Такой правильный

      Сказать, когда начались проблемы я точно не смогу. Да и не уверен до сих пор. В понедельник моё настроение было чудесным, несмотря на отъезд Марка. Конечно, прекрасные выходные были главной причиной моего довольства. Перед мамой пришлось покраснеть, когда она спросила, чего мне не сидится спокойно, но это неважно. В школе я сказал, что навернулся со скейта, поэтому теперь хромаю. Слава богу, никто не знает, что я вообще не катаюсь на нём. Анна Михайловна на третьем уроке, физике, по традиции дала тест по домашней теме. Всегда удивлялся тому, что она посадила меня и Марка вместе. В принципе, когда она садила нас, мы терпеть друг друга не могли, поэтому она решила, что мы не станем друг другу помогать. В тот день я почувствовал себя полезным впервые в жизни. Марк спросил у меня нужную формулу! А я знал её, поэтому с радостью помог. Ну и он мне помог, немного. Я тоже решил пару заданий его варианта. И мы справились первыми. - Спасибо, - прошептал я, проводя ладонью по его бедру. - Идиот, не пались, - прошипел парень, пытаясь сохранить невозмутимый вид.       Я решил подразнить его, потому что до звонка была куча времени, а мне было скучно. Я невзначай неудачно махнул рукой, отправив свою ручку в полёт на пол. Я повернулся спиной к Марку и нагнулся прямо к полу.       Не то чтобы мои брюки были недостаточно узкими, но при наклоне они натянулись, словно вторая кожа. Что-что, а мою задницу Марк любит. Я услышал, как он шумно сглатывает, значит заметил. Усмехаясь, я вернулся в исходное положение. - И кто ещё палится? – спросил я, глядя в глаза парня. - Чего ты хочешь? - Тебя. - Господи, зачем я тебя трахал?       Да, секс на перемене явно не тот момент, когда всё пошло не так. Скорее всего, всё началось с моего прихода домой. Во-первых, там было пусто, это расстраивало. Во-вторых, появилось немного позже. Я сидел над домашним заданием, потому что делать было реально нечего. Как оказалось, нам задают в принципе немного, я просидел всего до прихода мамы. Я пришёл в три, примерно, а она в восемь. Ну да, немного неподходящее слово. Но большое количество домашки точно не было моей проблемой. Проблема была Марком, или его отсутствие, или то, что он идеальный сын, о котором мечтает каждая женщина. Мама пришла уставшей с работы. - Милый, что на ужин? – спросила она с порога. Я немного удивился, потому что я никогда и ничего не готовил. - Эм, ничего, наверное, - ответил я. - Ах, да. Марк ведь уехал. Но я думала, ты что-нибудь приготовишь, - сказала женщина. - Извини, я засиделся над домашним заданием и не успел ничего, - попытался я сгладить углы. – Я сейчас что-нибудь сделаю. - Ладно, я переоденусь и помогу, - сказала мама, а про себя пробормотала. – А Марк успевал.       Конечно, Марк успевал. Марк ведь не тупица и не сидит по пять часов над домашней работой, он ведь так хорошо готовит… Прошло пять минут, но, вместо воды в кастрюле, закипать начал я. Оказалось, что я забыл включить конфорку. - Блять! – крикнул я.       Мама удивлённо посмотрела на меня. Я прикусил язык и начал искать по кухне, что вообще можно приготовить. Макароны казались идеальным вариантом. Но ведь к макаронам что-то ещё нужно. Я начал метаться по кухне от ящика к ящику. Так, я видел, как Марк как-то делал отбивные. Я нашел заготовки в морозилке, спасибо Марк, что подписал.       Вода в кастрюле начала кипеть, и я забросил туда макароны. Мама внимательно следила за мной. Пришлось размораживать мясо в микроволновке, чтобы ускорить процесс готовки. Пи-пи-пи… Микроволновка закончила свою работу. Я взял молоток в руки и начал пытаться отбивать мясо. Спустя минут пятнадцать мама не выдержала и отослала меня из кухни. Тот вечер был полным разочарованием. Либо мамы во мне, либо меня в самом себе. Скорее всего, оба варианты верны. Настроение было испорчено, поэтому я просто сел за компьютер и начал крошить непонятно кого в непонятно какой игре. А потом просто отрубился.       