Black Tide

Голодная луна щербато скалится, слабо освещая дремучую чащу. Она слепит Гатса своими бледными лучами, раскрашивает мокрые пятна на руках в алый. Могильно-влажная земля кажется мягкой уставшим мышцам, сухой шершавый ствол раскидистого дерева упирается в спину. Свежие раны болят и ноют, но метка жертвы затянулась и уже не кровоточит, а значит, можно хоть ненадолго расслабиться, вырвав себе еще один день у самой смерти, у дьявола… Или, прикажете называть его богом? - Ты просто бешеный пес! Что ж, он действительно такой сейчас. Отчаявшийся. Одинокий. Потерявший все. Ничего не чувствующий, кроме боли. Ничего не жаждущий, кроме мести. Лишенный последнего лучика надежды. Единожды ступивший во тьму и затянутый ею в самую глубину, в самое сердце ужаса и страха. - Я думаю о них. О своих товарищах. Я уже не тот, что был раньше.. О да, он думает. Он еще как думает! Каждую ночь, каждый день, каждый вечер, продираясь сквозь заснеженные заросли колючих кустов, промокая в ледяной воде горных рек, сражаясь со слабостью собственного тела, когда сознание ускользает, но нельзя выпускать из рук меч – он помнит. Минуя крупные города и крохотные, затерянные в дремучих лесах деревушки одну за другой, он не может забыть их лиц. Он не может забыть ту гложущую пустоту внутри, он не может ничем ее заполнить, и ненависть не способна исцелить его сердце, но это единственный шанс выжить, единственная тяга к жизни, единственная причина выносить эти муки снова и снова. Ради того, чтобы однажды сойтись лицом к лицу с ним. Он больше не может спать, потому что видит ночами одну и ту же картину, которую хочет забыть пусть и ценой своей жизни, но не забудет. Он ненавидит и проклинает Гриффита, он разорвет на куски его тело, искалечит душу, утопит в боли, насладится местью сполна, хоть это и не сможет никого вернуть. А еще он спросит Гриффита: планировал ли тот предать Ястребов с самого начала? Не за тем ли сходился с ними так близко, чтобы подготовить жертву? И что будет потом – не важно. Все равно нет никакого будущего. Ткань реальности нарушена, Каска никогда не станет прежней, и чудовища не отстанут от него из-за смерти всего лишь одного Фемто. Главное – это сейчас и здесь. Пережить еще одну ночь, прожить еще один день, разжигая в себе жажду крови, чтобы потом бороться снова. Гатс крепко обнимает огромный клинок, как единственное во всем мире, в чем он уверен. Сжимает крепко рукоять мозолистой ладонью, покрытой кровью, и мелко дрожит изнутри, чувствуя, как чернота поглощает самую его суть, а голоса людей – его людей, его отряда – гаснут в голове, растворяясь в потоке отчаяния.