Семейное Дело

В мастерской Делла Конагера чёрт сломит не только ногу, но и все остальные конечности, включая хвост. К счастью, Генрих был простым человеком, пускай и с плохим зрением, но в меру аккуратным и внимательным. В царство повелителя металла он заходил редко; обычно это Инженер наведывался к нему в гости с гитарой и холодным пивом. Сама комната была небольшой, и в ней царил хаос, который у настоящих гениев называется «идеальным порядком». Вдоль стен стояли стеллажи с многочисленными коробками, висели старые и новые чертежи, а на полу иногда встречались мятые детали. Без хозяина мастерская выглядела не так уютно и хорошо, несмотря на родной запах машинного масла. Едва не запутавшись в связке проводов, Медик нерешительно двинулся к верстаку, заваленному миллиметровкой, огрызками карандаша, тетрадями и прочим барахлом. Перед этим он тщательно осмотрел всё помещение в целом, но не обнаружил ничего подозрительного. Никаких следов насилия и других странных вещей. Уж если играть в детектива, то играть, как следует. Хотя… может, кто-то просто хорошо замёл следы? Надо будет притащить из лаборатории нужный инвентарь и выяснить. Воспитание не позволяло Генриху вот так запросто начать рыться в личных вещах друга и товарища, который несчётное количество раз прикрывал ему спину. Даже имея одиннадцать докторских степеней с непроизносимыми названиями, сам Делл Конагер был открыт и прост, как мычание; всем казалось, что у него нет секретов от мира и команды, но врач подозревал, что в его столе можно найти много чего интересного. Такого, к чему он, например, готов не будет. Ведь недаром техасец всегда запирал мастерскую, когда находился за её пределами. Но Инжи делся чёрт знает, куда, и стоило поискать хоть какие-то зацепки, даже рискуя напороться на личные тайны механика. Не без презрения к себе Медик начал обыск. В первом ящике верстака обнаружился набор всевозможных инструментов пополам со всяким рабочим хламом. Ничего примечательного. Второй еле открылся из-за кучи новых чертежей, на этот раз — с оружием. По большей части Делла интересовали те, что имели необычный эффект, вроде Помсона или Линчевателя Скота. Каждая деталь была нарисована до боли подробно, а поля пестрили чужим размашистым подчерком. Здесь тоже нечему удивляться. Зато третий ящик оказался с маленькой панелью управления в верхнем углу; она была впаяна намертво. Что-то вроде самодельного сейфа, не иначе. Кнопки слегка потёрлись, края еле заметно потемнели, значит, Инжи давно и часто им пользовался. Тут Генрих надолго впал в ступор, взятый в плен моральной дилеммой. С одной стороны, он потом не сможет смотреть в глаза механику с чистой совестью. С другой, его распирало любопытство. Быть может, как раз из-за того, что хранилось в сейфе, техасец и пропал? Но чтобы это выяснить, требовалось ввести код. И неизвестно, что будет, если ввести его неправильно. В лучшем случае Медика просто шибанёт разрядом, в худшем… он даже боялся предположить. В итоге, посидев на полу и понюхав ещё немного машинного масла, доктор, скрепя сердце, всё-таки решился влезть в чужие тайны. Всё равно жизнь — она как бумеранг. Так что за свои грехи он точно расплатится позже, и по полной программе. Немец тщательно соображал минут пять чистого времени, не отрывая взгляда от панели. Кнопки были стёрты равномерно, значит, Конагер довольно часто менял код, а любимых чисел у него было великое множество. Мысленно простонав, Медик ещё раз окинул взглядом мастерскую в поисках хоть какой-то помощи. Первым, что попалось в поле зрения, был хорошо знакомый красный чемодан, из которого всегда появлялись турель, раздатчик или телепорт. На нём красовалась цифра 24. Скептично хмыкнув и пожелав удачи самому себе, Генрих аккуратно нажал две кнопки. Ничего не произошло. Только где-то в недрах комнаты звякнул КПК постройки, оповещая владельца о попытке взлома. Чувствуя себя полным идиотом, Медик тут же ввёл цифру 23, повинуясь каким-то своим невероятным идеям и ни на что толком не рассчитывая. Замок щёлкнул, и ящик выдвинулся на полсантиметра. Затаив дыхание, немец медленно потянул ручку на себя; внутри обнаружились металлическая коробка, пухлый альбом с тёмной обложкой и старая папка без подписи, зато с верёвочками. Естественно, внимание привлекла коробка, но там лежали всего лишь личные документы Делла вроде паспорта и водительских прав. Закрыв крышку, Генрих взял в руки альбом. На первой же странице его встретила фотография какого-то мужчины во весь рост, очень похожего на Инженера, но всё-таки немного другого. Он улыбался, и забавные морщинки скопились в уголках