Великое - за малым

Иногда стремление Ордена экономить на экзорцистах доходит до полной дури. Им нужен был именно этот поезд, следующего пришлось бы ждать шесть дней. Места остались самые дорогие и бесплатные... Дёрнула же нелёгкая проговориться самому Комуи про что-то бесплатное. Остро не хватало Лави - иногда он сильно раздражал, но отлично лечил от скуки. Увы, Лави ещё на станции сделал "Страйк!", пошуршал белыми штанами перед какой-то дорого одетой леди и теперь ехал с нею то ли в купе, то ли в вагоне-ресторане. Правда, Лави не заметил, что пожилой батюшка этой леди (Аллен очень хотел верить, что батюшка, а не супруг!) сделал "Страйк!" на его белые штаны... "И всё-таки, в порядке он там?" - немного беспокоился Аллен. Они с Кандой - совершенно бесплатно! - ютились среди ящиков и багажа в грузовом вагоне. Точнее, на ящиках и багаже - и за помощь в погрузке. На полу свободного места не было, высота от верха клади до потолка вагона отличалась непостоянством: тридцать сантиметров... шестьдесят... все промежуточные значения... Поскольку сами невезучие путешественники приложили руки к распределению груза, им всё-таки удалось выгадать себе квадратное пространство, где до потолка набирался, наверное, метр с лишним! У них была лампа, пара одеял и ни одного занятия, кроме размышлений и подсчёта перестуков вагонных колёс. То есть, у Аллена-то нашлось ещё одно - доставать Канду. - Эй, Канда... А правда, что у японцев самые маленькие члены? Канде отвечать на провокацию правильным способом было лень и тесно. Он не мог даже вытянуться во весь рост по длине багажной "ямы", где тут мечом размахнуться? - Кто такое сказал, стручок? - Я Аллен, - без особого запала огрызнулся Аллен. - Да насрать, - процедил сквозь зубы Канда, задирая ноги на соседний ящик, чтобы хоть немного полежать на прямой спине. Повисла тишина. - Лави сказал, - соскучился первым Аллен. - Да? - спина и шея Канды отдыхали от скрюченного положения, и оттого у него прибавилось благодушия. - И много тупой кролик сравнивал? Этого Аллен не знал. Разговор заглох сам собой, ничего нового про мелкие секреты попутчика в голову не шло, и Аллен стал засыпать. У Канды не клеилось скоротать дорогу этим же методом. Сонливость путала мысли, но стоило закрыть глаза, как сознание прояснялось и заострялось, словно новенький гвоздь. Возможно, из-за дурацкой позы. Канда досадливо цыкнул, заворочался, поднимаясь, встал на колени и влез в чей-то чемодан, который по размеру больше смахивал на средних размеров сундук. Может, в этом малиновом чудовище хранилась какая-нибудь книга или хоть журнал? Поезд тряхнуло, содержимое чемодана посыпалось на Аллена. - Ты спятил, дураКанда! - взвился из-под вороха платьев и чулок Аллен, когда его грохнуло по голове обувной коробкой. - Зачем ты грабишь?! - Книг нет, - разочаровался Канда, перетряхнув увесистую косметичку. - Помада, пудра, разный мусор. - Положи всё на место! - Аллен хотел было отобрать косметичку, но совсем увяз в вещах. - Тебе надо - ты и делай, - Канда отгрёб барахло со своей половины общего закутка и снова улёгся. Чертыхаясь, Аллен выпутался из нарядных тряпок и принялся за чужую работу. Работа, чтоб её, оказалась не из быстрых и не из лёгких. Аллен понятия не имел, как всё выпавшее лежало в чемодане раньше, и уму было непостижимо, как оно вообще влезло. Складывая, перекладывая и сворачивая все женские штуки так и эдак, он совершенно устал чертыхаться вслух - продолжил это делать про себя. Канда, кажется, задремал. Говорится же, что очень успокаивает смотреть, как работает другой человек... Или говорится не так? Вечность спустя вне чемодана осталась только косметичка. Мысленно Аллен уже праздновал победу, но напоследок залез в тряпичную сумочку со всей этой женской душистой мелочёвкой, разыскал помаду и подобрался