Занпакто? А вы уверены?

      Солнце…       Улькиорра потрясёнными изумрудными глазами смотрел на то, как над небоскребами светит яркое солнце. Шиффер мог сравнить его с рыжими волосами Господина. Оно было такое же яркое, запоминающее… и такое же редкое, как и его смех или искренняя улыбка.       В данный момент Куатро просто лежал, разглядывая, как лучи, отражаясь от окон зданий, зайчиками играют на его бледной коже. После потери всего резерва сил Арранкар не мог пошевелить и пальцем.       В голове все еще стоял смех Куросаки-сама. Будь он сейчас живым и не во внутреннем мире Ичиго, у него бы внутри солнце засветило точно также. Этот момент был таким легким, непринужденным. Так и хотелось купаться в теплых лучиках солнца, наслаждаясь хорошим настроением Владыки.       Изредка Улькиорра слушал мысли Ичиго, но старался сводить эту способность к минимуму, считая, что мысли Куросаки-сама, это нечто неприкосновенное и слишком личное. Вместо этого он вполне довольствовался тем, что наблюдал за рыжиком и слушал окружающий мир вокруг него или разговоры с друзьями.       Сейчас было бы желательно помедитировать, дабы узнать насколько сильно опустошился и без того маленький комочек тепла, но сил что-либо сделать совершенно не было. Поэтому он остался лежать на одной из крыш зданий, купаясь в теплых лучах солнца и наблюдая за его Хозяином из-под опущенных ресниц.       К сожалению (или к счастью?), спать он совершенно не мог, как и уставать. Даже сейчас Улькиорра был совершенно без сил, но чувствовал себя бодрым, словно только что проснувшимся. К сожалению, эта бодрость не распространялась на его конечности, все также продолжающие не двигаться.       Почувствовав грусть, Шиффер тут же распахнул свои глаза, наблюдая, как яркое солнце постепенно угасает, но не исчезает совсем. Потускнев, оно практически слилось с небом, изредка вспыхивая яркими отблесками и снова угасая.       Осторожно погрузившись в мысли Господина, Улькиорра устало вздохнул. Куросаки-сама снова думал о своих друзьях. Тех, что покинули его, якобы под предлогом «отгородить его от того мира».       Они практически не общаются друг с другом, но он все так же упорно продолжает считать их своими друзьями. А его семья, почему она не замечала состояния его Владыки? Почему не помогла ему в такой трудный момент?       Как же Куатро устал. Да, пусть он не мог устать физически, но он так устал морально! Умирая, он уже тогда принял смерть, считая её чем-то обыденным. Ведь если подумать, это война, здесь не то, что просто умирают на каждом шагу, тут должны умирать! Он не первый и не последний, кто побывал в той войне и проиграл.       Все они проиграли. Еще тогда, когда на свете появился маленький мальчик с ярко-рыжими волосами и карими глазами, насыщенного цвета кофе.       Тогда, когда Айзен пошел против всего мира, провозглашая себя Богом. Тогда, когда они напали на них, подставили под угрозу Рукию на холме Соукеку. Тогда, когда Айзен пошел против всех вместе с Ичимару и Тоусеном. Когда они похитили Орихиме Иноуэ. Когда Айзен захотел уничтожить Каракуру.       Им всем было обидно проигрывать. Ведь, проиграв, они должны умереть. Это был всего лишь закон Пустых. Слабый становится частью сильного, это можно было сравнить с той пустотой, в которой он был. Так и другие Пустые, их сила, плоть и кровь, все это служило сильнейшему, все это было его на правах победителя.       Но и победителя побеждали, а того тоже поглощали, и так ещё и ещё. К тому времени они уже переставали быть личностями как таковыми, полностью растворяясь в темноте. Мало кто выживал. Ведь прежде чем ты нападешь на себе подобных, пройдет уйма времени, и именно в этот промежуток на тебя могут напасть. И ты ничего не поймешь.       Все прекрасно знают, что Пустые питаются душами, чтобы заполнить пустоту внутри себя. Ради того, чтобы вновь почувствовать эмоции, вспомнить свою прошлую жизнь, пусть и урывками. Но голод не проходит, он никогда не проходит. И тогда ты, совсем обезумев, нападаешь на свою группу, такую же слабую, как и ты. Выиграешь - сможешь двигаться дальше, развиваться, становиться сильнее, а нет, так значит ты растворишься в более сильном вместе с другими.       Улькиорра отчетливо помнит тот момент. У них была довольна таки большая группа Пустых, и он был первым, кто сорвался. За ним последовали другие. Тогда было море крови и голод. Безумие затмевало глаза, а телом руководили инстинкты. Он был зверем. В самом конце именно Шиффер поглотил последнего сильного Пустого. Поглотил и чуть не погиб. Бой с ним вышел слишком тяжелый.       Чудом выжив, он продолжал поглощать своих сородичей. А потом стал Гиллианом, Меносом Гранде. Но и там он пожирал других. Пожирал и не мог насытиться. После он стал Адьюкасом, и жажда крови притупилась, как и инстинкты внутреннего зверя, но голод, чертов голод, остался. Он конечно продолжал поглощать Пустых, но уже не в таком большом количестве и только ради поддержания данной эволюции. На все остальное ему было наплевать.       А потом он встретил Айзена-сама. Бывший капитан пятого отряда с помощью маленького шарика – Хоугеку, что означает Разрушительная сфера, сделал его Арранкаром. А потом… была встреча с Куросаки-сама.       Что было бы, если Куатро не встретил бы Айзена?       Скорее всего, Шиффер просто стал Арранкаром естественным путем, где-то лет через двести, если не больше. А ещё он мог просто проиграть очередному Вастер Лорду и умереть. И он бы никогда не встретил Куросаки Ичиго.       От этого мертвое сердце Куатро болезненно сжималось. За этот малый промежуток времени Шиффер очень сильно привязался к новому Хозяину, и одна мысль о потери оного заставляла содрогаться от страха, а сердце учащать удары от паники.       Мертвое сердце бьётся, как глупо. Но это было единственное, что связывало его с Куросаки-сама, до определенного момента. Они обязательно сблизятся, пусть не сейчас, потом, но обязательно сблизятся.

