Такой правильный

      Кажется, я прикусил Марку губу от неожиданности, или от испуга. Я не могу сказать точно. Было стрёмно пошевелиться, не то, что ответить что-нибудь. Марк тоже не спешил подавать какие-либо признаки жизни, кажется, он решил притвориться статуей. Как и я. Краем глаза я увидел нашу учительницу, но поспешил отвести взгляд обратно на парня.       Выражение его лица было трудно описать что-то около испуга. А вот выражение лица Марты Николаевны — это ещё более сложная картина. Там было всё: удивление, отвращение, презрение… Будто один старый друг, которого она терпеть не может, устроил ей очень неприятный сюрприз. — Ничего? — ответил я. Получилось как-то неубедительно. — Может, тогда уберёшь свои руки с задницы Зотова?       Я покраснел всем телом, либо огромными уродливыми пятнами, третьего не дано. Я отпрыгнул от парня, как ошпаренный, и спрятал руки за спину. Не слабо мы увлеклись… Классная продолжала смотреть на нас, мы смотрели на неё. Немая сцена затянулась. — Я этого не понимаю. И никогда больше не хочу видеть такую мерзость, — заявила Марта Николаевна.       Женщина села за стол и начала заполнять какие-то бумаги. Мы просидели оставшийся урок в тишине. Дальше был только классный час, и это был реальный стресс. Марта Николаевна, обычно мы называем её Марфой, не знаю почему, просто привыкли за пять лет, так вот, она та ещё сплетница. Треплется обо всём и со всеми и иногда её заносит настолько, что она начинает придумывать то, чего даже не было. Все уже привыкли к этому, как ученики, так и родители. Только вот в этот раз мне совершенно не хотелось, чтобы она вообще поднимала эту тему с кем-либо. К тому же мы ведь только начали… Отношения? Или как это называется, когда люди решают попробовать? В общем, я боялся, что это спугнёт Марка и всё закончится, буквально не успев начаться.       Однако ни до классного часа, ни во время, ни после она не подняла эту тему, и мы вздохнули с облегчением. Я снова проводил парня до его дома, и снова не получил приглашения подняться к нему, зато получил поцелуй в щёку. Мы решили сходить куда-нибудь на выходных, в кино там, или просто прогуляться по парку. Мы переписывались вечером, и всё было в силе, а потом он пропал.       Буквально пропал, снова. Не появлялся ВК, скайпе, мобильный был отключён, а когда я позвонил ему домой, мне сказали, что его нет дома. Все пять раз. Я отменил все планы на эти выходные, лишь бы больше времени провести с ним, а он просто взял и бросил меня. Ненавижу его. Чёртов парень, зачем я вообще полез в это?       В школу я пришёл разочарованный и злой. Выходные были посланы псу под хост. Я до последнего сидел и ждал, как чёртов пёс из фильма, что он позвонит или напишет. Не позвонил, не написал. Я вошёл в класс и сразу нашёл его взглядом. Рядом стояла девушка, вроде бы Маша. Я направился к нему, с уверенностью, что сейчас я всё выясню. Но с каждым шагом уверенность покидала меня. Парень выглядел не просто плохо, он выглядел ужасно. Круги под глазами, были будто он или пил неделю, или не спал все выходные. Сами глаза были красными, с полопавшимися капиллярами. Предположив самое страшное, я усмирил свой гнев. Я на самом деле переживал. — Привет, — сказал я, подойдя к нему. Он оторвался от повторения параграфа по истории и посмотрел на меня. — Что случилось? Ты выглядишь ужасно, и я звонил тебе пару раз. — Тридцать семь. У меня тридцать семь пропущенных от тебя. Плюс около сотни сообщений в контакте и на почте. Я знаю, — ответил он. — И? Почему ты тогда не ответил ни на что? — Потому