к Канде - разрисовать его надменную рожу! Канда открыл глаза внезапно, и ни в одном не было и следа дремоты. Аллен вздрогнул, от неожиданности не делая ни одного осмысленного, полезного движения - а Канда сделал и полезное, и осмысленное. Тюбик помады откатился куда-то в сторону и глухо брякнул о ящик. Аллен обнаружил себя носом в одеяле, сбитом в комок. Канда наваливался на него сверху, особенно сильно давил на бёдра и задницу, держал за руку - за запястье и неестественно вздёрнутый локоть. - Ты что делаешь, придурок! - зашипел Аллен. - Больно! Но самом деле он покривил душой - рука находилась в каком-то хитром равновесном положении, больно становилось только от перемены этого положения, пусть бы на жалкий миллиметр. - Ты и в бою жалуешься врагу, что тебе больно? - холодно бросил Канда. Наверное, он всё-таки щадил Аллена, потому что навалился сильнее не на руку, и так вывернутую на излом, а серединой тела на спину и, ну да, на задницу. - Нет, серьёзно, - Аллен повернул голову, вместо носа уткнулся в одеяло щекой и оглянулся через плечо, - ты понимаешь, что сейчас делаешь... своим маленьким членом? На этом месте Канда должен был выплюнуть немного яда и отстать. Но Аллен почему-то чувствовал, что если так и произойдёт - остаток пути будет ещё скучнее. Что может быть скучнее, чем так и не достать Канду? - Тебе хватит. "Что-о-а?" - подумал Аллен... уже в другом положении. Он валялся на лопатках, и сила удара о ящик на время отобрала у него способности что к движению, что к речи. Канда стоял над ним на четвереньках, прижимал оба его запястья к доскам и быстро дышал в лицо. Тяжёлые чёрные волосы, свешиваясь, прохладно трогали Аллену щёку. - Ты-то знаешь, что с такими наглыми стручками, как ты, можно сделать членом? - У тебя ничего не получится, - прохрипел Аллен, глядя куда-то вниз, между собой и Кандой. - Ты же так не дотянешься своим... Канда смотрел на его лицо, испорченное негодной, отвратительно взрослой ухмылкой, и понимал - знает. Стручок ВСЁ знает. И пошло оно нахрен - разбираться, откуда. Поговаривали, что Мариан Кросс вечно пьян и по уши в бабах... Канда не очень-то прислушивался к сплетням, а вот сейчас задумался - в каком таком духе маршал воспитывал своего выкормыша? Мухлевать в азартные игры, вроде бы, научил, ну так пороки отличаются один от другого, как сорта говна, не принципиально. - Не льсти се... - опять завёлся стручок - и не успел договорить. Канда лёг на него. Аллен понял, что легко не отделается. Чёрт, а ведь просто была охота узнать, как далеко зайдёт эта леденящая душу чушь. "Ну вот, зашла. Доволен?" - спросил Аллен сам себя, хренея от веса, тепла, жёсткости придавившего тела. Было непривычно, но переносимо и не то чтоб мерзко. Сносно. От Канды пахло человеком - чистым, в общем-то, но пахавшим на загрузке вагона. Канда больше не давил на запястья так сильно. Аллен вывернул руки из его рук, обнял его за шею - попробовать, как это. Существовало лишь две причины не орать и не вырываться: во-первых, Аллен хотел выиграть за счёт того, что Канда спасует, во-вторых - почему нет? Просто ещё одна партия. Добирай карты, повышай ставку. - Точно хочешь? - к чему-то засомневался Канда. - Главное, чтобы ты хотел, - набросил пару фишек Аллен. - Сделай, чтобы я хотел. - А как? Ничерта стручок не знал. Знал ВСЁ - и одновременно ничерта. - Закрой глаза и думай о голых девках. - Чего-о? - Аллен ещё хотел спросить, как голые девки в его, Аллена, голове повлияют на Канду, но Канда не дал - навалился, напал на рот. Аллен всё-таки закрыл глаза, потому что так близко не мог ничего стоящего разглядеть на лице Канды, и потому что Канда тоже закрыл глаза, и потому что хотелось зажмуриться, сморщиться, отделаться от губ и языка... Ооо мать вашу язык! Он так и расталкивал губы Аллену, так и лез