Как обычно, пожалуйста

- Хён, не хочешь прогуляться? - Гук начать мягко решает, зная прекрасно, что Пак не согласится с первого раза, но младший готов стать упертым бараном, если потребуется, - Такая погода сегодня.. - Отвратительная, Чонгук. Она ужасная. - Что? - Чон бровь в изумлении изгибает, поворачивая к окну голову и смотря на чистое голубое небо, - Ты только глянь в окно.. - Мне больше нравится серое небо. - Ты врешь, Чимин. - Да, вру, - Пак вздыхает тяжело, смотря в глаза младшему, - Но я не хочу на улицу. Не заставляй меня. Гук сдается, голову опуская, но сам себе в мыслях обещает, что все равно выбесит старшего своими уговорами так, что тот сам побежит на улицу. Сам того не замечая, младший хитро улыбаться начинает, что не скрывается от цепкого взгляда Чимина. Он смотрит на Чона с подозрением, щурясь немного, и уже заранее начинает себя к возможным нападениям в будущем готовить. - Раз так, тогда давай посмотрим что-нибудь. Как тебе идея? - Езжай лучше на работу, Чонгук, там от тебя больше пользы, - Пак фыркает и убирает опустевшую кружку в раковину. - Колючка, - губы младшего растягиваются в улыбке, а сам Гук головой качает в стороны, - Я специально выходной взял, хотел сегодня с тобой время провести. - Тц.. Иди фильм выбери, я пока чего-нибудь закусить приготовлю. - В холодильнике кола есть, если что, я вчера принес, - бросает Чон перед тем, как выйти из кухни. Чимин стоит у стола, нарезает продукты для бутербродов и бурчит себе под нос какие-то ругательства, думая о том, что Чонгук, все-таки, тот еще засранец. Но, тем не менее, этот засранец понемногу возвращает Пака к прежней жизни, этого нельзя отрицать, поэтому Чиму остается только молча принимать все это. Спустя пару минут на столике у дивана в гостиной стоит большая тарелка с бутербродами и бутылка колы рядом. Пак усаживается поудобнее на мягком диване, накрывая ноги тонким, но теплым пледом. Его, кстати, Чон притащил заранее, потому что знает прекрасно чиминовскую эту привычку. Гук приземляется совсем рядом и хочет уже отодвинуться по привычке, но решает не торопиться с этим, руку на спинку дивана укладывая. Чимин замечает заминку в действиях младшего, но виду не подаёт, краешками губ улыбнувшись на секунду, а затем снова возвращает своему лицу выражение крайней отрешенности. Чонгук неуверенный и скованный сидит до тех пор, пока Пак сам не начинает двигаться к нему ближе, хихикая тихо и прося расслабиться. И Гук расслабляется медленно и неохотно, но руку со спинки не убирает, не решаясь нарушить их внезапную идиллию. Фильм скучный до ужаса, и старший начинает зевать, периодически роняя голову на чужое плечо и закрывая глаза. Чимин не понимает, что искушает младшего до дрожи в коленках и мышечных спазмов, когда укладывает макушку на чужой бицепс и открывает вид на жилистую бледную шею. Чонгук наклоняется к Паку и горячо выдыхает ему в щеку, хмуря брови. - Черт, Чимин.. - младший губу закусывает, и смотрит в теперь уже открытые глаза Чима, - Я... - Если хочешь.. - Пак шепчет хрипло, видя в глазах напротив плещущуюся безысходность, - То можешь сделать это. - Уверен? - Не заставляй меня ждать. Чон глубоко вдыхает, пропуская кислород через легкие, и молится всем известным ему Богам, чтобы старший потом его не возненавидел за это. Когда дрожащие губы касаются влажных чиминовских, Гук воздухом захлебывается и стонет удушенно. У него чувство, будто он идет на страшный риск, неоправданный и отчаянный, будто стоит ему глаза открыть - и ничего рядом не будет, кроме звенящей пустоты. Чонгук не понимает совершенно, почему такие чувства его одолевают, потому что, по сути, это всего лишь поцелуй, совершенно обычный, они и раньше целовались вот так. Только вот Пак тоже вздрагивает и с силой вцепляется в чужие волосы горячими пальцами, потому что впервые губы младшего такие желанные и приятные. Чон валит Чимина на спину, укладывая голову старшего на подлокотник, и сверху нависает, впиваясь в чужие губы, терзая их своими и