Два колеса для Золушки

Это оказалось не просто нелегко, а чертовски, на пределе возможностей, сложно… Припоздавший Гарри не успел накануне разведать трассу, объехать ее хотя бы раз, и теперь с лихорадочной дрожью пытался совместить с местностью все повороты, грунты и возвышенности, изученные ночью на любезно предоставленной карте. Огромный гоночный круг петлял среди живых изгородей и яблоневых садов, пересекал край песчаной пустоши, вился под скальными обрывами вдоль каменистой речки и накидывал солидный крюк вокруг изрезанного оврагами Королевского леса. В двух местах стояли наблюдатели, следящие, чтобы не было подмен, и теперь Поттер, крепко сжав подрагивающие ручки руля, лихорадочно прикидывал, где можно поднажать, чтобы «отбить» секунды на остановку. Бродяга, лучший гоночный байк крестного, казалось, считывал малейшее желание седока и голодным хищником набрасывался на дорогу, подминая ее передним колесом и отбрасывая мелким щебнем из-под заднего. Хорошо, что в своей «байковой» жизни Гарри ездил именно по всяческим полудиким местам — забытым дорогам, редколесью, мокрым хлюпающим тропам и заросшим крутым пригоркам. Мчаться по твердой, местами даже ровной дороге казалось простейшим делом. Он поначалу даже с некоторым удивлением поворачивал голову, провожая глазами тех, кого с такой легкостью обогнал, и несказанно удивился, когда на втором проверочном «стопе» — прыткий паренек щелкнул чем-то вроде помеси зажигалки с фонариком, высвечивая контрольный знак на баке, — ему показали три пальца и крикнули вдогонку, перекрывая рев мотора: — Семь, четыре, три! Три соперника впереди! И до лидера всего семь минут! Трехминутного конкурента Поттер нагнал быстро — и едва успел тормознуть, заметив мелькнувшую руку. С визгом, швыряясь камешками, Бродяга развернулся и замер в полуметре от сверкающих острым металлом колючек, рассыпанных исчезающим за поворотом «третьим». — Сволочь! — в сердцах выкрикнул Гарри, оглядывая густые кусты, вплотную подступающие к дороге. Кусты! Метла! Он рванул упругие ветки, на бегу складывая их в веник, живо смел мерзкие колючки с дороги и вскочил в седло, ведомый желанием не только догнать, но и накостылять вредителю. Но тут же осадил себя, как раз вовремя вспомнив, что за поворотом резко начинается песчаная часть трассы. Фортуна, однако, опередила людскую месть и уже успела наказать мошенника — увлекшись бегством, тот не сумел достаточно быстро сбросить скорость, и теперь, шатаясь, поднимался вдалеке от дороги, куда его снесло юзом. Поттер от злости все же продемонстрировал ему средний палец. Бродяга, подвывая, запрыгал по зыбкому песку, фаршмача так, что шлейф пыли взлетел к небесам. «Двое! Двое!», стучало в висках Гарри, а песок хлестал по его ногам и крыльям байка, со стуком и хрустом, словно железный дождь. Спину следующего гонщика Гарри увидел уже у самых скал. Дьявольски черный Ночной Рыцарь Стэна Шампайка, кренясь то вправо, то влево, несся по середине дороги, четко видимый на фоне рыжего каменного гребня. И приближался! Приближался, черт возьми! Ближе, еще ближе! Охваченный азартом Поттер слишком поздно заметил движение в нависающих утесах. Руки среагировали быстрее мозга, крутанув газ до упора. Бродяга прыгнул вперед бешеным лосем, что-то чувствительно садануло Гарри по плечу, застучало по заднему крылу. И весь мир утонул в пыли и грохоте… Поттера вышвырнуло из седла и жестко прокатило по каменистой обочине. Давясь пылью и перхая, он на пару секунд перестал соображать, но утробный вой незаглохшего мотора быстро привел его в чувство. Позади, футах в десяти от них с Бродягой, вздрагивала и дымилась пылью перегородившая дорогу каменная лавина. Сошла она сама от громких звуков или помог кто, Поттер не хотел сейчас думать. Главное, успел выскочить! — Вставай, Гарри,— он сквозь зубы втянул воздух в саднящий рот. — Подумаешь, разложился разок. Давай, двигай вперед, слабак! За мечтой! — Мотнул головой так, что со шлема полетела пыль, пошатываясь, поднялся. Зашипев от боли в колене, пнул подкатившийся к колесу камень и с трудом поднял байк «на ноги».