внутрь рта, и было это как-то по-детски противно, будто пить из кружки, в которую, подозреваешь, кто-то плюнул. Аллен держал Канду за шею, мог ударить его, дёрнуть за волосы, но не сделал ничего, весь растратился на то, чтоб держать рот закрытым. Когда Аллену потребовалось сделать крохотный вдох, Канда победил. Это было скользко, душно, стыдно и совсем не похоже на то, чтоб пить воду с чужим плевком. Аллен вцепился Канде в воротник, замычал - кто его знает, что там у японцев с членом, но язык заполнил весь рот, чуть не отворотил челюсть на милю ниже, чем она должна быть. Канда отпустил Аллена, когда тот разжал и раскинул руки. Впечатлений у стручка, видимо, было навалом - лежал, широко и бессмысленно распахнутыми глазами глядя чуть в сторону, дышал ртом, осмыслял... Канда расстегнул и отложил в сторону длинный форменный плащ, стянул через голову нательную сорочку. Аллен натужно фыркнул и сжал веки. - Передумал, стручок? - Я Аллен. - Насрать. - Что Аллен или что передумал? - Ага, - Канда взялся расстёгивать его короткий китель. Аллен лежал, почти не двигаясь, только подёргивал пальцами и следил за выражением лица Канды. Потом поднялся снять форму - и поскорее опять обхватил Канде шею, неосознанно помешал разглядеть чёрную корку то ли проклятой, то ли благословенной левой руки. - Всё снимай, - заворчал Канда. Аллен неумело уткнулся губами ему под подбородок... Подумал, что этого мало, и легонько защипнул кожу, и тут же отстранился поглядеть, что за впечатление оставил - и смутился от заинтересованного, мерцающего, насмешливого взгляда Канды. - П-погоди... Давай ещё раз, только язык так далеко не пихай. Целоваться сидя было совсем другое дело. Аллену ничего не упиралось в затылок, он мог двигать головой - и двигал специально, наклонялся назад. Нравилось чувство свободы и контроль, а потом что-то поменялось, что-то стеснило затылок снова... Но это был не ящик, а ладонь Канды. Это Канде надоело, что Аллен уворачивается. То есть заметно надоело - он ещё и за спину схватил. Аллен хотел за одежду оттащить его от себя и обнаружил, что царапает по голым бокам, что между ними только один слой ткани, что тонкая тряпочка трётся и мокнет, потому что Канда часто дышит широкой грудью и потеет, как нормальный человек. - Дай сниму, отжимать же придётся, дураКанда!.. - Давно пора, стручок. - Я... - Слышал уже. - Мудак. - Пиздюк. Аллен всё уплывал куда-то и не слишком хорошо соображал, но понял, что, кажется, хочет всего этого. Чтоб так и было - жарко, малость потно, неудобно и угловато, потому что мешают то свои локти, то Канды. И вроде ничего страшного в том, чтоб сосаться с Кандой и сглатывать, уж точно, и его слюну тоже... Что там было про плевок в кружке? Аллен попробовал лизнуть Канду в шею, а потом лизал ещё, даже кусал - Канда разрешал, не возмущался. Только тискал и не отпускал далеко, норовил поплющить о твёрдого, тощего и мускулистого себя. Вверх было не выпрямиться, мешал потолок - Аллен отсиживал Канде жёсткое бедро, путался коленями в коленях Канды, тёрся... Было уже всё равно, обо что тереться и к чему прижиматься, лишь бы тёплое и достаточно упругое, чтобы, ну, это самое... - Ты сам-то понял, кого из нас дрочишь? - фыркнул Канда. Недомерок - невинная нимфа, до Канды не целованный и не пользованный - смутился, отодвинулся. Канда разул его и вытащил из штанов. Он был не то чтобы образчик эротизма, этот Аллен. Весь худой и длинный, худые длинные ноги, узкие длинные ступни - ни единой плавной, женственной, законно возбуждающей линии во всей фигуре. Белый-белый, как сахарный. "Десерт смертника," - ухмыльнулся Канда. Это голое зажатое нечто могло довести до белого каления кого угодно. Аллен понял смешок по-своему и прикрылся руками, густо краснея - впрочем, скрежет его зубов с лихвой исправлял возможное