На следующий день моё настроение, откровенно говоря, не улучшилось. Мама молча проводила меня до двери, лишь попросив выбросить мусор по дороге. Хоть на что-то я ещё сгожусь. В школе я держался от Марка подальше, аргументируя тем, что нам действительно не стоит слишком «палиться». Уроки шли как обычно, ничего интересного. Не помню, что произошло точно, но я вроде бы что-то ляпнул, очень неудачно ляпнул. Все засмеялись, я засмеялся, но по взгляду Марка понял, что это ни капли не смешно. И, вспомнив наш уговор, я решил подразнить его. На уроке я постоянно, как он выразился, выёбывался. На перемене снова что-то невпопад сказал. И, знаете, это было самой большой моей ошибкой. Вообще, никогда не недооценивайте людей. Я думал, что парень стерпит, и он стерпел один раз, второй. Но потом он с каменным лицом подошёл ко мне, и тогда я совершил вторую ошибку. Я посмеялся с него. - Какие-то проблемы? Я задел твою тонкую ранимую душу? - Спросил я.       Потому что это же Марк, тихоня, что он мне сделает? И все тоже начали смеяться. Чего я не ожидал, так это мощного удара в живот, которым меня наградил парень. Я закашлялся и согнулся пополам, второй удар пришелся по скуле. Знаете, не на отъебись удар, а грамотно выполненный. От таких обычно зубы выпадают, но к счастью обошлось. Все сразу замолчали. Надо думать, блять. - Сам помнишь наш уговор. Не посмеялся бы, мог бы отделаться чем-то полегче, - прошептал парень и с улыбкой от уха до уха развернулся, чтобы идти на своё место. - Что здесь происходит? Вы нормальные люди вообще? - завопила Марфа, которая только вошла в кабинет. – То вы целуетесь тут тайком, пока никого нет, то бьёте друг друга! Я больше не хочу это терпеть. Оба к завучу! Я вызываю ваших родителей!       Тишина в кабинете стала ещё тише, мне казалось я оглох, а Марк просто замер и уставился на меня, будто спрашивал, что делать. А что я? Я ничего. Просто стоял как идиот посреди класса и не знал, что сделать, и у меня всё ещё адски болела челюсть.       Парень вышел из кабинета с нечитаемым лицом. Я пошёл за ним, слыша за спиной шёпот, сплетни, пересуды. Все зашептались, создавая такой неприятный звук, похожий на шуршание листьев осенью. Марфа орала, что меня нужно отвести в медпункт, и что я не дойду один. Пришлось принять помощь от одного из одноклассников, моего как бы друга. Кирилл, высокий блондин, думающий исключительно членом и о члене, в кого бы его запихнуть. Он довёл меня до лестницы, остерегаясь касаться, будто я заражу его своим гейством. Марка мы нашли у лестницы, он сидел на ступеньках. - Вот и что это было? – спросил я у парня. - Наша тупая классная не умеет держать рот на замке, или ты о том, что ты повёл себя как конченый идиот и получил за это? – любезно уточнил Марк. - Я знаю, что идиот, - вздохнул я. – Простишь меня? - Снова? Я понимаю, я не самый крутой в классе, но терпеть издевательства над собой не буду. Тем более от человека, которого я люблю, так что тебе стоит подумать, хорошо подумать: надо ли оно тебе, - сказал парень и ушёл.       Он любит меня. Он сказал это, признал. Это единственное, что волновало меня в тот момент. Марк любит, а значит простит. Нужно только хорошо извиниться, очень хорошо. А как? Всё же я придурок.       А ещё неудачник, мать, приехавшая в школу, первым делом полетела искать моего парня, чтобы узнать, что у нас произошло. И неважно, что это ее сына, хоть и за дело, но покалечили. Родители Марка приехали немного позже, я к тому времени уже более-менее пришёл в себя, но двигать челюстью было всё ещё больно. Мы все собрались в кабинете завуча: я, Марк, родители Марка, моя мама и Марфа. Последняя от нетерпения чуть ли не ногти грызла. - Что произошло? – строго спросил Пётр Валентинович. - Нам тоже интересно, - сказал отец Марка. – Нам заявили о драке, и что кто-то при смерти. Не вижу никого при смерти. - Ваш сын, - начала Марфа. – Избил одноклассника.       Мама недоверчиво осмотрела меня. Все посмотрели на меня на самом деле. Всё что я смог это ровно сидеть с покер фэйсом, чтобы никто не заметил, что я сейчас сдохну от боли. Марку бы это не помогло. - И что стало причиной такого агрессивного поведения? – спросил завуч. Теперь все обернулись на Марка. - Ну, я не собираюсь терпеть унижение от других людей, - пожал плечами парень. – Да он весь год нарывался. Вот и добился. - Унижения в какой форме? - Нуу, словесной, - ответил парень. - Извините, разве вы не встречаетесь? – спросила моя мама. – Я думала, вы только сейчас открылись, а до этого скрывались. - Нет. Это началось в эм… - парень завис. - Это было в апреле, - сказал