кусая жадно. Чим стонет сдавленно и прогибается в пояснице, и глухой хруст позвоночника доносится до ушей младшего, заставляя его оторваться от пухлых губ и уложить Пака поудобнее. - Чонгук-а, - старший буквально хрипит, часто сглатывая и облизываясь, и руки тянет призывно, смотря умоляюще, - Иди сюда.. Гук таким хёна не видел раньше и после того, что было, если честно, даже и не надеялся увидеть. Но вот он, Чимин, лежит под ним и откровенно издевается над младшим, потому что еще чуть-чуть и тело Чона реагировать начнет ещё более бурно. Пак младшего почему-то хочет до безумия, в нем резко голод животный проснулся и причина ему самому не известна, но бороться с этим шатену не хочется совершенно, потому что когда он эти измученные и просящие чонгуковы глаза видит, ему хочется дать то, чего тот желает. Фильм опять остается без внимания, уже в который раз, но никто из этих двоих не жалеет, что всё обернулось подобным образом. Все так неожиданно, резко, не должно было произойти именно сейчас, но одновременно с этим это кажется даже слишком правильным. Правильно - это когда огромные горячие ладони заползают под футболку Чимина и оглаживают худые бока, пересчитывая ребра под кожей. Правильно - это когда Пак дышит шумно и сдавленно, стараясь унять дрожь и утопить волнение где-то глубоко в крови, смешивая с накатывающим возбуждением. Но правильнее всего - это пухлые губы, жадно ловящие чужие поцелуи и отвечающие несдержанно на чужие прикосновения. Старший цепляется зубами за нижнюю губу Чона, оттягивая на себя, и глаза приоткрывает, смотря пьяно на черную радужку напротив и замечая чересчур расширенные зрачки. Гук плавится от Чимина, как воск плавится от огня. Они целуются громко и долго, пошло причмокивая, постанывая и рыча друг другу в губы. Пак не слышит оповещения на телефоне, поэтому не может прочитать пришедшее сообщение, да и как-то наплевать совсем сейчас, главное - это видеть над собой возбужденного младшего, который дышит загнанно, от чего ноздри раздуваются так широко и часто. Чимину почти до потери сознания хорошо, потому что накатило все разом, а губы Чонгука на чувствительной шее заставляют подавиться густым воздухом и коротко застонать, почти вскрикнуть. Чон кусает в изгиб чуть выше ключиц и прижимает старшего к дивану плотнее, чтобы не дергался, а затем сжимает челюсти настолько сильно, чтобы на смуглой коже надолго осталось напоминание о том, кому Пак принадлежит. Гук отрывается от желанной и сладкой плоти, шумно проглатывая вязкую слюну, и губы облизывает, чувствуя солоноватый привкус чиминовского пота. Чонгук тащится буквально от всего, что связано со старшим, он готов порвать того на куски, разодрать в клочья, но одновременно с этим смотрит так любяще и нежно, что у Чима сердце в груди сжимается до боли. Чон торопиться не хочет, растягивает удовольствие, и одной прелюдией решает довести Пака до истеричного желания кончить сию же секунду прямо в штаны. Однако у самого терпение не железное, зато стояк - то еще железо, упирающееся в жесткую ширинку чертовых джинс. Футболка Чимина летит куда-то в сторону двери, а губы Гука оставляют все больше и больше новых меток на тонкой коже, зубами он цепляет прямо над ребрами, царапая старшего клыками и заставляя вздрагивать и метаться по неудобному дивану. Пак хнычет затравленно и просит продолжения, и Чонгук готов продолжать хоть весь день и всю ночь. Знаете, неудачник - это судьба, потому что спустя секунду звенит дверной звонок, оповещая о незваном госте. Чон так и замирает - губы в сантиметре от чиминовского живота, а тонкие пальцы держатся за край штанов старшего. Гук закипает в ту же секунду и рычит громко, прося Чимина забить и не открывать дверь. - А вдруг что-то важное, раз так внезапно и без предупреждения? Пак выползает из-под младшего и сам внутри воет от отчаяния и неудовлетворенности, потому что вставшее достоинство мешает даже нормально ходить, а голова кругом идет, из-за чего приходится держаться за стены