Под объективом папарацци

Лес. Бегу изо всех сил. Гарри и Рон отстали. Сердце бьётся в бешеном ритме. Спотыкаюсь о камни. Страх сковал тело. Улюлюканья оборотней. Ветви деревьев бьют по лицу снова и снова. Снова и снова. Снова и… — Гермиона, пожалуйста, очнись! Гермиона! Очнись, кому говорят! Мерлин… Гермиона открыла глаза и смогла увидеть лишь поблёскивания стёкол очков, как тут же получила сильный удар по щеке. Девушка вскрикнула от неожиданности и внезапной боли, и картина перед глазами стала проявляться. Над ней навис её лучший друг, а в его зелёных глазах читался испуг, который сменился привычной умиротворённостью, когда она, почёсывая затылок, приподняла корпус с жёсткого дивана и села на него. — Господи, Гермиона, — воскликнул Гарри, и тут же к очнувшейся гриффиндорке подбежала его жена со стаканом полупрозрачной жидкости светло оранжевого цвета. Гермиона бросила взгляд на пятно чуть более яркого цвета на полу, и вместе с обрывками воспоминаний она почувствовала сухость во рту. Рука потянулась к стакану, но как только первые капли жидкости коснулись языка девушки, она выплюнула содержимое из рта и прокашлялась. — Мерлин, вы что, отравить меня решили? — закричала Гермиона, косясь на стакан. — Ну, а что ты хотела? Это зелье от опьянения, а не тыквенный сок! — Больше на мочу похоже, если честно, — тихо произнёс Гарри, но всё же был услышан своей женой. Однако, получив её испепеляющий взгляд, продолжил: — Да и на вкус… — Поттер! — раздался голос Джинни, а Гермиона поморщилась от ярких ассоциаций друга. — Что «Поттер»?! Я, между прочим, правду говорю! — воскликнул Гарри. — Вот сама его и пей. Попробовала бы и сразу б передумала нас травить. — Я бы не давала тебе эту «отраву», если бы ты не бухал с моими братьями и подчинёнными! — Ну да, иногда мы идём в бар после трудного рабочего дня и кучи заданий, которые ты им даёшь! Но ведь утром же можно просто дать таблетку от похмелья. — Ага, конечно. Не будет в моём доме этих идиотских маггловских таблеток! — Да даже Малфой их пьёт, представляешь? Даже этот ненавистник всего немагического их признаёт! — Ребят, — хрипло произнесла Гермиона, — я всё ещё здесь. И у меня, если вы не заметили, похмелье. — Дома поговорим, — прошипела Джинни мужу, вновь притянула шатенке стакан. — Пей уже! — Может не надо, а? — взмолилась Гермиона, но поймала прожигающий взгляд подруги и, крепко сжав глаза, выпила зелье. — Господи, какая гадость! — Герми, запей водичкой эту мерзость. Гарри подошёл к девушке, и та радостно опустошила содержимое протянутой им пластиковой бутылки из маггловского магазина напротив. Она просидела ещё пару минут с закрытыми глазами, чувствуя, как каждая клеточка её тела наполняется силой, и раскалывающая голову боль затихает. — Ну как ты? Гермиона разжала вновь слипшиеся веки и посмотрела на стоящего на против и протянувшего ей руку брюнета. Она вложила свою ладонь в его, и тот помог ей встать с неудобного дивана. На удивление самой себе Гермиона не чувствовала привычную тяжесть и головокружение после выпитого, и довольно-таки не малого, количества спиртного. И хоть зелье на вкус было и отвратительным, оно действительно работало. Однако девушку всё ещё пошатывало из стороны в сторону, и только рука Избранного, покоящаяся на её талии прижимающая к себе, помогала ей не познакомиться поближе с полом. Джинни, скрестив руки на груди, не отводила от них взгляд, от которого её мужа передёрнуло, и он аккуратно, боясь лишить равновесия приходящую в нормальное состояние подругу, убрал её руку с её слегка