается работы. - Чонгук, почему ты не желаешь дать мне шанс? - Чимин срывается и хлюпает носом, глотая предательские слезы, - Тебе настолько наплевать на то, что между нами было? - А между нами что-то было? - вопрос, который добил Пака полностью. Рыжий неверяще смотрит прямо в глаза Чону, а тихий плач переходит в беззвучное рыдание. Он ожидал чего угодно, кроме этого. Чонгук лишь отрешенно фыркает и вновь в бумаги на столе утыкается, игнорируя присутствие ревущего Пака. Для Мина подобное заявление - настоящее предательство, поэтому он молча уносится из кабинета Гука и клянется себе, что обязательно Чона забудет и больше никогда не позволит себе влюбиться в парня. Любить какую-нибудь хрупкую девушку куда проще. Младший с силой бьет кулаком по столу и сбрасывает все документы на пол, как только Чимин выбегает из кабинета. Чон рвет и мечет, рычит, переворачивает мебель и проклинает себя за то, что решил приехать к Паку в тот день. Сейчас ему казалось, что лучше бы он просто ничего не знал об изменах старшего, потому что терять его оказалось слишком тяжело. Гуку хотелось оставаться в неведении, но любить Пака, как и до этого, касаться его, целовать и просто быть с ним. Объяснения Чимина мало бы что дали, потому что Чон бы просто не поверил в них. Потому что такие засосы на шее случайно появиться не могут.

***

Прошло две недели с того разговора. Чимин уволился на следующий же день и полностью ушел в учебу, перейдя на заочное обучение. С тех пор он ни разу не вышел на улицу. Деньги ему, как и раньше, перечисляли родители. Их едва хватало, чтобы оплатить квартиру и купить еды на пару недель, но Пак не жаловался. Ему, по сути, уже все равно. К нему периодически заходили Сокджин и Тэхен с Хосоком, пытаясь поддержать и создать иллюзию прежней жизни. Собственно, только благодаря им Чимин до сих пор оставался живым, хоть и не особо здоровым. Джин всегда оставлял в холодильнике много вкусной еды, надеясь, что Пак поклюет ее хоть чуть-чуть, а Тэтэ иногда оставался с ночевой и всю ночь гладил рыжего по дрожащей спине. Только ночью, в кромешной темноте и полной тишине Чимин позволял себе срываться и рыдать. Он плакал тихо, почти неслышно, часто вздрагивая и стискивая зубы от раздирающей боли в сердце. Пак так и не смог забыть Чонгука и простить ему его предательство, из-за чего страдал уже долгое время. Чимин совсем исхудал, вещи буквально висели мешками на когда-то подтянутом спортивном теле, а кожа стала тонкой настолько, что казалась прозрачной. Волосы Мина потускнели, синяки под глазами стали почти черными, скулы теперь отчетливо видны, а пухлые губы совсем пересохли, стянулись засохшими каплями крови. Зеркала Пак разбил через пару дней после того дня, и, не обращая внимания на все уговоры выйти из дома, замкнулся в себе. Он забыл, как он выглядит, почти перестал разговаривать и ел два-три раза в неделю по несколько ложек, больше не мог - не лезло и просилось наружу. Сокджин бы обиделся, если бы не понимал, что дело не в его стряпне вовсе. Он, на пару с Тэхеном, лишь старался помочь рыжему не уйти в себя окончательно, и постоянно сдерживал порывы Хосока начистить морду Чонгуку. Самому Гуку было не лучше. Он подписал заявление Пака лишь потому, что думал, будто им обоим так будет проще забыть друг о друге. Чон наивно полагал, что перестанет думать о старшем, если перестанет видеть его рядом. Однако, хоть он и ушел из ресторана, из воспоминаний младшего он уходить никак не желал. Спустя несколько дней он заметил, что ест максимум раз в день, ограничиваясь постоянными перерывами на кофе. По ночам он ворочался по нескольку часов прежде, чем провалиться в беспокойный сон, а иногда и вовсе не мог сомкнуть глаз, уходя на кухню, чтобы вновь напиться. Гук стал нервным, буквально бешеным, не подпускал к себе никого и орал за любую оплошность, увольняя официантов один за другим. Оставшиеся работники были тише воды и ниже травы, постоянно начинали суетиться и носиться еще быстрее, выполняя свою работу, стоило в ресторан зайти их директору. Больше всего его бесил тот факт, что про Чимина он не знает совершенно ничего, кроме адреса, потому что тот сменил даже номер телефона. Зато через две недели после произошедшего, Гук начал ловить на себе бесящие его еще больше взгляды - презирающий Хосока и рассерженный Джина. К его удивлению, Тэхен смотрел на него.. Никак. Если им случалось говорить о чем-то, что касалось работы, Ким смотрел безэмоционально, словно перед ним ничего нет, только пустое место. Чонгуку плохо. Ему откровенно ужасно. Он, почему-то чувствует вину, только не может понять, за что: за то, что не дал старшему все объяснить или за то, что так просто дал ему уйти, оборвав все связи разом. Он уже пытался пробиться к Чимину, чтобы все-таки услышать то, что тот хотел ему сказать еще тогда, в кабинете, но взбешенный Чон-старший тут же поставил его на место, кулаком в переносицу, а Тэхен с отвращением плюнул в его сторону и сказал забыть про Пака и дать ему возможность начать новую жизнь. Гук совсем потерял надежду и впал в депрессию, становясь апатичным и теряя силы, день за днем все больше иссыхая, как и Чимин. Они не виделись три недели, и Чон искренне ненавидит себя за то, что не сумел тогда сдержать свои чертовы эмоции и сломал жизни им обоим. Чонгук забыл вкус паковских губ, забыл его улыбку, и это было ужаснее всего остального. Сокджин однажды приходит к нему в кабинет, молча кладет на его стол сложенную вчетверо бумажку и уходит, так и не проронив ни слова. Но Чонгук уже думает, что сам во всем виноват и что Чимину сейчас и без него хорошо, поэтому убирает записку с новым номером телефона старшего в дальний ящик.

