Re:Human

– Тестируемый объект номер двадцать четыре, возраст: два дня, состояние души нестабильное, но постепенно нормализуется, – Альфис, поправив свой рабочий белый халат, делала очередную запись о ходе экспериментов. Они, как правило, оканчивались провалом, а подопытные рассыпались в прах, но в этот раз всё было куда лучше. За всю историю подобных опытов, а Альфис принимала в них участие с самого начала, еще во времена старого королевского ученого, (Как же его звали? Ей никак не удавалось вспомнить, сколько бы она не пыталась) было всего три удачных исхода. Третий, девятый и четырнадцатый, остальные не выдерживали и недели. После последнего успешного эксперимента ученая предприняла уже много попыток повторить его, но всё без толку, то была простая случайность. Сколько бы они с Сансом не бились над попытками вывести закономерность, всё было бесполезно. Она устало опустила голову и прикрыла глаза. Последние несколько дней женщина работала практически без перерыва, ей сейчас хотелось заползти под одеяло и надолго уснуть, но пока еще нужно было наблюдать за подопытным. Она открыла глаза и посмотрела на экран. Маленький монстр почти неподвижно лежал на выделенной ему кушетке, но датчики показывали, что скоро он должен был выйти из своего стазиса. Всё равно это было жутко, в который бы раз Альфис этим не занималась. Иногда она задавалась вопросом, какие из проводимых ей экспериментов пугали её больше. В истинной лаборатории завывали амальгаметы, а эти существа, созданные исключительно наукой, просто лежали, не проявляя активности, чаще всего рассыпаясь в прах через пару дней своего существования. Их души, с одной стороны, были сильны, но ужасно неустойчивы. Ученая отвернулась от экрана, переводя взгляд на фотографию своей семьи. Страйпа на ней не было, в тот день он был чем-то страшно занят, но позже они сделали еще один совместный снимок. Пятилетний Джумст, только что получивший свое первое копье, сидел на шее Андайн и широко улыбался, Альфис стояла рядом, держа жену за руку и неловко улыбаясь – ей не слишком нравилось фотографироваться – а маленькая Саунд, тогда ей вот-вот должно было исполниться шесть, крепко цеплялась за руку ученой, боясь отходить от неё даже на несколько шагов. Поначалу её было тяжело заставить уйти из лаборатории. Не то чтобы она сильно мешала, но ребенок не должен был расти среди металлических стен и всяких колб и машин. (Конечно, если это не ребенок Меттатона, если его вообще можно было таковым считать.) Сейчас её дочь вроде наконец-то привыкла к нормальной, насколько вообще это было возможно в нынешних условиях, жизни и неплохо проводила время с братьями, что можно было считать успехом. Какое-то время Альфис даже считала, что её бедная девочка никогда не согласится покинуть эти стены и придется готовить её к научной деятельности. Впрочем, шумный младший брат хорошо на неё влиял. Датчики неожиданно запищали, и, прежде чем ученая успела что-либо предпринять, испытуемый рассыпался в прах, и всё стихло. Альфис почувствовала, как дрожат её руки. Даже спустя столько попыток она всё еще не могла это видеть. Чужие смерти. Тогда, десять лет назад, она наблюдала, как человек убивал монстров на своём пути, ей казалось, что она сходит с ума, но каким-то образом ей удалось взять себя в руки, организовать первую помощь для тех, кому удалось выбраться, даже начала готовить оружие, но использовать его пришлось, к сожалению, не на человеке, а на своих же собратьях. После смерти Асгора и исчезновения душ монстры как с ума посходили, поддавшись ОТЧАЯНИЮ, и стали нападать на себе подобных. Как Ториэль, вылезшая из своих Руин, не пыталась их вразумить, ничего не помогало и беспорядки продолжались. А новая политика только всё усугубляла. И тогда Андайн решилась на восстание. Альфис тогда колебалась, но в итоге все-таки поддержала тогда еще подругу. Хорошо хоть короткая гражданская война подошла к концу, ученая вспоминала о том времени с ужасом. Железная дверь с неприятным скрипом разъехалась в стороны, и Альфис обернулась к вошедшему. Пропуск в её личный кабинет был у довольно малого количества людей. Сначала она смотрела тут аниме, практически не прикасаясь к новым проектам после неудачи с альмагаметами, но после появления новых проблем работы резко прибавилось, поэтому теперь ученая сидела по голову в бумажках, диаграммах и экранах, отражавших ситуацию в различных частях её лаборатории. В одиночку было тяжело работать, но, к счастью, Санс преодолел свою лень и вернулся в науку, он здорово помогал, пусть результаты пока были так себе, но прогресс все-таки был достигнут. Впрочем, на этот раз это был не скелет. – А-андайн! – ученая торопливо спрыгнула со