Занпакто? А вы уверены?

      Куросаки Ичиго потерял все свои силы Шинигами и стал обычным человеком.       Улькиорра подолгу сидел на одном месте, наблюдая за Ичиго и его размеренной жизнью, постоянно думая.       Он больше не служил Айзену-сама. Хотя, будет лучше сказать, он перестал служить ему с того момента, как проиграл Куросаки. Шиффер прекрасно понимал, что сейчас совершенно свободен, если конечно можно было так выразиться. А еще ему нужен был новый Владыка.       Единственный, кто был достоен, по мнению Куатро, это как раз таки Ичиго. Ведь именно он и победил Айзена-сама. Тем более, Куросаки был, скорее всего, единственным, с кем мог общаться Улькиорра. Не сейчас, конечно же.       Долго обдумывая этот вариант, Шиффер подмечал достоинства и недостатки рыжеволосого. Да, он был вспыльчивым, иногда до нельзя тупым, но все же… У кареглазого была не дюжая сила и он был хоть как-то, но связан с Пустыми. Возможно, если объяснить ему все, он поймет.       Куросаки-сама, после долгих аналитических споров с самим собой, Улькиорра все же решил так называть Ичиго, пусть и был очень сильным, но, по мнению Шиффера, ему не хватало опыта. Да, он побывал во многих боях и многих победил, попутно тренируясь и повышая свои и без того большие силы.       Ичиго обладал некими задатками лидера- главное правильно раскрыть их. Он всегда стремился помочь, хотя правильнее будет сказать, защитить. И он видел врагов только в тех, кто причиняет вред его друзьям или как-то угрожает им и его городу.       Главный его недостаток- это когда он без всякого плана и знания сил противника, бросался в самое пекло битвы. Его несдержанность, была малым, что предстояло исправить Куатро.       Но больше всего Арранкара волновало его предназначение здесь. Ведь не просто так он тут, верно? Если вспомнить Зангецу и Хичиго, обладающих своими собственными силами, то почему у него их нет?       Сев в позу лотоса, Шиффер постарался войти в резонанс с собой, чтобы хоть почувствовать: есть ли у него способности или нет. Просидев так несколько часов, которые, к сожалению, ничего не дали, зеленоглазый загорелся идеей, повторить опыт.       Каждый день он медитировал, натыкаясь на черную стену, не дающая ему войти в резонанс с самим собой. Но в один день он все-таки добился своего: стена, не выдержав его напора, рухнула. Теперь Улькиорра отчетливо чувствовал небольшой сгусток силы, находящийся в нём. На этом ему пришлось, временно, закончить.        В свободное от медитации время, Куатро наблюдал за Куросаки-сама, замечая, что тот повзрослел. Его волосы чуть отрасли, сделав его более… взрослым.       Наблюдая за опущенными плечами, словно на них лежал груз ответственности, за то, что уже прошло. Да, по всему видимо Куросаки-сама, все ещё не хотел отпускать Общество Душ и все, что с ним связано.       Шиффер, внимательно наблюдающий не только за Куросаки-сама, но и за его друзьями, понимал, что у его Владыки какие-то неправильные друзья.       Разве можно было не заметить всю ту бурю эмоций происходившую в его глазах, цвета насыщенного кофе? Пусть Куатро и не был другом Ичиго и не знал его так, как знали они, но о чем говорить, если он, противник скрестивший клинки с Куросаки-сама, заметил его состояние во много раз быстрее других?       Во внутреннем мире, теперь практически не переставая, шли дожди. Иногда, очень редко, Улькиорра думал, а было ли здесь солнце вообще? Неужели у человека, волосы которого были столь яркими и радостными, была такая грустная душа?       Улыбку, озаряющую его лицо, можно было увидеть все реже и реже. Но даже в такие моменты, дождь не переставал лить, только немного уменьшал свой напор.       В тренировках с медитацией, Арранкар добился довольно высоких успехов. Теперь он мог видеть внутри себя небольшой шарик, мягко светящийся, распространяющий тепло. Шарик был зеленоватый, но при этом имел оттенки рыжего.       Как бы не пытался Улькиорра увеличить свою реацу, ничего не получалось.

