Под объективом папарацци

К глазам Гермионы постепенно подступали слёзы, а кончики пальцев ног обжигал разлитый кофе. Девушка не могла оторвать взгляд от целующейся пары, а в горле, словно ком, застряли все слова. Какого чёрта? Она закусила губу, когда Панси запустила руку в его волосы, а Драко углубил поцелуй и блуждал руками по её стройному телу. Дыхание гриффиндорки участилось, а воспоминания о прожитых вместе со слизеринским принцем недель лишь ускорили скатывания слезы по щеке. Гермиона не понимала, что происходит. Ещё вечером всё было прекрасно, даже великолепно. Но сейчас всё построенное за это время счастье рушилось у неё на глазах с каждой секундой. Панси отстранилась от блондина и словно только заметила стоящую позади девушку. — Привет, Грейнджер, — произнесла она, поправляя потрепанную причёску. — Не знала, что ты ещё здесь. — Да ничего, Паркинсон, я уже привыкла, что змеи меня не замечают, — сквозь зубы произнесла Гермиона, бросая взгляд на Драко, лицо которого светилось от счастья. — Ну да, на грязнокровок же внимание обращают только предатели крови. Но, видимо, даже Уизел не смог ублажить тебя, раз ты всё ещё живёшь у моего жениха. — Жениха? Ты же сама расторгла помолвку. — Да, я была не права, — Панси опустила глаза в пол. — Но мы с Драко поговорили, и теперь у нас всё хорошо. И на этих словах брюнетка вновь притянула слизеринца к своим губам. Гермиона смахнула слезу и гордо приподняла подбородок. Лёгкие пронзила острая боль, дышать было невозможно, но девушка не хотела показывать им свою слабость. Ещё не хватало ей рыдать на глазах у смеющейся принцессы змеиного факультета и осознавать, что любимый человек будет прожигать её ледяным взглядом, как прежде. Гермиона подумала, что глупо было полагать, что он променяет идеальную во всех отношениях Панси на неё. Но надежда не отпускала её до последней минуты. — Драко, ну что ты молчишь? — голос Паркинсон оторвал Гермиону от грустных мыслей. — Скажи ей. — Грейнджер, ты серьёзно поверила, что я в тебя влюбился? Жизнь тебя ничему не учит, — усмехнулся блондин. Это конец. — Малфой, ты всё такой же кретин, если считаешь, что я тебя люблю, — произнесла Гермиона, пытаясь придать своему голосу уверенность. — Мне просто надо было где-то пожить, сам знаешь. Ну, а почему бы и не воспользоваться приятным бонусом в виде тебя? — Ах ты сука, — прошипела Панси, приближаясь к шатенке. — Да, Паркинсон, я переспала с твоим женихом. Он был прекрасен. Даже не вспоминал о тебе, — каждое слово девушки словно было пропитано ядом, а непроизвольная ухмылка на её лице заставила слизеринку достать свою палочку. — Ой, а как же ты теперь будешь ложиться в одну постель с человеком, который лишил девственности грязнокровку. Не побрезгуешь? — Я не побрезгую прям здесь тебя убить, — Панси направила палочку на горло гриффиндорки, надавливая на него. Брюнетка ожидала увидеть в глазах гриффиндорки страх, услышать её всхлипы и извинения, но та была слишком спокойна. — Давай, — шатенка прожигала её взглядом, полным злобы. — Добей уже. Гермиона чувствовала себя опустошённой. Боль и злость ушли на второй план, а главной целью было подавление жалости к себе. Она не хотела выглядеть слабой в глазах этой самоуверенной стервы. А ухмылка блондина резала её без ножа. — Панси, оставь её, — нарушил повисшую тишину слизеринец, — не хватало тебе ещё об неё руки марать. — Скажи Драко «спасибо», — произнесла Паркинсон, убирая палочку. — Если бы не он, то от тебя бы сейчас не осталось даже мокрого места. — О, да, Малфой, — воскликнула Гермиона и резко подошла к парню. Смерив его пронзительным взглядом, полным презрения, она выплюнула: — Да пошёл ты. Панси вновь потянулась за палочкой, как Гермиона подняла руки вверх и демонстративно прошла мимо. — Успокойся, Паркинсон, я ухожу. Шатенка подошла к шкафу и кинула в сумку пару своих футболок. И вот она уже приготовилась трансгрессировать из ставшей ненавистной ей квартиры, как слизеринка произнесла: — Оставь рубашку, грязнокровка! Гермиона посмотрела на довольную Паркинсон, усмехнулась и сняла с себя рубашку блондина, оставаясь лишь в лифчике и шортах. Она швырнула ткань в полной золы и летучего пороха камин и трансгрессировала, миновав полетевший в неё красный луч.