недоразумение, что, дескать, прожорливое чудовище в человечьем облике могло вдруг оробеть. - Вот злобная рожа... - Канда обнажился окончательно, отпихнул сапоги и штаны в сторону. - Ну хватит, иди ко мне. - Будто тут ещё куда-то можно деться, - Аллен глянул волком, но... пошёл. К Канде. Потому что больше было некуда. Он взял не ту карту, или Канда стал вести по ставкам, или случилась ещё какая-нибудь странная и невозможная ерунда, провал шулера, позор игрока. Одно дело - обтянутая штанами выпуклость в паху, а кожей чуть ли не обжигаться о не свой член - совсем другое. Да ещё и чей! Канды, того самого Канды, который как будто совсем не умеет чувствовать по-человечески и испытывать приземлённые, плотские желания. Сущий аскет, олицетворение долга экзорциста - и вдруг... такой. "Из-за меня?" - недоумевал и не верил Аллен. А Канда уже хватал его, гладил по спине, приподнимал под зад и мял ягодицы, снова усаживая к себе на бедро, Канда непрерывно трогал и тормошил его - руками, зубами, просто всем собой. Аллен никак не мог догадаться, что же такое Канда пытается изобразить, чего добивается, но когда улучил минутку посмотреть - увидел только то, что Канде тоже нравится. Просто хорошо делать такое руками, зубами и всем собой. - Канда... - Заткнись, - Канда опять заполнил Аллену рот языком, опять стал двигать этим чёртовым горячим и скользким языком в каком-то медленном ритме, которого Аллен слушался - и покачивался, тёрся так же в ответ, размеренно прижимая член Канды животом к его животу. Головка была влажной, и каждый раз, когда Аллен отшатывался чуть назад, мокрое пятно на животе трогал прохладный воздух - но Аллен прижимался заново, туда же, так же, и снова становилось уютно и жарко. Аллену не хотелось делать ничего кроме этих равномерных, упоительных, уже совсем не стыдных движений. Канда знал, что Аллену больше ничего не хочется. У Аллена не было опыта, чтоб хотеть больше или иначе. Опыт был у Канды - и, чёрт возьми, были желания, которых совсем не подозревал за ним глупый недомерок. - Стой, тише, тише... - зашептал Канда, не узнавая своего голоса. - Перестараешься и кончишь. - А не должен... - треклятое словечко "кончить", завершающее вопрос, Аллен проглотил со стыда, а потому и вопрос задал без интонации, одними глазами. - Просто не сразу, - как мог, успокоил Канда. - Я тоже хочу. - Что хочешь? - тряской то ли от смущения, то ли от брезгливости рукой Аллен потянулся к его паху, как-то странно отогнулся телом, освобождая дорогу руке. Так нелепо, ни разу не грациозно - но у Канды что-то сжалось под языком от одного этого зрелища. Белая кожа, жилистые бока, острый выступ кадыка на гибкой шее... Глазища - серые, странные, похожие на холодную воду. - Ты красивый, - Канда прищурился, растянул губы длинной ухмылкой, показывая кончики клыков. - Чего-оо?! - сипло выдохнул Аллен. - Дай какой-нибудь крем. - А, это... - Аллен стал чуть трезвее, полез рыться в косметичке... Сполз с бедра Канды, дурак - сразу стало холоднее. Обоим. - Вот тут... - недомерок повертел круглую банку, - для пяток. Подойдёт для пяток? Канда задумался. - Я, вроде, тебя не пяткой собираюсь. - Для лица вот... - Давай сюда. - Ты меня лицо-ом? - Лучше умолкни. Крем оказался холодным. Канда грел его - месил, месил шматок в пальцах. Недомерок сидел на коленях рядом, как-то зажался и лицо сделал такое, словно надумывал передумать. Его член - почти взрослого размера, но ровный, без узловатых вен, в светлой кожице и с розовой головкой, яркой и влажной - постепенно опускался, ложился вдоль худой ляжки. - Тц... Иди сюда, - Канда притянул недомерка одной рукой, поставив открытую косметическую баночку в сторону. Аллен обречённо вмазался лицом Канде в шею и засопел. Кажется, он не хныкал, но чёрт знает... - Я тебя хочу. Давно хотел, - приврал