can you feel my heart?

      — Монумент из золота?       — Ага.       — Обсыпанный стразами и обёрнутый во флаг?       — Да.       — И вечно играющая «Free bird»?       — Конечно, детка.       — Если бы мне поставили монумент, я бы хотела, чтоб там играла «Gods and monsters». Но только в исполнении Джессики Лэнг.       С Бруклинского моста открывается чудесный вид, особенно ночью. Особенного с самого его высокого участка. Особенно в компании немного неуравновешенного симбиота-антигероя. Но признать факт того, что Клетус нашёл идеальное уединённое место, Терезе всё-таки пришлось. Сделав своеобразный гамак из красной паутины, Карнаж затащил на самый верх экс-балерину и в полной мере довольствовался необъёмной лаской, тоннами льющейся от Матери Терезы. В перерывах между весьма страстными поцелуями, рыжие разговаривали и пили дешёвое вино за два доллара прямо из горла. Он из её горла, а она из его.

***

      На следующий день Тереза видит в новостях сообщение от некоторых злодеев, в числе которых сам Локи, Мистик, Домовой, Саблезубый... и Карнаж, клыкасто улыбающийся всем телезрителям. Она знает, что в последней заварушке на Манхэттене они играли роль героев. И что все они теперь творят добрые дела. Но почему тогда берут на себя ответственность за то, что не совершали?       Стоя спиной к окну и смотря в экран старого телевизора, Тереза не замечает, как в окно тихо пролезает Карнаж, и слегка вздрагивает, когда его руки обхватывают её талию, а голова ложится на плечо.       — Зачем вы это записали? Вы ведь не виноваты.       — Потому что иначе люди отвернутся от Мстителей и Людей Икс. А кто тогда их защищать будет? Горстка экс-злодеев?       Тереза улыбается и поворачивается к симбиоту.       — Ты знаешь, что на такое способны только настоящие герои?       Клетус молчит, а она легко целует его в плотно сжатую клыкастую пасть. Это странно, но... разве все их отношения не странные?

***

      Карнажу нравится смотреть, как из-под короткой футболки Терезы торчит край чёрных кружевных трусиков. Футболка у неё старая, застиранная. Была когда-то белой, но сейчас — серая. На ней был когда-то напечатан портрет Человека-паука, но недавно Тереза взяла водостойкие маркеры и закрасила его красным. Получилась неплохая пародия на него.       На немой вопрос, читающийся в глазах Клетуса, она пожимала плечами и говорила:       — С тобой футболок не было. Импровизирую.       А потом футболка вместе с трусиками оказывались на полу. Иногда — там, где трудно было достать. Иногда они терялись совсем.

***

      — Значит, врагов у тебя предостаточно. Это если не считать хороших парней, которые пока не знают, что ты теперь тоже хороший, — Тереза делает шумный глоток кофе (в который незаметно для Клетуса подлила немного коньячка) и встаёт с дивана, нервно прикусывая шнурок от капюшона толстовки.       — Что и говорить, я был тем ещё дерьмом.       — Настолько дерьмом, что даже гнобил плохих парней?       — Типа, в несколько раз ухудшенная версия того чувака из «Заводного апельсина». — По потолку Карнаж переползает из гостиной в кухню и спрыгивает там на пол. — О, коньячок!       Тереза меряет большими шагами комнату, затем подходит к окну и высовывается туда.       — Эй, а ну отойди от машины! — задёргивает занавеску. — Стоп, у меня же нет машины.       Из кухни выходит Карнаж, заливая в зубастую пасть «Hennessy». Длинным языком ловит капельки с горла.       — Ты что, винный за углом грабанула, пока я пытался бандитов ловить?       — Скажем так, я дружу с нашим сомелье. Хорошо-хорошо, а если тебя переодеть и загримировать, как в том фильме, где два парня прятались в женском джаз-оркестре?       — Твои сексуальные предпочтения иногда даже меня пугают, детка.