периодически, чтобы не свалиться на холодный пол. Звонок трещит еще раз, а затем еще и еще, и Чимин из себя выходить начинает, выкрикивая в сторону двери "Да иду я, вашу мать!". Пак хватает валяющуюся на полу футболку и шагает быстрее к злосчастной железной двери, матерясь под нос и общая себе, что если это Тэхен просто приперся в гости, то ему точно не жить. Чонгук бьет себя по щеке пару раз, чтобы прийти в чувства, а затем подрывается с дивана и плетется в ванную - нужно умыться и освежить голову. Стоит ему запереться изнутри, он тут же подходит к унитазу, потому что напряжение в штанах раздражает и выводит из себя ужасно. Непривычно, стыдно и грязно вот так стоять и дрочить на обрывки свежих воспоминаний в туалете, и Чон себя чувствует откровенно паршиво, но приходится мириться с этим хотя бы потому, что теперь он точно знает - Чимин не против, и младший ещё сможет отыграться за свои страдания. Думать подобным образом жестоко и вообще некрасиво по сути, но Гук вспоминает то, с каким желанием старший тянулся навстречу его рукам и губам, из-за чего возбуждение накатывает новой волной. Чон позорно спускает и пачкает сидение унитаза своим семенем, сдерживая гортанный стон, потому что перед глазами возникает образ полуголого Пака и звездочки летают. В висках кровь стучит и Чонгук слышит из коридора то, от чего все мышцы разом напрягаются, а в горле пересыхает моментально. - Мама? - глухой голос старшего через дверь бьет Чона по мозгам, словно молотком, - Ты чего без предупреждения? Гук мигом вытирает туалетной бумагой сидение унитаза и летит к раковине, чтобы охладить раскрасневшееся лицо. Руки дрожат, а губы сами собой поджимаются, и единственное, что может произнести сейчас Чон - это тихое "пиздец". Он еще не готов с родителями знакомиться. - А ты мне не рад? - веселый голос женщины режет слух, а стыд пожирает изнутри, заставляя ныть от отвращения к ситуации, - Я так скучала, Чимин-и! - З-здравствуйте.. - тихо произносит Чонгук прямо за спиной матери Пака, прочищая после этого горло от волнения. - Ах.. - миссис Пак пугается внезапного появления парня и отскакивает в сторону сына, а потом за грудь хватается и выдыхает облегченно, - Зачем же так пугать? Здравствуйте, молодой человек. - Мам, это.. - Это твой друг, да? Такой красивый, - женщина вдруг расплывается в улыбке и подходит ближе, рассматривая влажное от воды озадаченное лицо Гука, - Эх, где моя молодость! Я раньше тоже такой красивой была, за мной толпами мальчики бегали! - Вы и сейчас очень красивая, - тихо отвечает Чон, мягко улыбаясь в ответ на смущения миссис Пак. Чимин все еще напряжен и нервничает немного, но уже только от мыслей о том, что не зря отказался маме ключи запасные давать. Иначе она успела бы застать своего сына в очень непристойном положении и еще черт знает, чем бы это все в итоге кончилось. Мама ведет сына на кухню, хватая и его, и Гука за локти, и усаживается за стол напротив Чона. - Ну что, хозяин, наливай чай гостям, - Пак тянется к плетеной корзинке со сладостями и хватает из нее шоколадную конфетку, - А ты так и не представился. Чонгук не сразу понимает, что она обращается именно к нему, а Чимин на пару секунд зависает с чайником в руке, но как только младший оживает и называет свое имя, шатен успокаивается и ставит сосуд на подставку, нажимая на кнопку. Электрический чайник с шумом начинает свою работу, а Пак задумчиво наблюдает за водой сквозь прозрачную вставку. Его мама с интересом слушает Чона, который рассказывает, на кого учился и кем работает. Она удивляется тому, что в таком юном возрасте парень может иметь в распоряжении целый ресторан, да еще и в ведении крупного бизнеса под крылом отца принимает участие. Миссис Пак оживленно кивает и задает самые разные вопросы, заканчивая расспросами о том, как парни познакомились. В воздухе виснет неловкая пауза, смешиваясь с напряжением, исходящим от Чимина. Мать такой задержки не понимает и хлопает ресницами, но молчит все равно, потому что ей кажется, что