Семейное Дело

К счастью, Медик успел вовремя. До того, как Синий Шпион стал трупом Синего Шпиона. Страдалец обнаружился привязанным к стулу и в весьма плачевном состоянии: маска пропиталась кровью, губы разбили, а один глаз украсили здоровенным фингалом. Шпион хрипел и задыхался от сильного удара в живот, не среагировав на появление доктора. Хэви угрожающе хрустел пальцами, Пиро сжимал рукоять огнемёта, выпуская пропан по капле и грозя спалить всю базу, а Разведчик больно тыкал в пленника обрезом, злобно бурча под нос: — Ну чё? Будем говорить, а? Будем? — А ну прекратили! — не хуже Солдата рявкнул Генрих, и все сразу удивлённо повернулись в его сторону. Шпион молча поблагодарил его взглядом и снова уронил голову на грудь. — Почему это? — возмутился Скаут, но тыкать перестал, потому что одно дело — связанный враг, а совсем другое — свободный и злой Медик, несмотря даже на то, что свой. — Потому что я не говорил «притащить сюда кого-нибудь и начать его бить»! Сейчас перемирие! Вы хотите лишних проблем с Администратором? — Доктор, он что-то знает, — угрюмо ответил Пулемётчик. — Смотри, что мы нашли у него в пиджаке. Между толстых пальцев сверкнуло что-то плоское, а затем врач понял, что это снова фотография. На ней был Инжи без каски и своих вечных тёмных очков, зато с гитарой и пивом. Он сидел на поваленном бревне, и свет от костра мягко падал на его широкое добродушное лицо. Пожалуй, доктор ещё никогда не видел Конагера таким счастливым и довольным жизнью; техасец смеялся, и широкая улыбка от уха до уха делала его на несколько лет моложе. Вся его фигура так и лучилась каким-то запредельным счастьем от простой вылазки на природу. Но не это привлекло немца; взгляд сразу же зацепился за оторванный уголок, который, очевидно, остался в недавно найдённом альбоме. Что ж, это в корне меняло дело. Медик закатил глаза к потолку, давя в себе желание громко и отчаянно завыть. Господи, ну почему, почему в каждой интриге находится место для Шпионов? Как же они надоели, эти самые Шпионы, которые вечно суют свой нос во все щели, где есть хоть намёк на тайну! И нет бы свой, Красный, он ещё терпим, но эта зараза, достающая всех на поле боя!.. Делла, кстати, она доставала в первую очередь. Хотя, в последнее время что-то всё меньше и меньше, переключив своё внимание на других Красных, что было довольно странным… Нет, Синий не пренебрегал своими обязанностями, а просто начисто выкинул из них порчу техники и её Красного владельца. С чего бы это? — Худда-худда! — презрительно замычал Пиро, ткнув оружием в чужое плечо и слегка опалив его. — Отштань, шкотина! — мгновенно отозвался Спай, дёргаясь и плюясь в наёмников выбитыми зубами. — Я нишего не шнаю! — Эфо фыф ффоеф фафуфке раффкафыфать буфеф! — Вот именно, чувак, хоть я и нихрена не понял! — Заткнитесь, bitte, — твёрдым голосом велел он и в тишине принялся развязывать Шпиона, чем несказанно удивил всех присутствующих. — Док, ты же это… его терпеть не можешь, — растерянно выдавил Скаут, пока немец в обнимку с Синим медленно двинулся прочь из комнаты. Останавливать парочку никто не решился. Жертва насилия хромала, морщилась, но безропотно следовала за доктором, с ненавистью зыркая влажным глазом на мучителей. Генрих не стал пояснять товарищам, что он, во-первых, принципиально давал клятву Гиппократа, а, во-вторых, хотел поговорить с врагом наедине. Да, он был от Спая не в восторге, но вряд ли это чувство можно было назвать откровенной ненавистью. Скорее, обычной неприязнью, которая в нужный момент легко сменялась холодным нейтралитетом. Просто они не очень хорошо знали друг друга вне боя, где врач часто терял убер из-за ножа в спину, а дорогой костюм резали пилой вместе с его владельцем. В медблоке Шпиона водрузили на кушетку и принялись щедро поливать из лечебной пушки. Не прошло и минуты, как обычный презентабельный вид лазутчика был восстановлен. — Спасибо, — искреннее поблагодарил он, разминая вставшую на место челюсть, и вдруг понял, что ему в лицо направили дуло личного «маузера». Пусть на рейдах Медик и не носил огнестрельного оружия, но пользоваться им во время отдыха никто не запрещал. — Ох, ну зачем эти эффекты? — Шпион обречённо вздохнул, думая, что уйти с базы Красных на собственных ногах ему всё-таки не дадут. — Как ты получил эту фотографию? — жёстко и без прелюдий начал Генрих, потому что со Спаями по-другому бесполезно. — Тебе это знать необязательно. В лазарете раздался щелчок взведённого курка. — Хорошо. Слушай