***

Чимину немного легче, но только совсем чуть-чуть. Он ест каждый день, хотя все еще мало, но это уже хоть что-то. Пак начал отвечать друзьям на звонки, немного безразлично, но все же поддерживает разговор, когда они приходят навестить его. С учебой у него теперь все куда лучше, он уже знает все даже на несколько тем вперед и гордится собой немного, потому что смог постепенно в себя начать приходить. Ему кажется, что всё не так уж плохо, как казалось раньше, но разговоров о бывшей работе трое гостей всегда стараются избегать, потому что один раз уже убедились, что ворошить прошлое и даже просто вспоминать о чем-то Чимину неприятно и даже больно. Тэхену один раз удается вытащить Пака в магазин, но после возвращения домой, рыжий заперся в комнате и не выходил до вечера. Ещё рано. Мину вообще не хочется возвращаться туда, где когда-то он гулял с Чоном, где они улыбались друг другу и были вместе. А еще он боится снова встретить того парня в своих дворах, он винит в своем разрыве с младшим именно его и прекрасно понимает, что если увидит этого странного Джина еще раз, то сразу же разревется и снова захочет исчезнуть из этого мира. Ещё через неделю Пак свободно общается с друзьями и даже улыбается иногда, хоть и редко. Он все еще ужасно худой, ест мало очень и на улицу выходить отказывается, но принуждать к чему-то его никто из троицы даже не думает, боясь вновь разрушить Чимина, которого они собирали по кусочкам целый месяц. Чонгук за этот месяц изменился слишком сильно, замкнулся в себе и перешел из крайности в крайность - теперь ни на кого не орет и не психует, зато ходит, как тупой безжизненный кусок мяса, не говорит не по делу и смотрит всегда куда-то вдаль, будто сквозь собеседника. От такого Чона у всех мурашки по коже, конечно, но это кажется работникам ресторана куда лучшим вариантом, чем тот Гук, что был немного ранее. Сокджин как-то странно фыркает на сухое приветствие Чонгука, будто все еще ждет от него чего-то, а Тэхен и Хосок делают вид, что Чона не существует вовсе. Гук устал. Он очень устал чувствовать эту вину, которая, словно якорь, тянет его на дно, в самую бездну его сознания. Он устал быть один, но не видит рядом с собой никого, кроме рыжего хёна, ни сейчас, ни в будущем. Ему до слез хочется все вернуть, приехать к Паку и стоять на коленях под дверью, умоляя простить его. Чону не дает покоя мысль, что его Чимин сейчас может быть с кем-то другим. И именно сейчас до него доходит, что у старшего не хватило бы наглости изменить любимому человеку, он просто не смог бы. И никакая он не шлюха. А вот Гук - настоящий кретин, который собственными руками разрушил то, что так долго создавал вместе с Паком.

***

Звонок в дверь заставляет Чимина вздрогнуть. Тэхен еще на учебе, у Хосока и Сокджина сегодня смена до девяти, а больше к нему никто и не ходит никогда. С опаской заглянув в дверной глазок, Пак удивленно вскидывает брови и открывает дверь молоденькому пареньку в форменных брюках и рубашке. - Пак Чимин? - спрашивает курьер, получая кивок в ответ, - Это Вам. Распишитесь, пожалуйста. Парень заносит в коридор рыжего огромный букет розовых лилий, кладет его на столик рядом и протягивает хозяину квартиры бумажку и ручку, уже через минуту исчезая за дверью с подписанной квитанцией. Пак вздыхает тяжело и рвано, разворачивая маленькую записку, которую вытащил из букета пару секунд назад. "Прошу, прости меня.. Дай мне шанс все исправить." Рыжик разрывает листочек и швыряет в урну на кухне, куда следом запихивает и цветы. Он уже давал младшему шанс. А вот он в ответ предал его, когда этот же шанс у него просил сам Пак. Гук не дал возможности все объяснить и исправить, и Чим намерен отплатить Чону той же монетой. Мин ежится, сильнее закутываясь в свой черный домашний свитер и проклинает младшего. Он только забыл все это и вспоминать ничего не хочет, а уж тем более - возвращаться к тому, кто не смог ему довериться. Чонгуку понадобился целый месяц, чтобы осознать свою ошибку.