что я включил мобильный всего десять минут назад. И думаю, тебе стоит отвалить от меня, ведь я так плохо на тебя влияю. — Я, пожалуй, отойду, — сказала Маша и вышла из зоны видимости. — Что? Что ты несёшь? Всё ведь было хорошо! — Да, было. А потом вечером моя мама встретила Марфу в магазине. — Чёрт! Что она наговорила? — Важнее то, что она наговорила твоим родителям. — Ничего, — ответил я, не задумываясь, потому что так оно и было. Марфа звонила вчера, но спрашивала только насчёт денег на ремонт класса. — Вот именно. Она сказала, что если я продолжу, то сообщит твоим родителям, и мы будем уже разбираться с ними. — Продолжишь что? — Плохо влиять на тебя. Понимаешь, это я набросился на тебя с поцелуями и склонил ко всему этому, — засмеялся парень. — Но это же бред. Всё совсем не так. Это ведь… это я начал, — сказал я.       И тут до меня дошло. Это ведь я. И я всё ещё мальчик из очень хорошей семьи. Я не могу делать ничего сам, во всём виноваты плохие друзья, плохое влияние. И в этот раз этим «влиянием» стал Марк. Мне стало стыдно и обидно. Он ведь на самом деле ничего не сделал. — Прости меня, мне очень жаль, но поверь, мне плевать, что она говорит. Я знаю, чего я хочу. И я хочу быть с тобой, по крайней мере, попробовать. — Я тоже, но… Мои родители, они не поняли этого. И отреагировали слишком остро. Гораздо острее, чем я предполагал. — Они что-то сделали? — Что? Нет, они бы никогда. Я просто дал им время подумать и, в общем, ушёл из дома. И я не знаю, что мне теперь делать. — Стоп, а где ты провёл выходные? — У Маши, но я больше не могу оставаться у неё, это выглядит странно. Но и домой пока не могу вернуться. — Ну, ты мог бы пожить у меня пока что. Отец всё равно опять в командировке, приедет только через месяц. А мама чаще ночует у сестры, ей так менее одиноко, как она говорит.       Прозвенел звонок, и мне пришлось сесть на другое место, потому что Маша отказалась уступать. На уроке Марка вызвали отвечать, и сегодня явно был не его день. Он запинался, повторял одно и то же предложение по несколько раз. Я пытался ему подсказать, но, как итог, после пятого замечания, Марка посадили на место, а я пошёл к доске. Ладно, я тоже не блистал знаниями, но зато про Марка забыли. Специально посмотрел в журнал. И невзначай забрал оба дневника со стола. — Спасибо, — поблагодарил парень с улыбкой. Честно, ради этой улыбки стоило опозориться у доски и получить двойку.       Уроки шли потихонечку, спокойно. Парень отсиживался на задней парте, изредка мы передавали друг другу записки. Он принял моё приглашение пожить у меня недолго. Но после уроков нужно было зайти взять некоторые вещи, пока родителей Марка нет дома. И вот, всё шло спокойно и гладко, пока не начался английский. Все подруги Марка разбежались по своим подгруппам, а мы остались на растерзание Марфе. Я потянул Марка за свою парту, там мы будем хоть не на линии огня. Перед нами были ещё две парты. — Ты выучил текст? — спросил я у парня. — Не до текста было, — отмахнулся он. Я сжал его руку под партой. — Я могу тоже сказать, что не готов. Если хочешь. — Ну, уж нет. Опять скажут, что я виноват. И ты уже получил одну двойку из-за меня, — улыбнулся парень. — Просто я рад, что ты наконец-то хотя бы улыбаешься.       Переговариваться приходилось беззвучно, потому что перед нами сидели Вася и Костя. Которые вторую неделю не могли понять, какого черта я начал водиться с Марком. Зато Марк 2 был рад такому повороту событий. Сказал, мол, нормальный же парень. — Эй, Игнат, ты же идёшь сегодня? — спросил парень, сидящий сзади. Вспомни солнышко, будет тебе лучик, бля. Я совсем забыл, что Марк 2 сидит прямо за нами. — Можете вместе приходить, — парень как-то странно усмехнулся. — Куда? — не понял Марк.       