дрожащего тела. — Гораздо лучше, — слегка улыбнувшись, ответила Гермиона. — Спасибо вам. — Не за что, — сказал Гарри и прислонился к стене у камина. А Джинни усадила всё ещё пьяную гриффиндорку в своё кресло и уселась прямо на письменный стол, чем сильно удивила мужа. Тот явно был удивлён таким неожиданным действием обычно чопорной, под стать английской королеве, и правильной во всём любимой девушки и даже присвистнул. Но рыжеволосая лишь закатила глаза и произнесла: — А теперь рассказывай. — Что именно? — спросила Гермиона и нервно сглотнула. Ведь она прекрасно понимала, что именно от неё хотят услышать, а вспоминать ей об этом совсем не хотелось. — Всё. Гермиона глубоко вздохнула и поёжилась от холода. Она бросила быстрый взгляд на открытую форточку, закрыть которую ночью ей просто не хватило сил. Джинни взмахнула волшебной палочкой, и лёгкий стук заставил шатенку слегка вздрогнуть от неожиданности. Гарри достал небольшую флягу из кармана пиджака и отхлебнул, за что вновь получил недоумевающий взгляд жены. Гермиона закрыла глаза, пытаясь успокоиться и начать разговор с безразличием в голосе. Но стоило подруге коснуться её рук своими тёплыми пальцами, она резко подскочила, спрятав руки в растянутых рукавах кофты. — Герми, — тихо произнесла Джинни, — почему ты здесь? — А мне больше некуда идти. Гермиона уселась на подоконник, обхватила колени руками, словно закрываясь от обращённых к ней взглядов супругов, в которых читался один и тот же вопрос. Но лишь спустя минуту гробовой тишины парень озвучил его: — Ты же у Драко жила. Почему ты ушла? Это конец. — Да потому, — со злостью в голосе произнесла Гермиона, — что я его ненавижу! В носу у шатенки защипало от подступающих слёз, и она, не удержавшись, чихнула. И тут же гриффиндорки вздрогнули от внезапного стука у камина. К Избранному тут же устремились две пары удивлённых женских глаз, а сам брюнет потряхивал расслабленную кисть с покрасневшими от удара костяшками. — Всё в порядке, — прошептал он, отводя взгляд от руки. — Но у вас же всё было хорошо, — продолжила Джинни. — Что произошло? — Я ошиблась. — В чём? — Или вернее будет сказать «в нём»? — произнёс парень. Гермиона закусила нижнюю губу, и от появившейся боли перед глазами потемнело. Дыхание участилось, а в голове гулким эхом отдавались недавние слова слизеринца. Грейнджер, ты серьёзно поверила, что я в тебя влюбился? Жизнь тебя ничему не учит. — Да во всём, Гарри! — закричала она, стараясь заглушить приятный, но полный надменности, малфоевский голос. Гермиона сделала пару глубоких вдохов и, успокоившись, продолжила. — В его чувствах, которые считала взаимными, в его искренности… А он всё такой же подонок. Актёр недоделанный… — Актёр? Да Малфой может сыграть только роль самовлюблённого хорька, — вступила в разговор Джинни, усмехнувшись. — Неправда! На покрасневшего от напряжения и злости брюнета устремились удивлённые взгляды девушек. Он тяжело дышал, жадно глотая ртом воздух, и смотрел Гермионе в глаза. — Поттер, какого Мерлина с тобой творится?! — воскликнула Джинни, и парень обратил на неё внимание. — Что произошло? Ты отправился в Отдел, и тебя как-будто подменили. Кричишь, почти не реагируешь на меня, ещё и аристократишку этого защищаешь. — Просто.., — Гарри зажмурился и спустя пару секунд продолжил, — он мой друг. — Как бы то ни было, — вновь заговорила Гермиона, — он мастерски сымитировал чувства ко мне. Я даже поверила. Пару минут в кабинете издательства стояла ничем не нарушаемая тишина. Все присутствующие были погружены в свои