глупыми вопросами только все испортит. - Он работал официантом в том ресторане, который сейчас принадлежит мне, - начинает Чонгук, слыша вздох облегчения со стороны. - Только вот тогда директором был Юнги, а ты просто пришел пообедать, - тихо смеется Чим, расслабившись от нахлынувших воспоминаний, - Твоя фраза до сих пор в голове крутится, я тогда так завис, просто ужас. - А что за фраза такая, если не секрет? - мама Пак жует очередную конфетку, мило улыбаясь и чувствуя теперь только тепло вокруг, вместо гнетущего напряжения. - Как обычно, пожалуйста, - Чонгук произносит это полушепотом, заставляя стаю мурашек на коже Чимина пробежаться вдоль позвоночника к шее. - Д-да, я тогда неопытный был и Чонгука вообще первый раз видел, поэтому не знал совсем, что он заказывает обычно. - Очень забавное и необычное знакомство, даа, - женщина задумчиво тянет последнее слово, а спустя пару секунд на стол перед ней опускается кружка с горячим чаем, - Ох, спасибо, Чимин-и. - Спасибо, - вторит Чон, когда Чим ставит кружку и ему. - Мам, так ты чего приехала то? Не предупредила даже.. - Я тебе написала сообщение, ты, видимо, не заметил, - Чимин удивленно брови вскидывает, признавая, что да, он мог и не заметить, - Я к тёте твоей в гости ехала, она живет недалеко. Ну и решила к тебе зайти, проведать. Ты же к нам с папой уже давно не приезжал.. - Извини, я никак время найти не мог и.. - Я все понимаю, милый, не переживай, - миссис Пак улыбается и смотрит сыну прямо в глаза. - Может, нам потом Вас проводить, раз недалеко? - Ох, нет, Чонгук-и, спасибо, сама доберусь, вещей же нет тяжелых с собой. Брюнетка хихикает тихо и Гук видит сейчас, как сильно Чимин на маму свою похож - те же глаза-щелочки и губы такие же пухлые, как у нее, а еще привычка милая - рукой прикрывает рот, пока смеется. Чон умиляется про себя и взгляд на старшего переводит, но тот не замечает и лишь к матери подходит, обнимая, потому что соскучился очень, на самом деле. - Я обещаю в скором времени навестить вас с папой. - Мы всегда тебе рады, Чимин-и, - Пак кивает и освобождается от объятий сына, - А сейчас побегу, сестра ждет уже. - Так сразу уходишь? - Мы хотели в кино сегодня успеть. А к тебе я зашла только чтобы проверить, что ты жив и здоров. Мама как-то даже слишком быстро выбегает в прихожую, начиная обуваться, и Чимину даже обидно немного, но мама его поняла и простила за все, так что и он не должен дуться по пустякам. Обняв мать напоследок, Пак желает ей удачно добраться и просит быть аккуратной по дороге, а потом закрывает дверь, как только женщина скрывается в лифте, и опускается на пол в прихожей, хватаясь за волосы пальцами. - Прости, Чонгук-а, я не заметил ее сообщение.. - Хён, все в порядке, - Чон садится на корточки прямо напротив старшего и голову на бок наклоняет, пытаясь рассмотреть смущенное лицо, - У тебя очень милая мама. - Спасибо, - Пак улыбается мягко и счастливо, но тут же закусывает нижнюю губу и виновато смотрит в чужие глаза, - Просто.. Мы же.. - А? - Гук бровями играет и в улыбке чеширской расплывается, - Мы что? - Айщ, придурок, пошел к черту! - Чим психует от накатившего возмущения и стыда, а Чон смеется заливисто на всю прихожую, - Я с тобой больше не разговариваю! Чонгук хохочет пуще прежнего, хватаясь ладонями за стены и стараясь равновесие удержать, потому что Чимин похож на пухлого пингвинчика, когда вот так дуется и убегает от него, и это веселит жутко. А еще Гук решил, что спать сегодня будет у Пака под боком, прижимая того к своей груди и согревая своим теплом, потому что в комнатах в последнее время достаточно холодно, а Чимин морозы не любит и зубами стучит от сквозняков по ночам. Пак не против будет вовсе, только он об этом вслух никогда не скажет. А еще он поотпирается сначала для приличия от теплой и сильной груди младшего, но затем успокоится и прижмется максимально, потому что пахнет Чонгук до одури приятно и в объятиях его так тепло и уютно, что умереть в них не жалко совершенно.