белозубого рта. Немного прищуренные глаза хитро глядели на Медика из-под потёртой каски. На комбинезоне ясно выделялась нашивка Mann Co с надписью BLU. Что ж, Делл не раз упоминал, что работа досталась ему по наследству, только по известным причинам не говорил, что его отец, оказывается, заключал контракт с Блутархом. Пролистав дальше, немец начал тихонько улыбаться. Альбом рассказывал о многих счастливых моментах в семейной жизни Конагеров. Тут же была и мать Инженера — низенькая, полненькая, но совершенно прелестная весёлая женщина с вьющимися густыми волосами и бесконечно нежными чертами лица. Не удивительно, что столь интимную вещь техасец запер от греха подальше: попадись она, например, Солдату, и базу бы потрясла громкая лекция о слюнтяйстве. К концу начали попадаться фотографии самого Делла, большей частью цветные, но их было меньше всего. А одну вообще вынули в такой спешке, что на странице остался лишь оторванный уголок. Решив на всякий случай запомнить эту деталь, Медик, наконец, взялся за папку. С опаской оглянувшись на дверь, он сел за стол и торопливо развязал нехитрый узел, откинув обложку. И единственное, что он понял, глядя на содержимое — его докторский подчерк просто идеален по всем параметрам. Бумаги в папке были разного возраста, но каракули формул и чудовищно гигантских вычислений пестрели с одинаковой неясностью. Детальные рисунки каких-то массивных коробок с циферблатами, похожих на машину респауна, мало спасали положение, поскольку подписи оказались такими же каракулями. На старых пожелтевших листах красовались знакомые турели всех трёх уровней, раздатчик и телепорт, а дальше шёл сплошной мрак для непосвящённого. Медик был готов спорить на месячную зарплату, что Инжи специально писал как курица лапой, чтобы сохранить свои технические тайны от возможных посягателей. Ну, или просто торопился в порыве вдохновения. Помимо физических формул часто попадались и химические расчеты. Кончалась вся эта заумная повесть новой порцией подробных рисунков. Устройство неясного назначения всё уменьшалось и уменьшалось в размерах, меняя дизайн и описание. Конечный вариант представлял собой небольшую шестиугольную пластинку с множеством тонких шлангов, уходивших прямиком под кожу человеческой руки. Рисунок венчали два единственных понятных слова во всём трактате: «Успех, ю-ху!» Генрих довольно тесно общался с Конагером в нерабочее время, но ни разу не замечал, чтобы товарищ мастерил что-то похожее. Вполне возможно, что техасец только недавно закончил расчёты и ещё не приступал к воплощению задумки в реальность. Если бы он работал по ночам, Медик бы услышал, поскольку мастерская была очень близко к лазарету… и чёрт, и всё-таки непонятно, что это за механизм и кому он понадобился. Ответы знал только Делл, которого похитили неизвестным науке способом. Аккуратно собрав листы в стопку, Генрих принялся дальше изучать содержимое. К своему удивлению, в папке лежало несколько очень старых вырезок из газеты «Гравий-Стрит Джорнел». Среди колонок текста техасец выделил некрологи в самом конце страниц, оповещавшие читателей, что его дедушка Радиган Конагер и отец Финеас Конагер — оба «талантливые инженеры и гениальные изобретатели» — ушли из жизни. Однако, пролистав бумаги дальше, Медик наткнулся на подозрительно похожие статьи о загадочном исчезновении обоих великих предков Инжи незадолго до их смерти. Никаких детальных подробностей пресса не предоставила, но тем не менее в голове звякнул тревожный колокольчик, а сердце забилось чуть быстрее, едва немец прочёл текст до конца. Чёрт, значит, Делл действительно в большой опасности, и респаун вряд ли сможет его выручить…, но что они могут сейчас сделать? Они не знают ровным счётом ничего! Никаких зацепок, никаких предположений, где он теоретически мог сейчас находиться… Медик сжал губы в бледную полоску. В данный момент он ненавидел себя и команду за откровенную беспомощность. Помимо этого в душе нарастала тихая паника, угрожая перебить голос здравого смысла; пугающая картина с мёртвым техасцем маячила перед мысленным взором куда настойчивее, чем час назад. Желая отвлечься от вспыхнувших эмоций, Генрих наконец добрался до дна папки, где лежал распечатанный конверт с каким-то письмом, но сверху вдруг заорали знакомым голосом: — А-а-а-а-а! Не надо! Только не огнемёт! Уберите поехавшего, пошалуйшта! «Dummkopfs!», — мысленно выругался доктор, быстро засунув документы обратно в сейф и со всех ног бросаясь на помощь. — «Вот только этого сейчас не хватает! Я же вроде ясно сказал им просто поинтересоваться, а не устраивать допрос с пытками!»