Тот исступленно выл, торопя хозяина. «Сколько же я потерял?», никак не мог просчитать Гарри, но ему казалось, что сзади все громче слышны моторы соперников. Шампайка не было видно, хотя пыль, поднятая Ночным Рыцарем, все еще висела в неподвижном воздухе. — Теперь у нас только один путь, Бродяга! — хлопнул ладонью по баку Поттер. — Королевский лес! — И работяга-байк, не протестуя, рванулся вперед. У самого начала большой «петли», обозначавшей на карте длинный объезд вокруг леса, Гарри на секунду тормознул, набираясь духу, сощурился на солнце, затем решительно повернул руль и помчался прямо по траве, выхватывая взглядом наиболее прямой путь. Вот где ему по-настоящему пригодилось умение ездить по бездорожью, острый глаз и быстрая реакция. Замшелые колонны мощных стволов заплясали вокруг взбесившимся хороводом. Кочки, пригорки, болотистые низинки, прикрытые нежной травкой, больно сверкающее сквозь кроны солнце, лупящие по лицу и груди ветки, фонтанами летящая из-под колес грязь вперемешку со старой листвой сплелись в сумасшедший калейдоскоп, сначала пугающий дикой круговертью, а затем вызвавший такой бешеный азарт, что Гарри, не в силах сдержаться, орал во весь голос, подгоняя Бродягу, и хохотал, взлетая вместе с ним над очередным буераком. Шум крови в ушах звенел громче надсадного визга мотора — он был одним целым со своим байком, он напрягался до стона, до гула в сердце, стуча цилиндрами, с ревом вползая на косогор и раздирая колесами толстый лесной мох. Он чувствовал неумолимо растущие крылья, из стальных жил и живого металла, и когда его вдруг вынесло на дорогу, а впереди замаячил одинокий силуэт лидера, крылья сами собой взметнулись, напряженно ловя воздух, и призрачными парусами толкнули вперед с утроенной силой. Желтый «всадник» на алом Вервольфе приближался неумолимо медленно. Отсюда к месту финиша шел отрезок отличной дороги всего с тремя поворотами, самый легкий на карте… и самый трудный в жизни. — Давай, Бродяга, давай! — кричал Гарри, срывая голос. — Мы сделаем его! Грейбек на мгновенье оглянулся, заслышав звук настигающего его байка, и вновь пригнулся к рулю. Поттер уже не мог следить за трассой — казалось, повороты Бродяга проходит сам, изящно и напористо, как крылатая парусная яхта, — а его седок лишь впивался глазами в спину соперника, подмечая все новые и новые мелкие детали по мере приближения. Широкая спина в горчичной куртке... напряженные икры и локти... блеск заклепок на широком поясе... грубые стежки швов на толстой коже... И наконец он увидел жесткий профиль Грейбека за прозрачным забралом шлема — их байки неслись колесо в колесо, синхронно засаживая последний поворот. Там, впереди, уже смутно маячили толпы встречающих на финише, с каждой длинной секундой становясь все ближе, а Бродяга никак не мог оторваться от Вервольфа. — Пожалуйста, Бродяга! Разве ты не любил? — шепотом взмолился Гарри, не в силах уже кричать. Сквозь темную пелену азарта успел краем глаза заметить, как Грейбек чуть повернулся к нему, сверкнул улыбкой... И Бродяга пошел вперед... мало помалу, на дюйм, на два, на пять... медленно, словно во сне… Они ворвались на финиш с разницей всего в одно колесо. Гарри хлопали по плечам и шлему, вопили что-то, тормошили, а он, осоловев от счастья и почти оглохнув, лишь растерянно улыбался, пытаясь расстегнуть дрожащими пальцами застежки шлема. Откуда-то возникший Сириус, сверкая стразами на кепочке и многочисленными цепочками на груди, сдернул с него «шапку-невредимку», захватил в медвежьи объятья и звучно расцеловал. — Молодчина, бро! Зыко! Победитель пожал руку улыбающемуся Грейбеку, нисколько, казалось, не обескураженному проигрышем, и вдруг увидел совсем рядом принца. Затянутый в черную кожу, тот стоял, положив руку на руль серебряного Харлея и во все глаза наблюдал за Гарри. Неведомая сила словно толкнула Поттера, и он стремительно шагнул к своим любимым Драконам — не успев