heartbeat

Вот оно и случилось. — Адриан... Не думал же он, что вечно сможет играть зрячего? Пора было вернуться в реальность. В суровую реальность, где голос Ледибаг, его верной боевой подруги, дрожит от чувства, которое Адриан ненавидел больше всего. Жалость. Ледибаг его жалеет. Наверное, на этом можно было сворачивать спектакль. Развернуться, спрыгнуть с крыши, передать камни какому-нибудь первому встречному и уехать одиноким рыбаком в Финляндию. Никогда не вспоминать о шести месяцах жизни, когда мир был практически виден. Коту очень захотелось так сделать. Он не стал. — Адриан, — не отрицал он. — Приятно познакомиться... еще раз. — Как ты... Почему ты... — Леди судорожно вдохнула, словно пытаясь не заплакать. — Ты же слепой! Его вдруг накрыло раздражение. Адриан всегда знал, что все так и будет — его секрет раскроется, и Ледибаг перестанет относиться к нему, как к равному, начнет опекать, суетиться, спасать. Ему не нужно, чтобы его кто-то спасал. Не когда он Кот. Теперь же самая удачливая девушка Парижа, дружба с которой для него всегда была глотком свежего воздуха, стала такой же, как все. Сочувствующей. Псевдо-понимающей. Сожалеющей. Поэтому он лгал, поэтому притворялся — что он был бы за герой, решив, что Леди, заботящаяся о слепом Коте важнее, чем Леди, защищающая людей? — Пожалуйста, не устраивай из этого... — Ты сбросился с крыши, чтобы спасти меня, потому что не видел, куда летишь. — ...трагедию. Девушка протянула руку, пытаясь снять с него маску, но Нуар дернулся, отступая. В маске не было смысла. Леди уже знает, кто он такой, скрывать нечего, — но не может отделаться от мысли, что пока его лицо скрыто, он для нее все еще Кот, а не слепой мальчик в нелепом костюме, почему-то решивший, что из него выйдет герой. — Как ты вообще решил, что можешь это сделать? — глухо спросила Ледибаг, скрещивая руки на груди. Ему захотелось смеяться, но горло сдавило. Вот и вся ее вера в тебя, Котик. — Представь, моя Леди, что ты много лет живешь в полной тьме. Взрослеешь, учась отличать людей не по цвету глаз, не по форме носа — по их сердцебиению; страдаешь от приступов гнева и панических атак, потому что воспоминания об аварии возвращаются в самый неожиданный момент. И тут в твоей жизни появляется... квами, демон, да хоть сам дьявол с контрактом на твою жалкую душонку — какая разница? И он предлагает тебе побыть героем, в принципе, даже не особо стараясь убеждать — не знаю, как тебя вербовали, но Плагг вел себя просто отвратительно, — Адриан усмехнулся, вспомнив, как кот нарезал по его комнате, сбивая все с полок. — Ты бы отказалась, поняв, что почти не сожалеешь о слепоте? Кто бы отказался? — Это опасно, — возразила Ледибаг. — Ты едва не умер. — Да ладно? — с досадой воскликнул он. — Я едва не умер? Ты каждый раз калечишься больше, чем я, потому что вплотную подбираешься к акуме. Скажи мне, что у тебя нет ни одного шрама, с которым не справляется твое чудесное исцеление? Она молчит. Разумеется, она молчит. — Это и есть вся разница, моя Леди. — Ох, прекрати меня так называть, — раздраженно говорит она, хватая Адриана за запястье и прикладывая его ладонь к своей щеке. — Узнай уже меня! Чувства Кота Нуара не подводят его даже в перчатках. Он всегда считал мед и мяту противоположными запахами — боже, это в какой-то степени даже смешно. Но в этом есть смысл, разве нет? Будет ему уроком. Он слишком полагался на свое альтер-эго. Был слишком самоуверен. Слишком... слеп? — Нечестную игру ведешь, — выдыхает он, отнимая руку, чтобы потух огонь ее черт в его личной темноте, — принцесса. Он сидел с Ледибаг за одной партой. Надо же, как тесен мир. — Алья знает? — почему-то это первая мысль. Почему-то именно это сейчас важно. Если он использует Катаклизм, чтобы исчерпать свою трансформацию, и сделает из этого оправдание