мысли и переваривали полученную друг от друга информацию. Но вскоре её нарушила поперхнувшаяся водой Джинни. Она прокашлялась и спросила: — Если ты поссорилась с Малфоем, то какого чёрта тогда ты пригласила меня на девичник? — Потому что у меня через неделю свадьба. — Какая ещё свадьба? — С Блейзом. — Что?! — одновременно раздались два голоса. Но Гермиона лишь безразлично смерила их взглядом и слезла с подоконника. Джинни тут же приобняла её, а Гарри взглянул на часы и громко выдохнул. Рыжеволосая обратила внимание на отошедшего от камина парня и спросила: — Куда собрался? — Нужно отлучиться по делам Отдела, — ответил он и, подойдя к девушке, чмокнул её в макушку. — Я ненадолго. Парень отстранился от неё и аккуратно, словно боясь сломать бледную, как фарфор, девушку, обнял Гермиону. — Спасибо, — прошептала она. — Прости, — только и сказал брюнет и, не отрывая взгляд от глаз отстранившейся от него подруги, трансгрессировал. Вот только в последнюю секунду Гермиона вместо зелёных глаз увидела до боли знакомые серые.

***

Гарри Поттер уже больше часа лежал на диване, уставившись в потолок. За это время он придумал множество развитий событий в кабинете своей жены, из которого ему пришёл Патронус. Однако отправился Избранный не к Джинни, которая вместе со своей секретаршей застала у себя пьяную, а после и потерявшую сознание Гермиону. Через минуту после того, как серебристый конь испарился в воздухе перед глазами брюнета, он трансгрессировал на окраину Лондона, где застал уснувшего в сидячем положении на холодном полу друга. Рядом с парнем лежали бутылки из-под огневиски, на дне которых оставалась недопитая им жидкость янтарного цвета, а сам он был бледнее обычного. — Малфой, подъём! Гарри вылил на блондина стакан набранной под кухонным краном воды, и слизеринец тут же проснулся. Он попытался вскочить с места, но ударился затылком об стену, служившую ему опорой во время сна. Сердце бешено билось в такт учащённому дыханию, а испуганные глаза уставились на гриффиндорца. — Какого хрена ты творишь? — слегка успокоившись, спросил Драко. — Ты не поверишь, но я заготовил эту же фразу на встречу с тобой. Но ты её проспал. — В смысле? — В прямом! — воскликнул Гарри. — Почему Гермиона сейчас валяется на диване у Джинни, а не в твоих обьятьях?! — Что? — И когда это ты успел оглохнуть? Гермиона. У Джинни. Почему? — Она же её подруга, — спокойно ответил блондин и взял в руки одну из недопитых им бутылок. — Так, с тебя уже хватит, — произнёс Гарри и выхватил бутылку из его рук. Парень подошёл к шкафу под возмущённые крики слизеринца и достал из хорошо знакомой ему коробки две склянки. Он протянул одну из них Драко, и тот мучительно застонал. — Гарри, умоляю, я не хочу пить эту мерзость. — Скажи «спасибо», что это зелье лишь похоже на мочу. Драко собрался что-то возразить другу, но не смог проронить ни звука из-за внезапно оказавшейся на языке отвратительной на вкус жидкости. Блондин поперхнулся, и жёлтые струйки потекли по его подбородку. — Поттер, — сквозь кашель произнёс Драко, протягивая брюнету руку. Гарри помог ему встать с пола и принялся стучать ладонью по его спине. Спустя минуту дыхание слизеринца восстановилось, и он, преодолевая рвотный позыв, опустошил небольшую склянку с отрезвляющим зельем, под конец уронив её из дрожащих рук. Однако организм Драко упорно отвергал варево, и парень устремился в ванную. Гарри уселся на диван и решил осмотреться, пока до него не перестал доноситься кашель, смешанный с журчанием воды. Из ванной вышел бледный и полностью