Как обычно, пожалуйста

Чонгук наслаждался тихой жизнью совсем недолго. Их с Паком отношения почти на круги своя вернулись и вселяли в Чона надежду на спокойное будущее, однако всегда есть какое-нибудь "но". Брюнет уже вторую неделю думает о том засосе на шее Чимина. С тех пор, как старший позволил к себе прикасаться, парни старательно делали вид, будто никаких ссор и не было между ними. Но Чона с каждым днем гложит все больше и больше осознание того, что ту метку же все-таки кто-то оставил на нежной чиминовской шее. Пака тревожит состояние и настроение младшего в последнее время, он догадывается прекрасно, чем Чон так загружен, но первым об этом заговорить не решается. Он вообще эту тему не хочет поднимать, если честно. Сложно жить вместе, когда в воздухе вечно висит тяжелая атмосфера недосказанности и подозрений. Чонгук на девятый день не выдерживает, вставая из-за стола во время ужина и за руку Пака хватая. Старший поднимает удивленно голову, глядя в серьезные стеклянные глаза, и губы поджимает, запихивая обратно себе в глотку непроизнесенный вслух вопрос. Гук утягивает за собой в гостиную и усаживает Чимина на диван, а сам встает напротив, глядя сверху вниз и взглядом испепеляя. Пак тушуется и нервно сглатывает, стараясь взгляд от Чона не отводить, и покорно ждет, пока тот заговорит. Младший взглядом прожигает чужое лицо, ловя каждую микроэмоцию, а после перестает хмуриться, обреченно выдыхая. - Чимин, я знаю, тебе тяжело будет говорить об этом, - Гук, наконец, рядом со старшим на диван опускается и кладет руку на чужое колено, - Мне тоже непросто, но я хочу знать все. - Я понимаю, - Пак кивает дергано и пытается улыбнуться, но прекращает попытки почти сразу же, решая, что это сейчас лишнее, - В общем.. Чимин рассказывает медленно, вспоминая все детали, которые сохранились в его памяти, которые он не успел ещё забить в самый дальний угол черепной коробки или выкинуть напрочь из своей головы. Чонгук слушает внимательно, иногда сильнее сжимая колено старшего и еле сдерживая свои эмоции. Паку хочется провалиться сквозь землю, когда он рассказывает Гуку о том, как его прижимали к холодной стене в подворотне и впивались губами в незащищенную плоть. Чону хочется кричать, буквально вопить от отчаяния и безысходности, потому что теперь уж точно изменить ничего нельзя. Чонгук отстраняется от Чима и закрывает ладонями свое лицо, обдумывая услышанное и стараясь не сойти с ума от всепоглощающего чувства вины. Он действительно виноват перед старшим, он полный идиот. Идиот в квадрате. Нет, в кубе. Чимин - идеальный, от самой макушки и до милых пальчиков на ногах. Он нежный, домашний и, безусловно, верный на все сто процентов. Чонгук - псих, раз позволил себе усомниться в старшем и довести все до того, что они в итоге пережили. Гук сползает с дивана и оседает на полу в паковских ногах, мечтая повернуть время вспять. Чон шепчет, как заколдованный, что ни за что Чимина одного больше никуда не отпустит, будет теперь любить и оберегать больше прежнего. И старший верит каждому слову. Потому что Чон Чонгук - сдержанный и хладнокровный молодой человек, привыкший всегда побеждать - сейчас сидит у его ног и исцеловывает пухлые пальчики на чиминовских руках. Потому что сердце болезненно щемит от вида такого загнанного и отчаявшегося Чона, в глазах резко мутнеет, а соленая влага падает крупными каплями на соединенные руки и лицо младшего. Гук поднимает свой взгляд на Чимина, и по его щекам текут слезы, что секунду назад опали с паковских ресниц на его кожу. Брюнет подается наверх и целует в кончик носа, сталкиваясь со старшим лбами. - Прости меня... - Уже простил.

