Под объективом папарацци

Напряженную тишину, повисшую в зале, тут же нарушил громадный оркестр, который начал играть одну из сонат Бетховена. Гости оживились, стараясь возобновить непринужденную беседу друг с другом. Некоторые устремились к Гермионе с распростертыми объятьями и поздравлениями, а та лишь скромно улыбалась, иногда бросая краткое «спасибо» в их сторону, прерывая очередную скучную речь о том, как же ей повезло. — Ну же, Драко, — привел слизеринца в чувство своим возгласом Фред Уизли, — сделай ее фото, пока мы с ней разговариваем, и тихонько уйдем. — Что?.. Парень оглянулся, однако близнецы уже проследовали к подруге с объятьями, шутками и заготовленными, как под копирку, поздравлениями. И в тот момент на ее лице появилась настоящая, а не фальшивая улыбка. А в том, что ее счастье перед замужеством было только игрой на публику, он почему-то не сомневался. Быть может, потому, что не видел его в ее привычно веселых глазах шоколадного цвета. Малфой коснулся своего кармана, делая серию снимков Грейнджер для грандиозной статьи своей строгой начальницы, приближаясь к «сенсации магического мира». И в этот момент та самая звезда еще не вышедших заголовков заметила его. Их взгляды встретились, а улыбку на ее лице сменило удивление, которое она тут же попыталась скрыть. Но ничего не вышло. Девушка лишь, как прежде бывало, покраснела, стараясь отвести взгляд от пристальных серых глаз Драко. А тот, не ведая, что творит, подошел к ней и протянул руку, приглашая на медленный танец. Гермиона кинула быстрый взгляд в сторону жениха, который оживленно беседовал с близнецами о квиддиче, и, не дождавшись хоть какой-то реакции с его стороны, вложила свою руку в ладонь слизеринца, тут же почувствовав приятный холод его изящных пальцев. И уже спустя пару секунд тот поймал на себе взгляды Забини и Уизли и не смог сдержать ухмылки. Однако первый лишь слегка удивился, полагая, что его невеста согласилась танцевать с незнакомцем. А вот в глазах близнецов даже читался некий страх. Еще бы, Малфой же должен был оставаться в тени. Но почему-то именно сейчас ему захотелось наплевать на свои обещания и просто побыть с ней. Он приобнял девушку за талию и начал вальсировать. Почти минуту они просто смотрели друг другу в глаза, пытаясь рассмотреть то, что творится в душе у партнера. Странно, но раньше гриффиндорка была для Малфоя как на ладони. Он мог прочитать ее как открытую книгу, а сейчас даже не мог распознать по ее выражению лица ничего, кроме одного удивления. — Привет, Грейнджер. Или называть тебя теперь миссис Забини? — нарушил тишину Драко, сделав акцент на фамилии когда-то своего лучшего друга. — Грейнджер. Я останусь со своей, — ответила Гермиона еле слышно, явно боясь быть услышанной кем-то, кроме слизеринца, и сболтнуть ему лишнего. И они снова замолчали. Звуки мелодии для него были еле слышны, словно в голове, да и вокруг был космос, где нет никаких звуков. И в этой невесомости существовали только они. — Почему ты ничего не сказала Блейзу, увидев меня? Он наблюдал за тем, как меняется выражение глаз гриффиндорки. Еще пару секунд назад в них была некая тоска, а сейчас в них появились искорки озорства. — Знаешь ли, мне не хотелось, чтоб сей великолепный бал омрачился твоим очередным выставлением за дверь, Малфой, — произнесла девушка, слегка улыбнувшись. — Вот что странно, Грейнджер: ты что-то не очень похожа на счастливую невесту, — слегка подозрительно сказал Драко, стараясь перевести разговор с больной для него темы. Однако новая оказалась неприятной для девушки. Гермиона Грейнджер, Героиня войны, сейчас напоминала ему котенка, который забился в угол. Однако этот котенок старался казаться сильным и независимым, не признавая своей беспомощности. — Я счастлива. А тебе-то какое дело до этого, хорек? — произнесла она с желчью, вновь примеряя на себя непроницаемую маску безразличия. — Да так, любопытство победило чувство такта. Ах да, у меня же его никогда не было.., — театрально произнес Малфой, желая зацепить девушку и заставить ее снять свою маску. — И ты знаешь об этом лучше всех, не так ли? Музыка закончилась, и Драко убрал свою руку с тонкой талии гриффиндорки. Поцеловав ее руку и слегка кивнув, он направился к выходу. Близнецы тут же прервали разговор с Забини, еще раз поздравив его с помолвкой, и поспешили за Драко. А Гермиона еще минуту смотрела им вслед.

***

Уже через десять минут ребята сидели в кабинете младшей Уизли, ожидая ее саму. Близнецы делились впечатлениями, которые у них вызвал особняк Забини, а Малфой лишь изредка кивал. Он не мог выкинуть из головы Грейнджер. Он не понимал, что с ним произошло. Зачем он подошел к ней? Зачем заговорил? Что двигало им в этот момент? Но как ни старался слизеринский принц найти ответы на вопросы в своей голове — все было тщетно. В кабинет влетела рыжая бестия, которая держала в руках пару газет. По ее выражению лица было понятно: все получилось идеально. — Это будет бомба! Героиня войны — невеста самого богатого и уже бывшего холостяка магического мира! Да другие издательства умрут от зависти, чтоб им пусто было! — Эй, сестренка. Ты не увлекайся так манией величия, — прервал ее Фред. — А то, как говорится, с высоты больно падать. Проверено хорьком, — шутливо продолжил Джордж. Близнецы подмигнули друг другу и посмотрели на Драко, ожидая, что тот вскоре выйдет из себя. Но лицо Малфоя было непроницаемо, и никто, даже он сам, не знал, в чем причина. — Ребят, хватит уже напоминать Драко об этом! — воскликнула Джинни. — Между прочим, если бы не он, мы бы сейчас сидели тут с пустыми руками. На последних словах она кинула на свой стол газеты, на которых красовалась колдография ее подруги. Драко опять поймал себя на том, что любуется ею. Господи, да это же все та же Грейнджер! Все та же заумная гриффиндорская выскочка! Ты же ненавидишь эту грязнокровку. Сердцебиение слизеринца участилось, а веки словно начали наливаться свинцом. Драко закрыл лицо руками, пытаясь успокоиться, но в голове эхом раздавалось одно единственное слово: грязнокровка. — Малфой, что с тобой? — спросила Джинни, положив руку на плечо слизеринцу. — Все… Все нормально, — успокоившись, ответил Малфой и попытался улыбнуться как можно естественней. — Так, — строго произнесла Джинни. — Ты перетрудился. Сейчас же иди домой и высыпайся! Драко, стараясь избегать взгядов трех Уизли, встал и направился к камину. Шагнув в него и кинув себе под ноги горсть летучего пороха, он снова оказался в зеленом вихре пламени и вскоре оказался у себя в квартире. Очистив свой костюм от остатков золы и пороха, Малфой тут же оказался втянутым в страстный поцелуй налетевшей на него Паркинсон. Он даже не пытался сопротивляться, а Панси тем временем почти справилась с наличием на своем женихе лишней, точнее, по ее мнению, всей, одежды. И уже на кровати Малфой погрузился в этот безумный водоворот любви слизеринки. Вот только образ Грейнджер так и не выходил у него из головы.