мокрый слизеринец, по глазам которого Гарри, как ни старался, не мог прочитать ничего, что объяснило б ему всё происходящее. Однако Драко, поймав на себе изучающий взгляд, усмехнулся и произнёс то, что брюнет явно не ожидал услышать: — Твоя легилименция на меня не действует, Потти. — Как ты.., — удивлённо воскликнул Гарри, но блондин перебил его: — Прости, но по этой части ты не Избранный. Крёстный и меня научил. — Малфой, просто скажи мне, что, мать твою, произошло! — Я не знаю. Драко отошёл от дивана и направился на кухню, а Гарри медленно встал с дивана и, сквозь зубы, произнёс: — В смысле? — Я. Не. Знаю, — чётко повторил слизеринец. — Точнее, просто не помню. — Ты что, до беспамятства напился? В смысле «не помнишь»?! — Я помню всё, что было до и после её ухода. Но сам момент… Словно его и не было. Я лишь знаю то, что она мне всё это время врала, — ответил блондин, оборачиваясь. — И с чего же ты это решил? Драко прошёл мимо друга к шкафу, из которого вскоре достал Омут памяти. Парень кивнул в его сторону, и Гарри медленно подошёл к нему, вглядываясь в зеркальную гладь воспоминаний Омута. — Но ты же ничего не помнишь. — Так и воспоминание не моё, — ответил Драко — Узнаю этот недоумевающий взгляд. Это воспоминание Панси. Гарри закатил глаза и окунулся в Омут, и уже через пару минут он, вынырнув из водоворота воспоминаний, спросил: — Ты её любишь? Драко выдохнул, взъерошил свои привычно идеально уложенные волосы, и произнёс: — Это уже не важно. Она не любит меня. И не любила. Гарри ругнулся, вырвал со своей головы волос и кинул его во вторую склянку с не менее мерзким на вид зельем. Он всучил её Драко и придал голосу уверенность. — Пей. Сейчас же. Ты должен быть с ней. Брюнет уже приготовился выслушивать очередные отговорки слизеринца, но тот в два глотка выпил половину зелья, даже не поморщившись. Через минуту Гарри смотрел на своего клона, стоящего перед ним в ставшей ему большой одежде блондина, и вспомнил события семилетней давности. Парень снял с себя костюм и всучил его Драко. — Если ты появишься у моей жены в другой одежде, то скандала тебе не избежать. Да и мне тоже. Драко лишь кивнул и переоделся в костюм друга, а тот перелил остатки зелья в валявшуюся на комоде флягу и отдал её блондину вместе с очками. — Удачи, хорёк. И Гарри Поттер остался один в пустой квартире с одеждой слизеринца под ногами. Раздался негромкий хлопок, и Гарри, вскочив с дивана, увидел совершенно обессиленного Драко. Ноги блондина подкосились, как только почувствовали пол, и он упал. Гарри подбежал к другу и стал приводить его в чувство лёгкими ударами по щекам. Вскоре серые глаза открылись, взглянули на парня, и брюнет облегчённо выдохнул. — Мерлин, ты меня напугал. Но Драко был словно в воду опущенный и на последующие расспросы Гарри, едва дыша, ответил только одно: — Я обещал твоей жене скоро вернуться. — Что? Драко встал с пола и снял с себя одежду гриффиндорца. Гарри удивлённо уставился на суетящегося блондина, а тот, переодевшись, достал палочку и коснулся ею правого виска. Он аккуратно перенёс в омут серебристую извивающуюся нить, и Гарри опустил в него своё лицо. — Ну и дела. И что ты теперь будешь делать? — спросил брюнет, отходя от Омута через несколько минут, но так и не услышал ответ. Гарри заглянул во все комнаты, но не нашёл блондина. Дыхание участилось, когда брюнет обнаружил лежащую на его одежде записку с аккуратным почерком. Иди к Джинни. Сейчас же. — Мерлин.., — на выдохе произнёс Гарри, натягивая на себя одежду, и вскоре трансгрессировал.