***

      И вот, Шиффер снова сидел, свесив ноги с одного из малочисленных небоскребов, наблюдая за Куросаки-сама. Вот он снова идет из школы, руки ободраны до крови из-за очередной драки. Пусть темноволосый и не одобрял этого, но прекрасно понимал, что это нужно Ичиго.       Чувство справедливости, было и до встречи с маленькой Шинигами и теперь никуда не делось. А ещё, долг защищать. Он ведь не мог просто взять и кануть в небытие после потери сил? А его друзья будто и не замечали всего того!       Как же Улькиорра хотел оградить Куросаки-сама от таких друзей. Неужели они совершенно забыли о его Господине? Он ведь столько сделал для них! Он победил его прошлого Владыку- Айзена. Он пожертвовал собой, своей силой, прекрасно зная, какие последствия она принесет именно для него.       А его друзья Шинигами? Маленькая Шинигами, давшая ему силы и красноволосый парень, всегда проводящий с ним время. Ведь они были его чуть ли не лучшими друзьями! Они все сражались с противниками, прикрывая друг другу спину. Но почему они ни разу не навестили его Хозяина? Неужели им было все равно на него? Им нужна была только сила Куросаки-сама?       Все эти вопросы не давали покоя Шифферу, постоянно выводя из привычного спокойствия. Но это не все о чем он думал. Помимо вопросов, он несвойственно для себя подмечал красоту Куросаки-сама, его красивые глаза, цвета насыщенного какао, в которых постоянно была грусть. Ему хотелось, чтобы его Владыка, хоть изредка, но улыбался и меньше хмурился. Хотелось, чтобы эта грусть исчезла, уступая веселью и золотистым отблескам, которые бы отражались в глазах Ичиго.       А ещё он постоянно звал рыжеволосого. Он шептал, говорил, кричал, срывая голос, его излюбленное «Куросаки-сама», которое и полюбилось им относительно недавно. Как же он хотел, чтобы кареглазый его услышал. И он услышал. Услышал тогда, когда Улькиорра сам не ожидал.       Тогда он снова сидел в позе лотоса, от недавней медитации и, прикрыв глаза, шептал: «Куросаки-сама». Почувствовав резкое напряжение, Куатро открыл глаза, наблюдая, как Ичиго взволнованно оглядывается вокруг. Что могло послужить такой неожиданной смене эмоции?       И только когда Куросаки-сама буркнув: «Видимо показалось» и, пожав плечами, поспешил домой, до зеленоглазого дошло. Бывший Временный Шинигами его услышал. Тогда он прошептал ещё раз, но к его разочарованию, рыжеволосый его не услышал.       Наблюдая, как Куросаки-сама готовиться ко сну, темноволосый размышлял. Было ли хорошо, то, что Господин услышал его? Значило ли это, что у него осталось хоть немного реацу?       Когда Владыка лег спать, Куатро стоял, рассматривая его мягкие черты лица. Во сне его Хозяин не хмурился и не грустил, сейчас он был таким невинным и спокойным. Но Куросаки-сама никогда не был беззащитным. Даже во сне, от него исходили волны силы и уверенности, никак не относящихся к реацу.       Почувствовав какой-то странный порыв, Куатро резко дернул духовную ленту Ичиго на себя, приводя его в его же внутренний мир. Если быть честным, то Арранкар до последнего думал, что не получится. Но, смотря на совершенно ошарашенного Владыку, он чуть приподнял губы. Получилось.       — Куросаки-сама, — он не спрашивал, утверждал. Склонившись перед шокированным Господином, Улькиорра ждал.       Внутри, сгорая от волнения, что ни капли не отразилось на его лице, он ожидал, что предпримет Ичиго. Продолжит считать врагом? Проигнорирует? Поймет и станет его Владыкой?       — Улькиорра?! — голос взволнованный, тело напряжено. Неужели Куросаки-сама ожидает нападения от него?       Не разгибаясь, он все еще продолжал стоять, склонившись перед рыжеволосым. Наступила минутная тишина. Господин все никак не мог прийти в себя, видя в нем только соперника, если не врага.       — Улькиорра? — спросил Господин, когда молчание затянулось, — Ты… ты выжил? — ему показалось или в голосе Куросаки-сама проскользнула радость?       — Не совсем, — спокойно ответил Куатро, — Ваш пустой поглотил меня, но, судя по всему, что-то пошло не так и я появился здесь.       — Кхм… Улькиорра ты… не мог бы… эээ… встать? — Шиффер тот час исполнил приказ Владыки, рассматривая того своими изумрудными глазами. Ичиго был смущен, о чем свидетельствовали его чуть покрасневшие уши и рука, что нервно провела по затылку, ероша волосы еще больше.       — Как давно ты здесь? — и вот снова, Куросаки-сама напрягся, непроизвольно ожидая нападения.       — Я очнулся, когда Вас лечила женщина в Гарганте, — на его ответ кареглазый промолчал.       — Почему ты обращаешься ко мне на вы? И что за Куросаки-сама? — нервно рассмеялся рыжеволосый. Видимо зря он так рано «впихнул» его сюда.       — Вы мой Владыка.       Куросаки-сама хотел сказать ещё что-то, а может и спросить, но в тот момент Улькиорра почувствовал, как его и без того малый резерв силы стремительно уменьшается из-за долгого нахождения Господина здесь.       Рыжеволосый вернулся обратно в реальный мир, где уже наступило утро, резко открывая свои карие глаза. В этот раз в них практически не было грусти или печали. Они были наполнены интересом, непониманием и затаенной радостью.