Господи, вот и как не запутаться между этими двумя? Пока Марк 2 объяснял моему Марку, что звал меня «потусить», до нас дошла очередь отвечать. — Хватит там трепаться! — крикнула учительница, и мы дружно закатили глаза. — Марк, отвечай домашнее задание. — Я не готов. — Почему? Мне стоит позвонить твоим родителям?       И, кажется, это стало последней каплей для Марка. Он схватил свои вещи, портфель и подскочил с места. «Конечно, звоните. Флаг вам в руки. Сочините ещё что-нибудь» — бросил парень и вышел из кабинета. Марфа схватилась за мобильный, как обычно. — Э, Марфа, ты чо? — крикнул Марк 2 с задней парты. — Ты вообще видела, в каком он состоянии? Может у него что-то случилось серьёзное. — Что у него могло случиться уже? — раздражённо бросила учительница.       Тут уже не выдержал я. Что она, блядь, несёт? Неужели ее крошечный мозг не понимает, какую херню она сотворила? — Трепаться меньше надо, Марта Николаевна, — крикнул я. — Вы говорите, что мы, как свиньи, лезем в вашу личную жизнь, или обсуждаем учителей, хотя сама ничем не лучше нас. — Если ты о том, что было в пятницу, то я считаю, что его родители должны были узнать. Это вообще не твоё дело. — Это как раз таки моё дело. Почему тогда мои родители не должны об этом узнать? Это вообще не ваше дело. — Я просто переживаю за твоё будущее. — А за его будущее вы не переживаете? Вы вообще никто в его жизни. Просто пришли и всё разрушили. Такое его родители должны были узнать от него, а не от постороннего человека. — Ой, Ольга Анатольевна, здравствуйте. Вы случайно услышали всё? — наставница покраснела и включила режим «добрячка года». — Я хочу узнать, почему Марк сегодня не готов к уроку? У нас был пересказ, и он не подготовился, отказался говорить причину и ушёл с урока.       Я уже не выдерживал. Просто скинул учебники в портфель и вышел из класса под удивлённые взгляды одноклассников. Марк далеко не ушёл, он сидел на подоконнике напротив кабинета. Что делать? Что сказать? Начиналась паника. Я подошёл к нему и решил, что просто обнять будет достаточно. И он обнял меня в ответ. Не помню ни разу, чтобы этот парень плакал или вообще хоть как-то переживал. Он всегда казался мне слишком самоуверенным, жизнерадостным, будто ничто его не тревожило. И я бы сейчас многое отдал, чтобы вернуть его к такому состоянию, потому что смотреть на него сейчас было больно. — Хочешь, мы выкинем Марту из окна, а я возьму всю вину на себя? — спросил я.       Парень задрожал, и мне стало страшно, что я всё испортил. Снова. Но оказалось, что он просто рассмеялся. — Слишком благородно. И мне кажется, что я буду скучать по тебе. А ездить в колонию часто не получится. Так что сядем вместе, — рассмеялся парень. Я засмеялся в ответ. — Знаешь, мне плевать, что она говорит, думает или делает. Я от тебя не отступлю, — заверил я. — И если что, знай — я тебя поддержу и утешу. А ещё Марк 2, кажется, назвал её тупой шкурой, когда я выходил. — Наверное, это самая удачная его реплика за все пять лет, — ответил Марк, и мы снова рассмеялись.       Я осторожно стёр слёзы с его лица и легонько поцеловал. Ну, не удержался, уж простите. Просто его хотелось целовать, даже сейчас, особенно сейчас. Просто слова ободрения закончились, как и урок.       