стула, роняя несколько бумажек на пол и судорожно пытаясь их поднять. – П-привет! Что-то случилось? – опасливо спросила она. У императрицы обычно было много дел, поэтому виделись они нечасто. Они поддерживали связь, регулярно созванивались и обсуждали, как идут дела, но увидеться в реальной жизни удавалось редко. Больше всего это, наверное, отражалось на Джумсте, который с каждым годом становился всё больше и больше непослушным. – Нгах, ужасный день! – Андайн раздраженно плюхнулась в мягкое кресло жены, подхватывая её и сажая себе на колени. – В Сноудине сразу несколько смертей. Папирус доложил мне об этом несколько часов назад. Это чертово ОТЧАЯНИЕ уносит жизни наших граждан, а я ничего не могу сделать! Не могу же я просто взять и убить всех обезумивших! – её кулак опустился на стол. Альфис вжала голову в плечи и чуть погладила руку жены. Та немного расслабилась, откидываясь на спинку кресла. – Извини, не хотела срываться на тебе. У тебя и без этого работы хватает, – уже спокойнее сказала она. – Еще один провал, – прошептала Альфис, утыкаясь Андайн в плечо. Присутствие любимой жены помогало справить с собой, пусть у них обеих и было полно проблем. – Я пыталась сделать их невосприимчивыми к ОТЧАЯНИЮ, но души слишком неустойчивы, – императрица посмотрела на экран, где сейчас была видна пустая комната и кучка пепла, оставшаяся после испытуемого. – Лекарство тоже не работает. Даже если ОТЧАЯНИЕ, как и РЕШИМОСТЬ, можно ввести искусственно, избавиться от них можно только на психологическом уровне. – У тебя получится, – заверила её Андайн. Альфис хотелось бы в это верить, но после стольких провалов она начинала терять надежду на удачный исход. Но духом падать нельзя, иначе можно поддаться ОТЧАЯНИЮ, а это означало безумие, а потом и смерть: души монстров не могли выдержать большую концентрацию ОТЧАЯНИЯ и, когда оно заполняло их до конца, раскалывались и уничтожались, исчезали, а монстр умирал. Случаев, когда ОТЧАЯНИЕ удавалось убрать, развеять, пока в научной практике Альфис не было, а это оптимизма уж точно не добавляло. – Спасибо, – кивнула ученая. – Без тебя я бы точно уже сошла с ума, – пробормотала она. Хотелось спать, Альфис уже несколько суток не позволяла себе нормально отдохнуть. Андайн чуть погладила её по голове, почесывая у основания шипов, и доктор сама не заметила, как провалилась в приятную дремоту, прижавшись к жене. Императрица, удостоверившись, что Альфис уснула, опустила руку. Она тоже устала, даже героини устают рано или поздно, ведь от постоянных попыток защитить всё и вся становится невероятно тяжело. И как мог только один маленький человек учинить такой ужас в королевстве монстров? Вырезать столько мирных жителей, убить Асгора – как же она скучала по Асгору! – выпустить души, необходимые для разрушения барьера. Человек отнял у них надежду и погрузил Подземелье в хаос. Монстры сходили с ума, убивали друг друга, не узнавали свои семьи. Андайн всегда считалась бесстрашной воительницей, но даже она внутренне содрогалась, когда вдруг представляла, что ОТЧАЯНИЕ застрагивает кого-то из членов её семьи. Альфис, верная жена и союзница, на которую императрица уже полагалась много лет, Страйп, приемный сын, который когда-то убегал из дома, чтобы только посмотреть на неё, и, наконец, Джумст и Саунд. Её дети. Частички её собственной души. Желание защитить их всех, защитить всё королевство, которое доверилось ей, всех этих монстров, которые были готовы доверить ей свои жизни и судьбы, наполняло Андайн РЕШИМОСТЬЮ как ничто другое. *** Страйп выглянул из-за угла, смотря на Санса. Безрукому монстру не хотелось попасть под «горячую руку», пусть он и не мог предугадать течение разговора. Его самого тоже интересовало, что все-таки произошло, хотя он и имел несколько догадок. С бывшей королевой Страйп не был знаком, разве что видел её пару раз, когда она неожиданно решила вернуться к власти, после чего снова оказалась в своих Руинах в результате восстания. Страйпу было даже жаль её, но и Андайн он понимал прекрасно, учитывая, что сделал последний человек с его семьей. Что касается Рика… Монстр не был уверен, что мальчишка способен на убийство. Когда убивала Фриск, монстры бежали из городов, а повсюду лежали кучки пепла, но с момента появления Рика никаких сведений о массовых убийствах не было. А пепел в лесу… Все уже привыкли, что те, кто некогда считался друзьями, теперь превратились в безумных убийц, как бы ужасно это не звучало. Всё-таки прошло уже так много времени… Санс быстрым шагом вышел из комнаты, направляясь в детскую. Страйп преградил ему путь, чувствуя, как в помещении резко похолодало – плохой знак. Глаза скелета сейчас напоминали бездонные омуты, всё его