своего позорного бегства — это повредит его образ рыцаря в сияющих доспехах? — Никто, кроме тебя. Лучше бы Алье. Лучше бы в интервью для Ледиблога на весь чертов Париж. Кому угодно, только не ему. У него всегда были проблемы с принятием правды. Как будто теперь у него есть выбор. — Думаю, мне пора, пока я не наговорил тебе гадостей, которые навсегда разрушат наши отношения, — сказал он и, не дожидаясь ответа, скрылся. Такая теперь между ними будет честность? *** Плагг снимает трансформацию, как только ступни Адриана касаются пола его комнаты. — Если ты сейчас снова начнешь крушить все, что под руку попадется... — Я не... крушу все, — Адриан морщится, усаживаясь там же, где стоял. — Ну, разбросанные книги явно говорят о другом. Хотя согласен, обычные книги в комнате слепого — это издевательство. Он хотел было развить эту мысль, но, видимо, даже Плаггу стало ясно, что Агрест не в настроении для шуток. — Может, ты и прав. Я разрушаю все, к чему прикасаюсь. В каком-то смысле, это его работа. Он же чертов Кот Нуар. Катакли-и-изм... Когда он дотронулся до ее лица, она плакала. — Попробуй на секунду выключить королеву драмы и подумать? — предложил квами таким тоном, что Адриану захотелось ему врезать. Она открылась ему, потому что не хотела лгать? У нее ведь была такая удобная двойная игра. Что ты думаешь о паре Ледибаг и Кота Нуара? Разобьешь ей сердце, и я разобью твое лицо. Можно было прятаться за этим очень долго. Господи, это все просто бессмысленно. — О чем подумать, Плагг? Что я слепой влюбленный идиот, чью супергеройскую личность раскрыли? Что Леди и Мари — один человек? И судя по ее реакции, она явно сменит свое ко мне отношение. Чего ему точно не хочется. Стоп, он только что сказал — влюбленный? — Или что она волнуется, потому что ей не плевать, — предположил Плагг. — Или что твой бедный недооцененный друг, помощник и советчик умирает от голода, а ты тут сидишь, страдаешь, девушка узнала, что он слепой, видите ли, какая великая тайна! Иногда Адриан кормит его только для того, чтобы он заткнулся. *** Следующие два дня они не разговаривали друг с другом вообще. Адриан демонстративно игнорировал ее довольно красноречиво бьющееся сердце — как будто Маринетт постоянно немного испугана. Как будто очень сильно о чем-то сожалеет. Или усиленно пытается с чем-то смириться. Нино и Алья ненавязчиво пытались вызнать у каждого, что происходит, но вразумительного ответа не получали. На второй день Алья, святая душа, не выдержала, в буквальном смысле прижала их к стенке и потребовала объяснений. — Она довольно неплохо выпытывает секреты, — поздравил их с концом света проходящий мимо Нино. — У вас нет шансов. Спасибо тебе, друг, за поддержку. На третий день Мари поприветствовала его, закрыв ему глаза ладонями, мол, угадай, кто это. — Ледибаг? — предположил он, едва удерживаясь от возгласа вроде "Ты закрыла глаза слепому? Ты серьезно?!" — О-о-окей, ты все еще злишься. Злюсь? — Я просто много думала, и... Не скажу, что я вообще не против мысли, чтобы ты вслепую гонялся за злодеями, но если ты против того, чтобы я тебя защищала, хорошо. Это ему сейчас не показалось? — Но собаку-поводыря тебе лучше завести. А, нет, все в порядке. — Мне не нужна собака, — фыркнул Адриан, развернулся и врезался в шкаф. — Разумеется, — Маринетт вздохнула и помогла ему встать. Алья и Нино где-то в конце коридора дали друг другу пять. Спелись, не иначе. Вечером Агрест остался дома, практически дежурил у телефона, ожидая новостей от Феликса, но тот молчал. Наверное, Габриэль все-таки ему не по зубам. Хлопнуло окно, резко запахло медом и дождем — надвигалась гроза. — Если в комнату залетает божья коровка — это к удаче? — Просто если бы я карабкалась по стенам, как Маринетт, это было бы подозрительно. Да Париж уже давно ко всему привык.