Я отошёл от парня, потому что люди начали выходить из кабинетов на коридор. Первым из нашего кабинета вылетел Марк 2. — Эй, ты в порядке? Там твоя мама, кажется, прочистила Марфе мозги. Не знаю, что там случилось, но если что всё будет окей, не переживай так, — парень хлопнул Марка по плечу и побежал дальше. Наверное, опять курить побежал.       На математике Марка вызвали к доске, я переживал, что он снова окажется не в состоянии что-то решать, но оказался не прав. Решал он всё также хорошо, кажется, даже вошёл в азарт. Всегда нравилось наблюдать, как он решает. Выйду я к доске — буду стоять и ждать пока мне учитель не даст пинка, во время решения буду по сто раз спрашивать и уточнять, а Марк нет. Он молча всё решит, положит мел и будет ждать пока его проверят. Правда иногда это раздражает, я не всегда понимаю, что он делает, поэтому приходится спрашивать и выставлять себя идиотом. После уроков мы, как и договаривались, пошли домой к парню.       Сегодня он всё-таки пригласил меня зайти. В квартире было довольно уютно, все неплохо обустроено. Комната парня была великовата для одного. Лично моё мнение, но кажется, ему здесь было удобно. Приятные коричневые обои делали комнату меньше и уютнее. На полках повсюду были книги. Много книг. Я вряд ли видел у кого-то из знакомых такое собрание. В основном детское фэнтези, а потом пошли какие-то более серьёзные книги, но их было меньше. — Раньше времени читать было больше, и книги стоили дешевле, — сказал парень. — Можешь взять что-нибудь почитать. — А что бы ты мог мне посоветовать? — Понятия не имею, — пожал плечами парень.       Я взял книгу поменьше, только, чтобы не обидеть парня. Этой книгой оказался «Великий Гэтсби» в мягкой обложке. «Люблю эту книгу», — улыбнулся парень и достал из-под кровати небольшую спортивную сумку. Он начал суетливо скидывать в неё вещи, майки, брюки, тетрадки.       Кажется, он планирует задержаться у меня на чуть более продолжительный срок. И я не знал, что чувствую. Нет, я знал, конечно, это была радость и восторг. Мы будем жить вместе! Хоть и не долго, но вместе. Сможем лучше узнать друг друга и все такое, но что-то всё-таки меня тревожило. — Оп, а мне сказали, что ты свалил из дома, так что я забила твой диван, — раздался женский голос совсем рядом.       У двери стояла красноволосая девушка в короткой юбке и гольфах. — Ника, неужто тебя наконец-то выкинули из университета? — спросил Марк с ехидной улыбкой. — Не дождёшься, спиногрыз, я приехала в тишине и спокойствии подготовиться к сессии, моя соседка спит со всеми подряд, каждый день и ночь. Нереально подготовиться. — Завидно? Или просто надоело пить вместе с ней? — спросил парень. — Господи, я тебя ненавижу. Почему у всех нормальные братья, а мой… Лишь бы опозорить меня.       Марк пожал плечами и лишь улыбнулся. Я же стоял и немножко отходил от шока. Никогда не видел его таким нахальным, весёлым и уж точно не знал, что у него есть старшая сестра. — Я собрался, в общем-то, — сказал он, глядя на меня. — Это твой парень значит? — спросила Ника. — Миленький… я, конечно, всегда знала, что ты тот ещё гей, но неожиданно, что это раскрылось так быстро. — Ничего не хочу слышать, мы уходим, — парень потянул меня за руку ко входной двери. — Ага, и чтоб не смел тут появляться, пока я не уеду, — крикнула девушка. — Не смей мастурбировать на моём диване, девственница, — бросил на прощание парень и закрыл дверь в квартиру.       Окей, возможно Марк не такой, каким кажется на первый взгляд. Что же будет только интереснее узнать его с этой неизвестной стороны. Никогда не верил в рассказы Вики о нём, но сейчас они уже не кажутся такими невероятными.