заметить, как позади него Сириус и Грейбек хлопнули друг друга по плечам и обменялись хитрыми улыбками. Рука Драко была такой же, как и на Балу, сильной, теплой и нежной. — Ваше имя, мистер победитель? — спросил принц, вглядываясь в лицо Гарри. — Гарри Джеймс Поттер, — дрожь в голосе, казалось, никак не проявилась, но сколько для этого пришлось приложить усилий, знало только небо. — Я ни разу не встречал вас на подобных соревнованиях, — Драко говорил легко и с должной ноткой интереса, но по-прежнему не отрывая взгляда. — Не ошибусь, если предположу, что вы новичок? — Да, я сегодня впервые… — голос все-таки подвел Поттера, и он смущенно потупился. К тому же, его ладонь все еще покоилась в руке принца, от чего и так взбудораженное сердце понеслось вскачь. — Что же, тогда вы вдвойне молодец, — резюмировал наследник престола и повысил голос, обращаясь уже не только к Гарри. — Согласно королевскому указу, Гарри Джеймс Поттер как победитель состоявшихся гонок приглашается мною, принцем Драко из рода Малфоев, присутствовать в качестве шафера на моей свадьбе. За спиной Драко нарисовался кузен Дадли и тоже окинул брата взглядом, тоскливым, недоверчивым и издевательским одновременно. — Принимаете ли вы мое предложение, мистер Поттер? Вопрос был задан таким тихим, почти интимным голосом, что Гарри задохнулся и едва смог выдавить хриплый ответ: — Да, мессир принц, принимаю. Приветственные крики, поздравления, грубоватые пожелания принцу от друзей-байкеров взорвались с новой силой. Поттера разъединили с Драко, обнимали, хлопали по плечам, гомонили что-то, размашисто жестикулируя. А он вытягивал шею, пытаясь выхватить из толпы одного-единственного человека, и наконец увидел... То, что мгновенной болью полоснуло по сердцу — Драко заботливо усаживал в сверкающий кабриолет Дадли и что-то наказывал водителю, кивая на жениха. Гарри отвернулся, не в силах смотреть. «Он любит его, я должен смириться», скрипнув зубами, сказал сам себе и дважды подряд тяжело вздохнул. Но долго тосковать ему не позволили. Пожилой, зато очень деятельный мужчина, представившись королевским распорядителем, сгреб его в охапку, выдернул из толпы и потащил за собой, слезно причитая по поводу дикой нехватки времени, подгонке одежды, визажистах и правилах торжественной церемонии. И Гарри Поттеру пришлось быстренько затолкать печаль в самые дальние уголки сердца и с головой окунуться в подробности предстоящего таинства… Остаток дня Драко потратил на то, чтобы выискать хотя бы пять минут уединения с тем, кого — он готов был поклясться жизнью — сердце узнало в одно мгновение. Уже тогда, на финише гонок, пожимая ладонь победителю и вглядываясь в тонкое лицо, на котором сквозь победное торжество проступала огромная усталость, наследник был почти уверен, что наконец нашел своего Сильвера. Знакомое ощущение твердой ладони в руке, тоскливый взгляд, брошенный на Серебряного Дракона, лишь подтверждали правоту принца и требовали откровенного разговора с таким знакомым незнакомцем. Но, увы, времени было катастрофически мало, предсвадебные хлопоты тяжелы даже для принцев, что уж говорить о бедном королевском шафере, которого буквально раздергивали на части, чтобы успеть достойно облачить и научить всему, что должно. Кроме того, кто-то из будущих родственников непременно маячил где-то поблизости, и стоило Драко остаться одному, как миссис Петунья или мистер Дурсль тут же просили удостоить их минуткой высочайшего внимания. Лишь поздно ночью, когда уставший дворец обессилено притих, принц вроде бы незаметно смог проскользнуть в коридор, ведущий к красно-золотым гостевым покоям, куда по его приказу поселили Гарри. Но комнаты оказались пусты. Лишь открытая нараспашку дверь на внешнюю галерею грустно намекала, каким образом исчез временный хозяин апартаментов. Драко уселся на перила галереи и устало потер ладонями лицо: искать в дворцовых садах того, кто не хочет, чтобы его нашли, совершенно бесполезное занятие — это на собственном опыте было проверено им еще