Под объективом папарацци

Гермиона едва не чихнула от ослепившего ее яркого света больничной палаты. Несколько секунд картинка перед ее глазами не могла остановиться — сказывались последствия сотрясения мозга, полученного полгода назад. Во рту пересохло, а урчание живота оповещало девушку о длительном пребывании в храме лекарств и постельного режима. Дождавшись прекращения своеобразной качки, Гермиона смогла повернуть голову и чуть не вскрикнула от удивления. У ее койки сидел спящий Малфой, сжимая ее руку в своей. Кажется, он довольно долго находился в таком положении и уснул прямо так. Грейнджер попробовала тихонько освободить свою руку из под длинных пальцев аристократа, однако ее попытка потерпела фиаско. Парень тут же проснулся, сжав теплую ладонь гриффиндорки еще сильнее. — О, наша спящая красавица только проснулась, — воскликнул слизеринец с усмешкой на лице, протирая сонные глаза в надежде хоть немного взбодриться. — Кто тут еще только проснулся.., — улыбнулась гриффиндорка, однако тут же скорчилась от внезапной боли в голове. — Тише, Грейнджер. Прибереги свои шуточки на потом, — слегка озабоченно произнес Малфой, но тут же язвительно добавил: — Хотя тебе все равно меня не переплюнуть. Он подмигнул девушке, и в этот момент к ним подошла медсестра, заставляя выйти парня в коридор и не мешать пациентке. Тот лишь обиженно поджал губы, напоследок шепнув что-то Грейнджер на ухо, и отправился к выходу из помещения. Гермиона проводила его взглядом, ожидая какой-то проверки самочувствия от врача с надеждой на скорейшую выписку из этого противного ей места. Странно, что в свое время его так любили Гарри и Рон. А в ее все еще больной голове отдавались гулким эхом слова Малфоя: Поправляйся, Гермиона. Это был первый раз, когда слизеринский принц назвал ненавистную им грязнокровку по имени.

***

Малфой сидел в коридоре, поглядывая на настенные часы напротив. Его выгнали из палаты уже полчаса назад, а врач все не выходил. Драко не понимал, почему девушка не могла прийти в себя после обморока целые сутки. Он иногда вскакивал со своего места и мерил холл Мунго своими большими шагами, метаясь из угла в угол. И иногда он останавливался посреди прохода, осознавая, что он переживает за Грейнджер. Да почему я так беспокоюсь об этой паршивой грязнокровке?! От этих мыслей парень приходил в себя, минуту сидел с обычной змеиной усмешкой. Однако после этого круговорот терзаний слизеринца все больше набирал обороты. Но этот процесс прервал врач, которая вышла из палаты, устремляясь к Малфою. Сердце его застучало быстрее, а мозг уговаривал не проникаться бедой гриффиндорки и не говорить ей ничего, более чем простое и до жути банальное "поправляйся, Гермиона". Однако только с приближением доктора он осознал, что перешел с лучшей подругой Поттера на "ты". — Доктор, как она? — спросил Малфой, стараясь не показывать своего волнения. — С Вашей невестой уже все хорошо, — ответила женщина сорока лет, которая лечила гриффиндорку. Он хотел было возразить ей, но та продолжила: — Сыграло ее истощение и последствия сотрясение мозга. Мы ее выписываем, но постарайтесь создать ей максимально комфортные условия. И, конечно же, никаких сильных эмоциональных потрясений. Вы все поняли? Дождавшись утвердительного кивка, она вновь устремилась в палату к Грейнджер и уже спустя пять минут вывела ее саму. Девушка уже держалась на ногах, однако только сейчас Драко заметил ее непривычно мертвенную бледность и впалые скулы. Гриффиндорка подошла к слизеринцу и, чуть не упав, вцепилась в него. — Грейнджер, ты что, уже успела выпить? И без меня? — язвительно произнес парень, тем самым напомнил Гермионе о давнем отсутствии в ее организме воды и еды. И уже через десять минут она уплетала за обе щеки куриные бедрышки в маггловском бистро. — И куда ты пойдешь? — спросил Малфой Гермиону, которая тут же застыла как вкопанная. — Я.., — дрожащим голосом произнесла Грейнджер. — Мне некуда идти. — Да уж, — задумчиво изрек слизеринец. Через минуту невероятной тишины он подозвал официанта, расплатился за заказанные блюда и, в который раз взяв Гермиону за руку, направился с ней к выходу. Свернув за угол, они трансгресировали. — Ну что ж, Грейнджер, пока поживешь здесь, — сказал Малфой, оказавшись в своей квартире. — Ну, с твоим Мэнором не сравнится, конечно, — произнесла Гермиона, внимательно осматривая пристанище аристократа. — Но здесь уютно. Я согласна! И ее появившаяся улыбка на лице опять сменилась гримасой от сильной боли. Теперь он понимал, в чем причина ее плохого самочувствия. Малфой тут же аккуратно положил ее на кровать и прикрыл пледом. — Малфой, я не хочу спать! — Грейнджер, так надо! — А вдруг ты меня убьешь или изнасилуешь? — подозрительно произнесла Гермиона, пристально глядя в глаза слизеринца. — А что для тебя страшнее? — Малфой! Отвечай на поставленный вопрос. — Мерлин, только этого мне не хватало... Успокойся, я больше не жажду твоей крови, — серьезно ответил Малфой, но после добавил: — Ну, по крайней мере, не сегодня. — Ну, смотри у меня.., — пробормотала девушка и тут же заснула, так как подействовало снотворное, которое ей дали в больнице. Драко подошел к уснувшей гриффиндорке, поправил плед и хотел уже было направиться к маггловскому телевизору, но неведомая сила заставила его наклониться ниже над девушкой и поцеловать ее в щеку. А та словно почувствовала прикосновение его холодных губ и улыбнулась ему во сне.