***

Месяц спустя Чимин - меломан. Чонгук уже привык возвращаться домой и заходить в комнату либо под резкие биты старой попсы, либо под убойный джаз и тяжелый рок. Младшему, вообще-то, все равно, что там Пак слушает, но иногда кажется, что музыку всегда выбирают совершенно разные люди - ни одна песня на предыдущую или последующую не похожа. Чонгук часто застает хёна пляшущим около плиты с кухонным ножом в руках или с пылесосом в гостиной, и только одно остается неизменным - Чим буквально в транс уходит, теряя контакт с реальностью и исчезая в собственном мире глубоко внутри сознания, где всегда играют разные мелодии. Чимин очень любит танцевать. И когда Гук приходит раньше, чем обычно, он застает Пака извивающимся у зеркала. Из колонок играет не что-то привычно-динамичное и дерзкое, а тягучее, сексуальное и возбуждающее. Музыка так же горячит тело и сознание, как и манящая задница Чимина, которой он соблазнительно вертит из стороны в сторону, то вырисовывая восьмерку, то резко выпячивая назад. Младший наблюдает за Чимином со стороны около минуты, глотая вязкую слюну, а затем берет себя в руки и скидывает черный пиджак к чертям. Рубашка Гука расстегнута полностью, а крепкая грудь размеренно вздымается от глубоких вздохов, он идет к старшему максимально бесшумно, а потом руки кладет на его бока. Пак вздрагивает испуганно и стыдливо пытается оправдаться, только вот Чону наплевать и на разговор он не настроен совершенно. Младший с размаху вбивает свой пах в пышную задницу и слышит удивленный возглас спереди, но игнорирует его и тут же мажет губами где-то у Чимина за ушком. Чимину кажется, что он сошел с ума, что Гук ему только мерещится и прикосновения его - фантомные, потому что горячие руки исчезают каждый раз так же быстро, как и появились. Однако мощная грудь, что тесно прижимается к его спине, свидетельствует об обратном. Пак прижимается к чужому телу и отдается ощущениям, откидывая голову на плечо Чона. - Если ты не станешь сопротивляться, то я не смогу остановиться позже, даже если ты попросишь.. - Не попрошу. Горячий шепот в шею, которая покрывается мурашками за секунду, шаловливые тонкие пальцы, что стягивают домашние штаны с чиминовских бедер, и чувственные вздохи, заполняющие комнату - все это голову кружит и уносит в далекий космос. Пак закидывает руки назад и шею чоновскую ими обвивает, заставляя младшего вжаться в него сильнее. Чонгук рычит в загривок старшего и принимается кусать солоноватую кожу, оставляя красные круги от зубов, одновременно с этим поворачиваясь со старшим в сторону дивана. Чимину неудобно ужасно, потому что штаны не спущены даже до колен и передвигаться мешают, да и атмосферу эти неловкие шаги нарушают капитально, поэтому он приседает все ниже и ниже, утягивая младшего за собой на пол. До дивана остается совсем немного, и Пак руками за его край хватается, опускаясь, наконец, на колени. Чонгук опускается вместе с Чимом, с себя рубашку срывает и брюки расстегивает, стараясь облегчить для себя ситуацию. Старший под ним скулит и задом вертит, потираясь о гуково бедро, просит шёпотом не останавливаться и делать с ним все, что младшему захочется. Чон стонет, отчаянно за чужие ягодицы цепляясь одной рукой, а вторую тянет вперед, хватает Пака за подбородок и заставляет приподняться. Чимин горячий, мягкий и податливый, трогать одно удовольствие. Особенно приятно чувствовать под бархатной кожей перекатывающиеся мышцы, что напрягаются каждый раз, стоит Гуку поцеловать Чима в шею или громко выдохнуть на седьмой шейный позвонок. - Чонгук-а.. Чимин открывает рот и ловит им чужие пальцы, обсасывает пошло и заглатывает