тело было напряжено, казалось, что еще чуть-чуть, и он вызовет свой бластер прямо тут, не обращая внимание на стены, всё равно замок рушился уже много раз. – Что произошло? – серьезно спросил молодой монстр. Страйпу едва девятнадцать исполнилось, но сейчас всем приходилось рано взрослеть. Это казалось почти невыполнимой задачей: сохранять оптимистичный настрой, не поддаваться ОТЧАЯНИЮ, но при этом так скоро начинать вести себя, как взрослый, избавляясь от детского отношения к жизни. Однако и Страйп, и все остальные как-то справлялись. Удивительно, как могут живые существа приспосабливаться ко всем проблемам, которые возникают у них на пути. – Моя дочь, – прошипел Санс. – Куча пепла. И у нас внезапно есть человек, – Страйп вздрогнул. Он никогда не видел ребенка ученого, но вспомнил, как Рик описывал девочку, которая была с ним в лесу. Но он не мог её убить, Страйп видел, как переживал мальчик из-за её отсутствия. – Сложить два и два не очень-то трудно, – скелет уже двинулся дальше, но безрукий монстр снова преградил ему путь. – Это могли быть и обезумившие, – заявил он, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Рик говорил, что с ним была девочка. Они были ночью в лесу, – Санс уставился на землю, о чем-то думая. Страйп знал, что он не любит людей, в конце концов, Фриск чуть не прикончила его брата, в последний момент убежав, не давая никому себя догнать. Не было ничего удивительного в такой подозрительности скелета. А еще смерть девочки. Безрукому монстру даже думать не хотелось, каково это, узнавать, что твой ребенок мертв. – Я знаю, это очень тяжело, – наконец сказал он, надеясь, что Санс все-таки послушает. – Но я скоро верну человека в его мир, он больше нас не потревожит. Да и сюда не поступало никаких известий о смертях в Водопадах. Он никого не трогал, – скелет задумчиво шаркнул ногой. – Избавься от него поскорее, – наконец выплюнул он. – Я пойду, – и быстро ушел. Обычно Санс отпускал кучу каламбуров, над которыми Джумст не уставал смеяться, но сейчас в комнате повисла неприятная и тяжелая атмосфера, а скелет выглядел настолько подавленным, что Страйпу самому захотелось, как в детстве, забиться в угол кровать, спрятать голову под хвостом и тихо заплакать. Когда же всё это закончится? Чем монстры заслужили всё это? На эти вопросы ответов не было ни у кого. Страйп закрыл за гостем дверь и направился в детскую. Медлить и правда не стоило, нужно было отвести Рика к порталу как можно скорее, а потому монстр решил выйти завтра пораньше, пока Джумст и Саунд будут еще спать. За ними присмотрят воины из королевской гвардии. Они, конечно, потом устроят Страйпу допрос, но он знал, что что-нибудь правдоподобное выдумать сумеет. В детстве он часто врал родителям, когда убегал смотреть на Андайн. Будь у него возможность вернуться назад, он сидел бы всё время дома или ходил за ними хвостиком. Но монстры никогда не умели перезапускать реальность, как бы сильно им этого не хотелось. Погруженный в свои мысли Страйп не мог увидеть мелькнувшие за углом рыжие волосы того, кто подслушивал весь разговор с Сансом, а потом быстро побежал в детскую, не желая быть пойманным за своим занятием. Саунд неслышно стояла в тени, вслушиваясь в диалог. Она с самого начала знала, что их гость человек, старший брат не мог её обмануть, девочка точно знала, кем был этот таинственный посетитель Водопадов. И еще она знала, что Джумсту не понравится такой скорый уход нового друга. Она, мягко ступая по полу босыми ногами – босоножки остались стоять у двери, добралась до комнаты, где брат расписывал Рику все вещи из своей коллекции. Обычно он скупал их у Темми. Человек выглядел заинтересованным, даже задавал вопросы. Еще бы, коллекция принца состояла, преимущественно, из человеческих предметов, когда потерянных в подземном царстве упавшими детьми. Прежде чем Страйп, старательно изображавший спокойствие, вошел в комнату, девочка успела вытащить из шкафа карту Подземелья, развернуть её перед братом и ткнуть в место, где он никогда не был. Хотлэнд. – Что ты хо… – вопрос Джумст не закончил, так как был прерван старшим братом, который подошел к рассевшейся на полу компанией. Со стороны они вовсе не выглядели подозрительно, просто трое детей рассматривает карту, ничего необычного. – Джумст, Саунд, вам лучше попрощаться с нашим гостем. Завтра я отведу его домой. Рик, если тебе что-нибудь нужно, скажи, я найду до завтра, – Саунд несильно дернула брата за рукав, привлекая его внимание и снова тыча в карту. У того заговорчески загорелись глаза, и он чуть заметно кивнул, поддерживая затею. Страйп, однако, ничего не заметил. Некоторые монстры все никак не хотели взрослеть, как бы опасно это ни было.