***

      На следующий день он уже мог относительно двигаться. Была ночь и Владыка спал. Погрузившись в резонанс с собой, Улькиорра рассматривал зеленовато-рыжий комочек, что, несомненно, увеличился, но был больше чем на половину пуст.       Когда Ичиго проснулся, то Шиффер отметил вмиг нахмуренные брови. Но это было не худшее за это утро. Через несколько секунд он почувствовал страх. Небоскребы тут же оплела белая гигантская паутина, распространяясь все больше и больше. Но… она исчезла так же внезапно, как и появилась. Что могло так испугать Куросаки-сама?       А потом его Господин снова думал о них. Вот только если Куросаки-сама не видел их, то Шиффер очень даже. И эту маленькую Шинигами с короткими волосами и этого красноволосого парня с прической «ананас».       Не обделял его Владыка и темой бесполезности. То, что его друзья-люди сбегают с уроков, дабы уничтожить очередного Пустого. Ичиго наблюдал за ними. Наблюдал и ничего не видел, он видел лишь обычных людей, совершающих немыслимые поступки. Ведь, по сути, кто в здравом уме будет бить воздух?       Практически все время, что делал Куросаки-сама, это думал о своих друзьях и о семье. А так же о том, что ему делать. Ведь теперь он был обычным человеком. Он больше не мог день и ночь гонятся за Пустыми, очищая их души и отправляя в Сообщество Душ, Руконгай.       А так же Улькиорра чувствовал надежду. Куросаки-сама, не смотря ни на что, все же надеялся на него. Но Шиффер пока и сам не знал, какая у него будет сила? Но зато знал точно, он обязательно поможет своему Господину вернуть его силу.       Чего бы ему это не стоило, он обязательно поможет Куросаки-сама. И увидит это солнце ещё раз.