***

      Терезе казалось, что жизнь наладилась. В какой-то степени. Работа — есть. Квартира — хоть и не своя, — есть. Бойфренд?.. Это с какой стороны посмотреть. Клетус появился в её жизни несколько месяцев назад и уже смог оставить после себя неизгладимое впечатление. Влюбчивая по натуре, Тереза быстро заполнила пустоту в сердце этим до одури странным и иногда пугающим... существом? Человеком? Мутантом? Ей, собственно, было без разницы.       Но разумеется, всё не могло идти так хорошо.       Размашистым шагом преодолевая узкие улочки между дворами, Тереза изредка поглядывала на время и материлась на отборном норвежском. Была середина осени и раннее утро, так что изо рта девушки то и дело выплывали облачка пара. Закуривая сигарету с мятным вкусом — то ещё дерьмо, но работа в отеле здорово портит нервы, — Тереза прищурилась от резкого света фар остановившейся рядом машины. Затянулась.       То был старенький «форд»; на таких, в годах эдак семидесятых, фермеры возили коров да курей. Только это был обычный такой грузовик. Тереза смотрела слишком много криминальных фильмов, чтобы оптимистично оценить эту ситуацию. Из кузова показалась голова какого-то парня в чёрной маске с дырками для глаз.       — Серьёзно?.. — девушка откинула двумя пальцами недокуренную сигарету и сильнее закуталась в шарф. Было холодно, темно и противно.       Ей очень хотелось оказаться сейчас с Карнажем. Ну, или чтоб он оказался в ней — не столь важно.       Грузовик накренился сначала в одну сторону, затем в другую, словно из него кто-то вылез. Сперва Тереза, сильно прищурившись, заметила одну зелёную клешню, затем вторую... потом показалось что-то вроде щупалец и перед ней появилось существо, которое не так уж и редко мелькало в криминальных новостях.       — Твой парень мне много хлопот доставил, — сказал злодей (злодей же?) и потянулся одним из четырёх щупальцев к девушке. — Пожалуй, стрясу с него знатную сумму за тебя.       — Меня спросить не надо? — Тереза начала пятиться назад, но сразу поняла, что сбежать не получится. Вон, тот мужик в маске с прорезями очень многословно крутит в руке пистолет. — Я вас где-то видела, сударь. По телеку, думаю. Ветчина?       — Кальмар!       Тереза хотела посмеяться, потому что вышло нелепо, но с зажатым ртом это оказалось не так-то просто.

***

      — Он тебя убьёт. Размажет по стенке и выпотрошит. А на останках мы станцуем макарену с маракасами в руках.       Злодей, назвавшийся Кальмаром, громко рассмеялся и вытер невидимую слезу. Артист.       — Карнаж размяк. Все судачат. После этой заварушки на Манхэттене он сам не свой. Домовой тоже, да и многие другие плохие парни... теперь уже не плохие. Кэссиди мне должен. А ты — его баба. Так что думай сама.       — На панель не пойду!       Кальмар снова залился хохотом и проверил, хорошо ли привязана девушка к стулу. Тереза дёрнулась — щупальца у него холодные и даже немного склизкие, — и зачем-то попыталась раскачать стул.       — Но он может не поверить. Чёртов ублюдок никогда не слушал, что ему говорят, — мужчина отошёл к столу и повернулся снова, сжимая в зелёной руке ножницы. Тереза издала тихий писк. — Как насчёт посылки?       Громко клацнули зубы — девушка попыталась укусить Кальмара за руку, но тот щупальцем зафиксировал ей голову и в несколько грубых щёлчков обрезал почти все волосы. Рыжие пряди попадали на пол, но он, довольный, удалился в соседнее помещение.       — Нет. Не маракасы. Я буду играть в бонго твоей головой, — тихо проговорила девушка и громко всхлипнула.

***

      По прошествии суток Тереза начала волноваться, серьёзно волноваться. Мало ли что могло случиться.       — Кажется, твой парень не очень-то спешит.       — Затаривается оружием, чтоб отстрелить тебе... — девушка опустила глаза вниз, но осеклась, не заметя ни намёка на член. Как они эти костюмы делают? — Впрочем, не важно.       Просидеть почти сутки на стуле — дело не очень-то лёгкое. А ещё она очень часто думала о том, что творится на работе в её отсутствие. Но больше, конечно, думала о том, где носит Клетуса. «Такое чувство, что кто-то очень сильно хочет лишиться секса».       Краем глаза Тереза заметила, что в крохотном оконце под самым потолком промелькнуло что-то красное. Очень хотелось спать. И есть. И в туалет бы не помешало сходить. Опустив голову вниз, она слышала крики, выстрелы и неприятные звуки, словно кто-то кого-то резал. Собственно, кто и кого — ей было понятно, только вот сил не было даже голову поднять.       Громко хлопнула дверь, и девушка услышала крик Кальмара:       — Где мои деньги, Кэссиди?!       — То есть то, что я перебил всех твоих парней, не показало отсутствие денег у меня?       Были ещё крики, ругань и жёсткий деревенский мат. Но сознание Терезы начало летать где-то от нехватки воды и еды, словно дети в канализации у того «мать-его-какой-страшный-хер-нет-Карнаж-не-у-тебя» клоуна. Когда она более-менее пришла в себя, то Карнаж уже разрывал верёвки и поднимал хлипкое тело на руки.       — Просыпайтесь, это ваш дружелюбный сосед — Человек-Карнаж! — громко крикнул Кэссиди и, закинув что-то бурчащую Терезу на плечо, смачно шлёпнул ту по ягодицам.       Та, собственно, не долго возмущалась, потому что ей со спины тоже вид открывался весьма и весьма.       — А мне нравится новая стрижка!