Канда. Врал он плохо, топорно, у него даже голос дрожал и сходил на хрип, но недомерок сразу притёрся поближе, грудью и животом, вмялся острыми коленками. Канда похлопал его по пояснице. Аллен затрясся, задышал быстро, через всхлипы. - Ну блять стручок!.. Как будто именно сейчас не хватало сырости! Аллен поднял голову, решился показать лицо... Тварёныш ржал! Красный, как вишня, с мокрыми ресницами - он умирал со смеху. - Ну говнюк, - Канда скрипнул зубами, хватая и оттягивая в сторону одну тощую ягодицу обнаглевшего в своём веселье стручка, резко вмазал горку лёгкого крема в канавку между ягодиц - чуть выше, чем нужно. - Ой!.. - стручок замер. Морская, блин, фигура с выпученными глазищами. Канда подвинул шлепочек крема ниже, нащупал крохотную сморщенную впадинку, стал гладить вокруг... Постепенно эту маленькую, неприступную со страху дырку надо было сделать шире. Но расширялись у недомерка только глаза. - Подрочи себе, - шёпотом предложил Канда. - Ага. Только не смотри, - у Аллена совсем пересохло горло, и голос пересох. На самом деле он не мог запретить Канде смотреть, не мог запретить ничерта - теряешь кураж, когда у тебя чьи-то пальцы между булок. Это было стыдно, щекотно, и заднице становилось всё жарче, и что-то там внутри сжималось ещё сильнее, чем было сжато - до непонятного, издевательски сладкого предела напряжения и чувствительности. Аллен не мог сосредоточиться на ощущениях ни в каком другом месте своего тела, не мог ничем ответить Канде, не мог связать двух слов даже в голове, не то что сказать... Он просто повис у Канды на плечах, зажмурился и шипел сквозь зубы. - Больно? Аллен замотал головой, отхлестав Канду чёлкой по щеке. Канда сделал вид, что не почувствовал. Недомерок зажимался сильнее и сильнее, дырка у него то смягчалась, то дёргалась, захватывая внутрь немного крема и подушечку пальца. Из-за скользкого Аллен с опаской ощущал себя слишком раскрытым... доступным. Хуже всего было, что у него не нашлось никакого способа контролировать себя, ну, там. Когда он мылся, например, ничего такого не происходило. "Это вообще нормально?" - засомневался Аллен - и отвлёкся, и всего на миг бросил бояться. И нечаянно втянул в себя кончик пальца. Не зная, что думать и делать, он поднял глаза на Канду - тот скалился с сатанинским торжеством. - ДураКанда... - Аллен сник. Он был побеждён, да так странно и подло, что не осталось сил на реванш. - Вот только не реви, - Канда поцеловал его в лоб, в нос... Потом было ещё много, много коротких поцелуев, медленных, сухих и мягких - а палец всё ещё был на том же месте. Канда двигал им... не больно. Опять странно, опять на издевательски сладком пределе. Алену казалось, что он теперь никогда не сожмётся - внутри всегда будет скользко. Палец Канды мешал, но помеха ощущалась как непонятное, ненормальное удовольствие. - Я вставлю ещё один. - И что я должен сказать? Заткнись и делай... Аллен сопел Канде в шею и слышал, как Канда берёт ещё крем. Аллен пытался вытолкнуть его пальцы, но только затягивал - невозможно было угадать, как напрягать живот и зад. Канда покручивал пальцами, раздвигал их, куда-то давил, и у Аллена снова встал, вот только совсем не как раньше. От другого, глубокого, не внешнего чувства приятного. - Говорю - подрочи себе. Теперь Аллен послушался, даже не оговаривая, чтоб Канда не смотрел на это. В кулаке захлюпало быстро, раньше Аллен никогда так сильно не тёк, доводя себя до разрядки - было хорошо, правда, и всё-таки жестковатые плотные рывки кулака, сжатия под самой головкой и поверх неё не утоляли найстойчивого телесного зуда. Расшевеливал ощущения и хоть как-то управлял ими один Канда. С помощью пальцев. - Такую мерзость делаешь... - прошептал Аллен, безвольно сползая с его бедра на доски. Это не сам Аллен, а кто-то другой - может, похоть - широко расставил колени, поднял зад и уткнулся лицом Аллена в скомканное одеяло. - Будет ещё хуже, - Канда зачерпнул ещё крема, пристроился сзади. Аллен думал, что всё случится быстро и прямо сейчас - но непробиваемый извращенец зачем-то стал тереться о раскрытый анус... не рукой. Аллен прекрасно чувствовал, что это скользкое, округлое, горячее и нежное - не пальцы. Оно проходилось между ягодиц сверху донизу и обратно, чуть давило на дырку, не проникало. Может, и давило-то случайно - потому что покачивался поезд. - Ты там слой крема выравниваешь? - огрызнулся Аллен. - Закуси одеяло, - предупредил Канда. Потом колючие складки одеяла как-то особенно сильно облепили лицо, в глазах стало черно - только уколы шерстинок вспыхнули россыпью искр, а сзади... А сзади не стало ничего, кроме жгучего ада. Аллен кричал, наверное - но вскоре не смог кричать дольше, да и дышать, кажется, разучился. Вдыхать было больно, только не в груди, а в животе... Нет, между ног... Нет, в заднице! - Я убью тебя! - Аллен заскрипел зубами, и ему самому казалось, что он стирает эмаль в тонкую, горькую крошку. - Ладно. Дыши, дыши, - Канда улёгся ему на спину, целуя вспотевшие лопатки. - Всё хорошо, у меня же маленький член. Так и передашь тупому кролику. - Канннннда! - Аллен рванулся, но Канда удержал его руками - такими сильными, точно они состояли из стали и работали на гидравлике - и коротко ударил бёдрами. Новая боль обдала Аллена от задницы до корней волос и зубов. Он никогда не думал, что его укротят болью, как дурной дрессировщик укрощает агрессивное животное, но сейчас больше не хотел дёргаться - нет, пока Канда так легко может разворотить в нём яму размером с ад. Если бы Аллен ладил с каким-нибудь богом, то молился бы, чтоб всё скорее кончилось. А оно всё не кончалось... но и не продолжалось. Постепенно боль перестала так жечь и рвать, Аллен сумел различить другие ощущения - дыхание Канды, тяжёлое и глубокое, тепло его голой кожи, испарину, поглаживания по животу. Эти поглаживания действовали по-колдовски - член в заднице прекратил быть орудием пытки, чувствовался лишь как горячая распирающая затычка. От натяжки у Аллена пульсировали внутренности, но он не умирал и не был ранен. "Это что... всё? Правда не больно?" - не веря себе, Аллен попробовал осторожно пошевелиться. Было болезненно... И всё равно уже не так. - Канда, это... - Аллен сглотнул. - Можно. - Уверен? - горячим-горячим дыханием обдало ухо, из-за этого по коже головы и шеи разбежалось зябкое покалывание. Аллен глубоко вздохнул, по-новому ощущая наполненность, растянутость и прочую неизведанную пошлятину. - Уверен. Канда плавно двинулся. Первые же толчки члена в глубину несчастной, непривычно распяленной задницы снова размазали весь оптимизм Аллена - он напрягся до совершенно деревянного онемения во всём теле, чтобы остаться на месте, не сорваться и не удрать из-под напористого и бесстрастного забивальщика, чтоб его, свай! Член Канды тупо бился в одно и то же место, что-то там тянул и мучил. Аллен фыркал, ждал, чтоб полегчало - и никак. Канда добросовестно, механически безупречно, как маятник, вставлял ему. - Ты раньше-то это пробовал? - не выдержал Аллен. - Я скорее обделаюсь, чем кончу... Канда остановился, грубо сбитый с пойманной волны. Как было подоходчивей объяснить стручку, что сейчас он должен молчать и сжимать задницу? - Одни проблемы с девственниками... - Нет девственника - нет проблем? - огрызнулся Аллен, которому стремительно захорошело от того, что твёрдый настырный причиндал Канды не выворачивает кишки наружу. Канда цыкнул сквозь зубы и подобрал Аллена с досок. Хамовато, но основательно - под грудь, почти обнимая... Совсем обнимая. Он не вынул член, а сел сам и усадил Аллена на этот чёртов член ещё глубже, и это могло быть очень хреново - но