в детстве. «То, что ты избегаешь меня, лишь подтверждает мою правоту. Но еще не все потеряно, друг мой». Принц лукаво улыбнулся и тут же поморщился — издалека донеслись отзвуки непонятной суматохи и голос миссис Дурсль, срочно призывающий принца к лишившемуся чувств от волнений жениху… Главный собор королевства был полон утреннего воздуха и насквозь пронизан разноцветными потоками света. Запахи цветов, свечей и ладана легко поднимались к радужным витражам обширного купола. Разряженные гости шептали слова молитвы вслед за епископом в сияющем праздничном облачении. Мистер Поттер, главный шафер его высочества, чуть неловко чувствуя себя в шикарном светло-сером костюме, лишь слегка шевелил губами, не видя ничего, кроме профиля стоящего рядом принца Драко. Вчерашняя суматоха пронеслась для Гарри, как один короткий час. Он был представлен августейшим особам — король милостиво улыбнулся ему, а принц-консорт, рассмотрев полученные в гонке ушибы, пожаловал собственноручно сваренное снадобье, волшебным образом убравшее синяки к утру. А затем мир завертелся вокруг Поттера с утроенной силой: множество людей, мужчин и женщин, парней и девиц, забывая назвать свои имена, хватали его, рассматривали со всех сторон, дергали за волосы и одежду, куда-то волокли, куда-то посылали, что-то напяливали, подшивая прямо на нем и ругаясь, махали перед носом бумажками, заставляли заучивать и повторять нечто невразумительное, подсовывали криво нарезанные бутерброды и мокрые чашки с чаем, а то и просто пожимали руку и визжали от восторга: «Смотри, смотри, Джинни, это свидетель принца!» Гарри с удовольствием включился в эту энергичную суету, пытаясь ни о чем не думать. Несколько раз предсвадебный водоворот сталкивал его с принцем, вглядывающимся так пытливо и внимательно, что он не выдерживал и отводил взгляд. Находиться рядом с Драко, как оказалось, было тем еще испытанием — внутри все словно переворачивалось, болезненно и тягуче, и потому Поттер предпочитал держаться подальше, сбегая при малейшей возможности. Кроме того, рядом с королевским наследником постоянно крутилось семейство Дурслей, а Гарри меньше всего на свете хотелось без конца натыкаться на ледяной взгляд тети Петуньи или слушать гневное сопение дяди Вернона... А когда, наконец, все вопросы были «более-менее улажены» и его отпустили «почивать», он, не в силах уснуть, просто сбежал через балкон и бесцельно бродил по самым отдаленным уголкам парка до тех пор, пока по синему бархату летнего неба не заскользили первые отсветы нового дня. Дремал он всего пару часов, давая отдых ноющим ногам, но сейчас совершенно не чувствовал усталости — присутствие Драко будоражило и даже слегка опьяняло, словно самый крепкий и самый сладкий кофе на свете. Гарри понимал, что в последний раз видит его так близко — тонкую голубую жилку, неровно бьющуюся под прозрачной кожей на шее под ухом, пряди белых коротких волос, трогательно прикрывающие нежный затылок, ровные пальцы, стискивающие поданную епископом серебряную свечу. И пытался запомнить как можно больше, чтобы хватило на всю жизнь, надеясь не растерять с годами всю полноту желаний, запахов и ощущений. Епископ умолк, закончив вступительную часть церемонии, покосился на королевское трио, восседающее в первом ряду, и подал кому-то знак. Под сводами собора разлилось тихое, ангельски прекрасное пение Беллы Лестрейндж и Томаса Риддла, величайших оперных «звезд» континента, и мистер Дурсль, красный от пытки галстуком-бабочкой, повел явно не радостного Дадли к алтарю. Гости зааплодировали, зашумели, дождь цветов посыпался под ноги жениху и его отцу. Принц Драко, элегантный и возвышенно-спокойный, протянул Дадли белую розу на длинном стебле и повернулся к священнику. Гости угомонились, райское пение стихло, и наконец весь собор застыл в хрустальной тишине, желая услышать королевскую клятву. Сердце Гарри Поттера сжалось и замерло на полутакте. — По доброй ли воле ты, Дадли Нимбус Дурсль, соглашаешься взять в мужья Драко Александра