глубже, по самые костяшки. Чонгука ломает и дергает, будто в голову ударила молния, и он вновь двигает бедрами вперед, попадая стоящим членом аккурат между мягких половинок. Старший двигает задом, трется об чужое возбуждение так старательно, что Гуку хочется закричать, и он не выдерживает, свободной рукой сдирая паковские боксеры и вынимая у того изо рта свои пальцы. Чимин понимает все сам и замирает, чуть приподняв бедра для младшего, но когда тот проходится мокрым пальцем по сжавшемуся колечку, тут же мычит протестующе и вновь трется о чужой член. Чон не понимает, в чем проблема, и замирает на пару секунд, а после чувствует на своем органе чужую ладонь, что юрко пролезает под ткань боксеров и спускает ее вниз. Пак без раздумий приставляет сочащуюся головку к своему входу и назад подается, но Гук пугливо дергается, останавливая чужие бедра. - С ума сошел? Ещё рано, глупый.. - Чон взволнованно чужие бока оглаживает, пытаясь поверить в собственные слова и не сорваться. - Заткнись, умоляю, хотя бы сейчас.. Чимин вновь за диван руками хватается и зад выпячивает сильнее, прогибаясь в спине и бросая сердитый взгляд на младшего через плечо. Чонгук думает ещё секунд пять, а потом брови хмурит и шепчет старшему, что тот сам этого захотел. Брюнет сплевывает себе на руку и по стволу вязкую слюну растирает, поджимая губы, а после тут же приставляет головку к чиминовскому анусу и давит, напирает на чужое тело, нажимая Паку на поясницу. Чим чувствует резкую боль, но молчит терпеливо, глубоко дыша носом - сам виноват. Чон входит рвано, двигаясь вперед и назад, проталкивается по сантиметру и уже жалеет, что согласился со старшим, потому что смазки ой как не хватает. Младший входит наполовину, а затем сплевывает на свою ладонь вновь, смазывая оставшуюся снаружи часть органа. Пак дышит тяжело и часто, покрываясь холодным потом, и впивается ноготками в обивку дивана. Чимин старается не думать о резкой пульсирующей боли, о мурашках, что бегут вдоль позвоночника, пытается отвлечься на огненное дыхание младшего, что обжигает его спину. Гук облегченно выдыхает, стоит ему войти до основания, и замирает, опускаясь вниз и целуя мокрые лопатки старшего. Ему тоже больно - Пак сжимается слишком сильно и не дает двинуться. Чон извиняется за причиненную боль, ведет губами по шее и дышит загнанно, начиная постепенно вытаскивать из старшего член. Медленно и аккуратно он выходит на пару сантиметров, а после толкается обратно. Чимин терпит подобное издевательство около минуты и уже начинает думать, что лучше Гука попросить остановиться, чем продолжать эту пытку. Он хочет уже позвать Чона, но сначала глубокий вздох делает, случайно расслабляясь, и в этот момент младший толкается сильнее, погружаясь глубже, чем до этого. Чимин распахивает в шоке глаза и стонет чужое имя, чувствуя волну удовольствия, проходящую через все внутренности и мышцы. Чонгук улыбается скомканно и под тем же углом толкается, сильнее давя на паковскую поясницу. - Ч-что за.. Ахх! У старшего спина расслабляется, из-за чего прогиб становится почти максимальным, он за подлокотник дивана хватается, как за спасательный круг, и бедрами подмахивать начинает, раздвигая ноги чуть шире. Чонгук трахает уже без опасений, буквально натягивая мягкую попку Чимина на свой член, и ему кажется, что теперь он так будет делать очень, очень часто. Ожидание стоило того - чувствительность на пике, а кричащий Пак заставляет снаряды взрываться в голове младшего. Пол противно скрипит под коленями, а у Чима ноги разъезжаются в стороны, и Гуку его ловить приходится, удерживая за тазовые косточки. Чимин хочет к себе прикоснуться, потому