пока Канда не трахал, казалось терпимо. - Давай, дыши. И Аллен стал дышать. Каждый вдох заставлял его всем нутром сильнее и чётче ощутить чужой стояк внутри - не внутри одной только задницы, а внутри себя всего. Канда не делал ничего, только обнимал и медленно водил то подушечками пальцев, то ногтями по груди, животу, плечам, шее... Это не прерывалось и не прекращалось, постепенно отвлекало от то внутренних ощущений в пользу внешних, таких осторожных и щекочущих... Это даже как-то примиряло с неописуемым чувством насаженности по самые миндалины. Аллен расслабился, откинул голову Канде на плечо. Канда положил грубоватую руку ему на пах. От беспардонности Аллен вздрогнул, от внезапно приятного тепла - бездумно подвинул бёдра шире в стороны. Канда и не думал ему дрочить, всего лишь терпеливо перебирал и катал пальцами мошонку, приподнимал, всё теми же бесстыжими и юркими пальцами доставал дальше между ног, а дальше было чувствительное, напряжённое место, была расширенная и занятая членом дырка, ещё час назад бывшая негодной для таких упражнений. Мягко, немного шероховато прикасающиеся пальцы раздражали кожу, Аллен не мог не обращать внимания, как его трогают там - не было неприятно, или холодно, или больно. Сначала ласка вызвала лёгкий зуд удовольствия, потом странный, стыдный приток знакомого и сладкого возбуждения. Аллен повернул голову, отираясь о Канду затылком, ухватил губами нижнюю кромку челюсти. - Теперь хорошо? Канда не слишком ждал ответа на словах, но хватило ещё одного приязненного поцелуя в челюсть. Он попробовал подвигаться снова - всего лишь покачал бёдрами, вмазываясь лобком в белый худой зад недомерка. Недомерок охнул и ухватился руками за его предплечья. Канда поцеловал его в уголок открытого, шумно дышащего рта, в сам покрасневший и пересохший рот... Недомерка так свело изнутри, что и шевелиться было не обязательно - Канда фыркнул, с силой нажал ему на живот, задерживая мгновение. Стручок захрипел, царапая Канде ляжки, вот только не от себя отцарапывая, а к себе... К себе! - Больше хочешь? Слишком маленький? - в запоздалом мстительном веселье Канда шарахнул недомерка бёдрами, и недомерок взвыл - только совсем не от боли. Надо быть круглым идиотом, чтобы не расслышать, больно ему или хорошо... Захотелось завалить его на дурацкое скомканное одеяло, выбить голос ещё. Канда сдержался - был и другой способ. У стручка опять встал - нежная, сочная розовая головка его члена просилась в кулак. - Быстрее, дураКанда... Канда швырнул его вниз, когда в самом его дыхании перестал слышать что-то кроме этого охрипшего "Быстрее!", когда не осталось сил терпеть, держать себя в руках, думать об удовольствии или хоть сохранности недомерка - осталось только шкурное, личное, мощное: разбить, расплющить, не отдавать никому другому. Только один, только сам, моё!.. Недомерок дрыгался, извивался как сколопендра, царапался и орал - и хорошо, что лежал, подмятый, на животе. Ведь лежал? Спустя несколько минут блаженного забытья Канда обнаружил его не под собой, а рядом. Недомерок широко разбросил ноги, острые белые колени смотрели в потолок. Сам он тоже смотрел в потолок - в крышу вагона. Канда смотрел на него и молчал. Что тут скажешь? - Юу! Аллен! Вы блять где?! Недомерок сжался, вытаращился Канде в лицо. - Чертовски вовремя, тупой кролик... - громко заворчал Канда. - Что тебе нужно? - и добавил Аллену одними губами, - одевайся... Лави, грохоча, возился где-то за горами ящиков и чемоданов: - Беда! Этот хрыч - настоящий извращенец! Бежим! - Куда? - протянул Канда, напяливая штаны. - Охота бежать - спрыгни на ходу. Надеюсь, свернёшь шею... - Он сказал: "Ваш блондинчик - сладкая штучка!" - заорал Лави. - Сладкая, блять! Валить надо! - Надо, - Канда хмуро застегнул форменный тренч. - Стручок прыгает первым.