***

Через два часа Гермиона проснулась и, немного смутившись присутствия слизеринца, все же направилась в ванну. Все-таки ей было неудобно существовать, хоть и всего пару часов, за счет Малфоя. К тому же, как она узнала уже в душе, у него была девушка. Ну не может же парень, пусть даже такой ухоженный, использовать всевозможные шампуни, бальзамы, муссы и невообразимое число косметики! Гермиона с трудом пыталась вспомнить, как она оказалась у Малфоя. Порой фрагменты из ее памяти выпадали, как будто их и не было, оставляя после себя пустоту. И как гриффиндорка ни пыталась вспомнить все, она четко помнила лишь события до того, как вышла из бистро. Но она помнила и предложение слизеринца пожить у него. Девушка вышла из ванной комнаты, повязав на голову полотенце, а другим обвязалась сама. Погружённая в свои мысли, она даже не заметила, что Малфой не отрывал взгляд от ее ножек, красоту которых раньше никто не видел из-за вечно скрывающих их бесформенных юбок и широких брюк. Она уже добралась до своих вещей, как вдруг слизеринец встал с кресла и направился к ней. Ему так хотелось взглянуть в ее лицо, приобнять ее за осиную талию, снова дотронуться до ее нежной кожи... Это же Грейнджер! И, словно громом пораженный после этой мысли, Малфой уже было развернулся и направился в противоположную сторону, как Гермиона повернулась к нему и воскликнула: — Малфой, ты что творишь?! Парень смотрел в ее глаза, которые были полны возмущения и даже некой злости. А после его взгляд спустился чуть ниже, и еще ниже... — Хватит пялиться на меня, хорек! — Да я и не пялюсь, — спокойно ответил тот, снова смотря в ее глаза. — Так, знакомлюсь с соседкой. — Если ты и дальше будешь так с соседями знакомиться, то я перееду в "Котел"! Малфой вновь приблизился к Грейнджер и взял ее за руку. Та вздрогнула от неожиданности, и ее полотенце, прикрывающее все тело, упало на пол, открывая слизеринцу обзор на все достопримечательности гриффиндорки. В эту секунду воздух в комнате разрядился и в центре появилась фигура девушки, которая при виде такой картины тут же уронила пакеты с продуктами на пол. А картина та была шокирующая: ее жених стоит перед голой девушкой и держит ее за руку. — Какого Мерлина здесь творится?!