Remember me

Я просыпаюсь уже ближе к вечеру, распахивая глаза в попытках нащупать рядом с собой нежное и хрупкое существо по имени Патрик. Сначала я немного начинаю паниковать из-за того, что под боком никого не оказывается, но затем я успокаиваюсь, ибо малыш просто немного отодвинулся к краю. А я лишь притягиваю к себе родное тело и обнимаю крепче. Если быть честным, то я никогда так не любил никого, как его. Он просто удивительный человек полный противоречий, сюрпризов и веселья. Сорвавшись на нежные чувства, я поглаживаю его по волосам, любуясь его красотой, пока он спит. Но ждать долго не приходится, его глаза распахиваются, а рот расходится в широкой улыбке, которая меня удивила. Должно быть, ему все еще больно после того, что произошло утром, но он все равно с легчайшей улыбкой смеется, обнимая меня. — Знаешь, теперь Джо меня не тронет. Потому что я твой, — он мигом поднимается на локти и прижимается ближе ко мне для поцелуя. — Будто ты раньше не было моим, хах. — Ну… На этот раз я все, ну… записал. На память. Его слова повергли меня в полнейший шок, я ужаснулся. Но он лишь трясёт рукой, указывая на шкаф, на котором, к моему превеликому удивлению, стояла камера, поверх которой было щедро накидано книжек. — То есть то, что было вчера было лишь на камеру? На самом деле ты просто хотел остаться для того, чтобы заснять это? — мне стало невероятно обидно за это. Я всю душу в него вложил, а он… — Не-е-ет, Пит, ты не так понял, — Трик паниковал. — Я заснял это для нас. А еще я просто знал, что не сдержусь при виде тебя. Я так соскучился… — он прижимается ко мне ближе, прикрывая глаза. — Эти несколько дней были просто невыносимыми для меня. Я лишь молча обнимаю его, поглаживая по спинке в ответ. Что бы он не натворил, я все равно ему прощу. Я не смогу без него. — Ты знал, что не сдержишься? Все-таки ты был голоден? — я живо улыбаюсь, заглядывая ему в глаза. — Да, Пит, я люблю тебя. Я впиваюсь в его губы требовательным и страстным поцелуем, покусывая губу. Язык мгновенно проникает вовнутрь, исследуя все, будто это происходит впервые, пока руки ласкают его тело. — И я люблю тебя, — с улыбкой отвечаю я, прижимая его ближе к себе. Я чувствую, как его маленький носик начинает мило сопеть, а глазки неминуемо закрываются. — Патти, ты хочешь спать? — в ответ на вопрос его глазки широко распахиваются, а он мило улыбается, лежа у меня на груди и смотря на меня. — Не-а, я просто хотел посмотреть на тебя, — рыжий улыбается во все тридцать два зуба, хитрыми лисьими следя за мной. — Тогда пойдем гулять ночью? Есть идея с твоим новым местом работы, — я так же широко улыбаюсь. — Я надеюсь, ты не захочешь выебать меня прямо там? — он шуточно надувает губки, смотря на меня большими лунными глазами. — Нет, одну и ту же шутку не повторяют… Кстати, ты знаешь что тебе завтра на работу в первый раз? — Ого, так много времени прошло… — ему очевидно становится не по себе. — Пф, всего несколько дней, малыш, — я широко улыбаюсь. — Не пора ли нам собираться? — Мы еще не завтракали, умник, — на лице опять появляется эгоистичная ухмылка, а сам он рыкает, шипя на меня. Все-таки, быстро же его отпустило после нежностей. Патрик легко соскакивает с кровати, выпрямляясь в полный рост и потягиваясь. Спина выгибается, как у самой настоящей кошки, а он игриво прикусывает алую губку, язвительно посматривая на меня. — Что? — его хлипкий голосок как-то по-ангельски мило вздрагивает, пока он сохраняет мину полного спокойствия. — Ты прекрасен, — я улыбаюсь, закладывая руки за затылок и расслабляясь. — Без одежды тебе куда лучше, чем в ней. А ведь и правда. У Патрика была такая белоснежная кожа под одеждой. На самом деле казалось, что у него есть загар, но, увы, всего лишь казалось. Патрик в ответ на комплимент лишь краснеет и улыбаясь отворачивается от меня. — Засранец. Ненавижу, — краешком губ он улыбается, а я откидываюсь на простыни, прикрывая глаза. — Жду тебя внизу, чмошник. Я лишь улыбаюсь в ответ, лениво потягиваясь, пока он спускается на первый этаж на кухню. Но пересилить себя мне все-таки удается, и я выхожу за ним, зевая. Трикки уже давно готовит салат из оставшихся продуктов в холодильнике, включив очередную бодрящую музыку в колонках. — Интересно… уже закат. Нас ждет длинное путешествие по городу… — я утыкаюсь носом в его сладкую шею, обнимая его руками сзади. Он слегка вздрагивает от неожиданности, но затем продолжает шинковать огурцы на кухонной досточке. — Ага. Такое же длинное, как твой галстук, — Патрик усмехается, закидывая одно колечко себе в рот между делом, а второе тыкая мне в рот через плечо. — Хм, на что это ты намекаешь? — я вскидываю брови, заглядывая ему в лицо. — Да нет, ни на что, — коротко отвечает он, а я в ответ целую его плечи, отстраняясь от него, чтобы направиться в гардеробную. Накинув на себя первые попавшиеся джинсы и рубашку, я возвращаюсь в зал, где застаю Патрика за поеданием своего завтрака. Он аккуратно вытирает рот салфеткой, я даже не смогу слова сказать о том, что было сегодня утром. Вспоминать это происшествие — самоубийство, я серьезно. Я так и не посмотрел пленку. Надо бы пересмотреть запись, я хочу вновь насладиться его сладкими стонами и хриплым шипением вперемешку со слезами, медленно и безжалостно стекающими по его алым щекам. Моя память с легкостью может вспомнить те моменты, когда измученный, мокрый Патрик просил меня и умолял. Кажется, ради этого я и живу. — Эй, Пит, все в порядке? Давай иди есть, — усмехается Патрик. — Сегодня у нас длинный день. — Не сомневаюсь, малыш.