что чувство такое, что он вот-вот взорвется, но это "вот-вот" никак не наступает. Чонгук будто читает его мысли и кладет свою широкую шершавую ладонь на небольшой пульсирующий член старшего, принимаясь надрачивать в такт своим движениям. И Пак чувствует, что всё, вот она - контрольная точка, и кончает, пачкая семенем злосчастный диван и паркет под ногами. Чон вбивается остервенело в резко сжавшегося хёна и рычит тому на ухо, едва успевая выйти из обмякшего тела, чтобы потом кончить на дрожащую спину. - Гук-а.. - Мм? - Чон тянет звук вяло, падая задницей на холодный пол рядом с Паком. - Н-ничего, забудь.. - старший отмахивается и к Гуку подползает, укладывая голову тому на плечо. Чонгук решает забить и не лезть с расспросами, а Чимин стыдливо прячет глаза под мокрой челкой, потому что он чуть было не попросил младшего о втором заходе, но резко задумался о сохранности своей пятой точки и передумал. *** Неделя пролетает как-то совсем незаметно и не оставляет о себе в памяти и следа. У Чимина через десять дней сессия, а у Чонгука на работе с бухгалтерией какие-то проблемы, из-за чего он приходит позже, чем раньше. Паку в последнее время постоянно хочется сладкого, потому что мозг работает почти без перерыва и требует сахара и углеводов. Он звонит младшему под вечер и просит того купить по дороге домой чего-нибудь вкусненького. - Я сегодня вернусь около полуночи, Минни, ты уже будешь спать к тому времени, - Гук устало смотрит на часы и вздыхает виновато, - Прости, малыш. Давай я завтра возьму выходной и мы вместе в магазин сходим? - Вот как, - Чимин расстроенно откладывает ручку и тетрадь с конспектом отодвигает, - Нет, я.. Лучше сейчас сам в магазин схожу. - Что? Ты уверен? - Ну, не то, чтобы уверен.. Но я попробую. - Чимин, не стоит выходить из дома одному, уже темнеет. Даже не думай. - Но я очень хочу чего-нибудь сладкого, уже истерика скоро начнется, Гук-а.. По ту сторону слышится глубокий вздох и стук пальцев по деревянному рабочему столу, а после - шелест бумаг. - Я скоро буду, жди меня дома, хорошо? - А как же работа? - Пак спрашивает удивленно, вставая со стула, - Не бросай все из-за меня, я буду себя неловко чувствовать. - Чимин-а, у меня уже мозги плавятся от всей этой бумажной работы, - младший открывает свой портфель, прижимая телефон к уху плечом, - Я возьму документы с собой и доделаю все завтра утром. А теперь иди одевайся и жди меня, буду через пятнадцать минут. Пак слышит короткие гудки и улыбается счастливо, потому что давно не засыпал вместе с Чоном - тот вечно задерживается до поздна. А еще он чувствует волнение, потому что на улицу не выходил уже черт знает сколько времени, но успокаивает одно - Чонгук будет рядом. В приподнятом настроении Чимин быстро одевается и хватает портфель с ключами и кошельком внутри, а затем решается на рискованный шаг и долго думает о правильности своего решения. В конце концов он берет в руку телефон и набирает Гуку СМС, а после обувается и выбегает из квартиры один. Ему хочется попробовать дойти хотя бы до магазина самому. Чонгуку остается ехать до дома около пяти минут, когда он слышит звук прошедшего сообщения. Брюнет решает не трогать телефон за рулем, тем более, что домой приедет совсем скоро. Чон жалеет об этом тогда, когда не застает Чимина дома. Он достает из кармана смартфон и торопливо открывает сообщение от старшего, после чего бьет кулаком по входной двери и вылетает в подъезд, торопливо сбегая по ступеням вниз. Пак - идиот, который не может ответить на звонки младшего, потому что забыл телефон дома. Чонгук - придурок, который не вовремя задумывается о правилах безопасности за рулем.