сюда. Если я спрашиваю, значит так надо. У меня свои методы. Будешь нести всякую чушь, и я прострелю тебе колени. Или что-нибудь ещё стратегически важное. Потом залечу и прострелю опять. Патронов у меня много, и времени тоже. Наш Инженер пропал… — Что значит «пропал»?! А дальше Медик узрел чудо природы, достойное занесения на скрижали истории: Спай на секунду потерял над собой контроль. Пожалуй, трудно было представить себе более искреннего беспокойства в чужом голосе. Каким-то чудом вражеский лазутчик всего тремя словами передал такую гамму чувств, что по коже побежали мурашки. Глубоко в чужих глазах огоньками вспыхнула тревога пополам с растерянностью, но сейчас же погасла, и Шпион снова стал самим собой. Но только не для Красного доктора. — Сегодня утром Делл куда-то исчез, и знаешь, что? Я подозреваю, что вы, Синие, к этому причастны. — Нет, доктор, — Шпион мотнул головой с такой энергией, что хрустнули позвонки. — Мы его не трогали. Нам не нужны проблемы с начальством. Грянул выстрел, и он закричал от боли, хватаясь за колено; даже сквозь перчатки просочилась скользкая и липкая кровь. Сам же Медик хранил ледяное спокойствие. — Я тебе не верю. Ты следил за Конагером, и следил тщательно. Он прятал альбом, откуда ты нагло стащил эту фотографию. Зачем она тебе? Для кого ты вынюхивал, чем занимается Делл? Спай промолчал с железным упрямством человека, которому есть, что скрывать. Разумеется, Генриху это не понравилось, и вторая пуля пошла в расход. Лазутчик стиснул зубы, тяжело дыша и обливаясь холодным потом; второе колено взорвалось свежей порцией боли. — Не советую упрямиться. Будет хуже, обещаю. — Иди к чёрту, — прошипел Спай, стараясь не упасть в обморок, потому что перед глазами стремительно темнело. — Я сказал тебе правду. Я понятия не имею, куда делся ваш техасский гений… ТВОЮ МАТЬ! Третий снаряд прострелил бок, угодив в печень. В ушах зашумело, а сознание начало стремительно покидать тело, не перенеся издевательств; Спай уже обрадовался тому, что вот-вот окажется у себя на респауне, но лечащий луч вовремя подхватил его, лишая возможности умереть. Пули выпихнуло обратно, все раны быстренько затянулись, приводя страдальца в чувства. — Что ж, раунд два, — невозмутимо пожал плечами Генрих, вставляя новую обойму. Ему вдруг пришла в голову неуместная ехидная мысль о том, что он совсем недалеко ушел от злых и борзых нацистов, но сейчас допрос был ради дела, а не ради бессмысленного издевательства. В отличие от Пиро и Солдата, Медик не фанател от дополнительного насилия, пускай оно требовалось в отдельных случаях. — Вопросы те же. Итак? Шпион тяжело вздохнул, открыл рот, но потом замер, кусая губы. Кажется, до него дошла вся серьёзность намерений доктора. Последний же скрестил руки на груди, терпеливо выжидая откровений. В том, что они будут, сомневаться не приходилось. — У нас… были отношения… — наконец, тихо-тихо выдавил из себя лазутчик, и Медик в изумлении поднял брови. Если честно, то он предполагал услышать что-нибудь другое. Что-нибудь более заковыристое и невероятное. Но интриги и романы были вполне в духе всех Спаев, так что Генрих решил поверить. Чёрт возьми, скорее всего, так оно и было, учитывая странное поведение Спая на поле боя. И тогда это опять же меняет дело. И в лучшую сторону. — Серьёзно? — Ну, ладно, костоправ хренов, у меня были отношения! — Шпион резко повысил голос, в гневе сжимая кулаки и сверля доктора ненавидящим взглядом; тому даже стало не по себе. — И теперь есть! Только всё безрезультатно! Доволен, фриц? Может, ещё посвятить тебя в подробности моей личной жизни? — Да, было бы чудно, — кивнул врач, с трудом игнорируя провокационное обращение. — Но прежде чем злиться, ты вот что пойми: у нас одна задача — найти и спасти Инжи. Меня не интересуют твои любовные неудачи. Мне важно услышать, что ты выяснил за последние несколько дней о его деятельности. Если он тебе так же дорог, как и нам, то сейчас у тебя есть шанс помочь ему по-настоящему. Медик отложил пушку в сторону, и Шпион медленно расслабился. Честно, он и предположить не мог, что его слова воспримут так спокойно и адекватно; далеко не всем наёмникам приходилась по вкусу такая правда. Кажется, врач был неплохим человеком, несмотря на свои жёсткие методы. Более того, он был прав. Делл Конагер нужен им обоим, и гораздо логичнее объединить усилия в его поисках. Прочистив горло и успокоившись, Шпион с позволения доктора вытащил сигарету и начал рассказывать.