Ноэля Габриэля Люциуса Малфоя и желаешь ли этого брака всей душой? Дадли обреченно покосился на раздувшуюся от гордости чету родителей и пискнул: — Да. Легкий шумок прошел по толпе: дамы вытащили из ридикюлей платочки, готовясь ронять слезы умиления, а особо трепетные особи даже приложили их к глазам. — По доброй ли воле ты, Драко Александр Ноэль Габриэль Люциус Малфой, соглашаешься взять в мужья Дадли Нимбуса Дурсля и желаешь ли этого брака всей душой? — Нет! — ясный и чистый голос принца эхом отдался в благоговейной тишине. Кругленький епископ дернулся, ошарашено моргнул и забормотал: — Вы, ваше высочество, изволили сказать... — Что?! — поперхнулась Петунья Дурсль. — Да как вы можете! У алтаря!.. Придворные и гости зароптали, шокированные странным поступком принца. Король Люциус сузил глаза, наблюдая за сыном, но по губам его скользила тонкая, едва заметная усмешка. — Я сказал «нет»! — очень четко произнес Драко. И тут же шагнул к Гарри, взял его руку в свои ладони, словно испугавшись, что он сбежит. — Но есть тот, кто был моим настоящим Избранником на Балу. Тот, с кем я готов соединить свою жизнь на веки вечные, если он того пожелает. Мы все едва не стали жертвами чудовищного обмана, и я собираюсь исправить свою ошибку. Я люблю тебя, Сильвер, в миру Гарри Джеймс Поттер, и прошу стать моим мужем. Аминь. — Я согласен, — хрипло выдавил потрясенный Гарри: волнение сжимало горло и мешало говорить. — Я тоже люблю тебя, корсар Дарк. Аминь. И… пожалуйста, не наказывай Дадли, его заставили пойти на обман. — Да-да-да, — зачастил кузен, умоляюще стиснув руки. — Мне не нужно, меня принуждали! Мне вовсе не хотелось, честное слово, это все мама и папа. Слава богу, что все так повернулось! Церковь взорвалась шумом и криками. Кто-то в открытую хохотал, кто-то осуждающе качал головой, поджав губы чопорной куриной гузкой. Оттесненная охраной, верещала Петунья, Вернон гудел простуженным церковным органом, пытаясь успокоить жену. Принцесса Нарцисса растроганно прикладывала к щекам кружевной платочек, принц-консорт, заломив бровь, ухмылялся краешком губ, а в светлых глазах короля Люциуса отплясывали джигу весёлые черти. И лишь Гарри с Драко не видели и не слышали ничего — стояли, взявшись за руки, и безмолвно глядели в глаза друг другу… ЭПИЛОГ И была очень веселая и чрезвычайно роскошная свадьба, воистину королевская. Мед, вино и пунш лились сладкими фонтанами и водопадами, закуски поражали вкусовые рецепторы и воображение самых заядлых гурманов, музыканты и танцоры в порыве вдохновенья превзошли самих себя, а праздничный магический фейерверк был настолько грандиозен, что им любовались во всех уголках государства. И никто не ушел обиженным, даже Дурсли — на повеселевшего Дадли положила глаз пусть не особо красивая, но умненькая младшая дочь министра, и юная королевская чета распорядилась тут же обвенчать парочку, одарив богатыми дарами вкупе с монаршим расположением. «Сегодня должны быть счастливы все! — сказал принц Драко, обнимая за плечи принца Гарри, и ослепительно улыбнулся придворным фотографам. — А я — так счастлив неимоверно!» И яркие вспышки камер навеки запечатлели эти слова для любопытных потомков. Аминь. Ой...КОНЕЦ Post scriptum. Правда, досужие языки утверждают, что на самой церемонии венчания сына Дурслей и дочки министра принцы замечены не были. Но мудрые летописцы, вписывающие свадьбу в Королевские Хроники, об этом благоразумно умолчали: занимался рассвет, и каждый понимал, что влюбленным юношам, только сегодня навек соединившим сердца, есть чем заняться и есть много чего порассказать друг другу в томной тишине нового утра — самого долгого, самого нежного и самого-самого первого из длинной череды блаженных рассветов, абсолютно несомненно им еще предстоящих… Теперь точно КОНЕЦ ____________________________________________________________ ФАРШМАЧИТЬ — швыряться землей из-под колес РАЗЛОЖИТЬСЯ— упасть на мотоцикле на скорости без особо страшных последствий ЗАСАЖИВАТЬ — проходить повороты в заносе