я и тут же пожалел, что открыл рот вообще. - Точно, а до этого он просто раздражал меня своей феноменальной тупостью, наглостью и своим наплевательским отношением ко всему. - Знаешь что? Ты тоже не голубь мира, - разозлился я. – Заносчивый, самовлюблённый придурок-тихоня. Что вообще в тебе можно было найти? - Я хлопаю тому, что ты вообще можешь открывать рот. Радуйся, что тебе рукой не приходится его двигать, - прошипел парень. - Остановитесь! – призвал к порядку завуч. - Да ладно, милые бранятся - только тешатся, - усмехнулась моя мать. Общение с тётей плохо на неё действует. – Значит так, за нарушение порядка обоим выговор в личное дело. А теперь всех прошу покинуть кабинет.       После выхода из кабинета родители мигом набросились на Марфу. Яростней всех почему-то моя мать. Ах, да. У неё же новый любимый сын. Который стоит у окна и вообще ему плевать на всё похоже. Я слышу, как они спрашивают, зачем она вообще вмешалась. - Но ведь они дрались, что это вообще такое? Я вашего сына защищала! - Поверьте, я знаю, что тут творит мой сынок, и ещё ни разу его не отправляли к завучу за то, что он натворил. У нас в классе всегда какая-то ерунда: то дерутся, то окна разбивают, то парты ломают. Мы уже привыкли. Мы бы сами разобрались. А теперь у обоих выговор. - Потом вы снова не следите за тем, что говорите. Вся школа уже знает о том, что наши сыновья встречаются. Слухи ползут отовсюду. Буквально. Марфа выглядела жалко, я же только и смог, что подойти к своему парню и обнять его со спины. Всё равно все знают теперь, или скоро узнают. - Марк, ты простишь меня? Пожалуйста. Я честно извинюсь лучше, когда челюсть перестанет так сильно болеть.       Парень рассмеялся, так громко и так красиво. Он развернулся и приложил руки к моему животу. - Больно, да? – спросил он с усмешкой. - Я сейчас пошлю тебя, - ответил я, отчего парень рассмеялся ещё громче. - Да ладно, ты заслужил. Я не буду извиняться, но тебя так и быть прощу. - Камень с души. Слушай, а то, что ты сказал на лестнице, что любишь меня, это правда? Или просто для красного словца? - Не поверишь, но это правда, - ответил Марк. - Я тоже люблю тебя, - ответил я, глядя прямо в глаза. Они гипнотизируют, тянусь всё ближе и ближе, пока наши носы не соприкасаются и это так чертовски классно. Он улыбается и хлопает меня по плечу, отстраняясь. - Мы всё ещё в школе. Зато это был повод познакомить их, - указывает парень на наших родителей, которые смеялись, что-то активно обсуждая. - Уверен, они уже планируют нашу свадьбу, - рассмеялся я. - Думаю мы обсудим это лет через пять, хорошо? - Не кажется, что мы заглядываем слишком далеко? - Я сейчас тебя ещё раз тресну, и это будет полностью оправдано.

***

      Знаете, тогда те годы казались мне адом, честное слово. Дома давили, в школе грузили, домой приходишь убитый, уставший, а если еще Марк начнёт мозги... «любить». В общем, мысли о верёвке, мыле и табуреточке казались не такими уж и нелепыми. Сейчас то время кажется мне сладким сном. Что сейчас? Сейчас около часа ночи, я пишу этот рассказ, потому что Марк, мой муж и главный редактор по совместительству, наседает на меня. Говорит, что к концу у меня улучшился стиль, и запятые я начал ставить по-божески. Однако он сокращает сроки нещадно, и это ещё не самое ужасное. Знаете, что самое ужасное? То, что сейчас я поставлю точку, последнюю точку в этом рассказе, прилягу на кровать, обниму Марка и только-только начну засыпать, как проснётся Маринка. Она начнёт реветь и всячески привлекать к себе внимание. И именно мне придётся идти разогревать смеси и кормить её, потому что Марк понимаете ли устал. А то, что я во время декретного отпуска сижу с ребенком, хожу по поликлиникам и печатаю эту муть, его нисколько не волнует.       Ох, чёрт, я не смогу поспать. Мариша уже плачет. Интересно, если бы родился сын, было бы столько же проблем, или это всё женский характер даёт о себе знать? Говорил же, не надо выбирать на роль суррогатной матери Веру. «Игнааат, ты глухой? Покорми ребёнка в конце концов!» - крикнул Марк из спальни, и любящий муж и заботливый отец, то есть я, умчался на кухню. Надеюсь, что однажды я буду вспоминать этот ад, как и школу, как лучшие дни своей жизни. Надеюсь, вы выспитесь этой ночью за меня, ребята. Я убежал.