***

Драко резко открыл глаза и вскочил с кровати, тяжело дыша. Он не видел ничего, кроме лица Грейнджер, на котором была усмешка. Блондин закрыл лицо руками и начал глубоко дышать, чтобы успокоиться. Остатки сна покинули слизеринца, руки перестали дрожать, и он успокоился. — Это всего лишь сон, дурной сон… Драко открыл глаза и осмотрелся. Всё было по-прежнему. Он облегченно выдохнул, ведь ему приснился уход Гермионы из его жизни. Однако спустя пару секунд счастливую улыбку сменило отвращение от запаха горелого бекона, доносящегося с кухни. Драко побежал на кухню, снял с плиты сковороду с пригоревшем завтраком и откинул её в сторону. Руку пронзила боль от ожога, и он сунул ладонь под струю ледяной воды. — Гермиона, какого чёрта ты не у плиты? Всё сгорело! — Котёночек, прости меня, я отвлеклась, — донёсся знакомый голос из ванной комнаты. Вот только голос этот не принадлежал гриффиндорке. В проёме появилась фигура обнажённой и довольно улыбающейся слизеринки. Она в два шага преодолела расстояние между ними и яростно впилась в плотно сжатые губы блондина, но тот тут же оттолкнул её от себя. — Твою мать, Паркинсон! Какого чёрта ты здесь делаешь?! — Драко, милый, ты что, совсем забыл? — Панси сделала милое личико и поджала губы, отчего Малфою стало тошно. — Я не забыл, что ты ушла со скандалом и отвесила мне пощёчину, — произнёс он. — Так какого Мерлина ты здесь? — Вчера я пришла к тебе просить прощения за моё поведение, — начала брюнетка. — Я поняла, что люблю тебя. Я хочу всё вернуть. Мы вчера с тобой поговорили, и ты меня простил. А Грейнджер закатила истерику, сказала, что никогда тебя не любила, и ушла. Сердце Драко словно замерло, ведь девушка пересказала ему сон, который он видел пару минут назад. — Этого не может быть, — едва слышно произнёс слизеринец, отходя от крана. — Ты что, не веришь мне? — А с какой стати я должен верить главной сплетнице и стерве Хогвартса?! — Драко, — тихо сказала Паркинсон, приближаясь к нему. — Почему ты так говоришь? Ты же любишь меня… — Люблю? Я тебя терпеть не могу, Панси! Ты всё время в моей голове! Я люблю Грейнджер, понимаешь? Или твои мозги окончательно атрофировались? — Да она тебя не любит, Малфой! Я тебе это сейчас докажу… Девушка взяла свою палочку с кухонной тумбы и коснулась её кончиком правого виска. Драко зачарованно смотрел, как она вытянула из своей головы небольшую мутно-белую ниточку, достала из шкафа Омут памяти, который она перевезла из поместья, когда переехала в квартиру слизеринца пару лет назад, и аккуратно опустила в него своё воспоминание. Панси кивнула в сторону Омута, и Драко медленно подошёл к нему. Дыхание его участилось, и он резко опустил лицо в водоворот, созданный воспоминанием.

***

Уже через пару секунд Драко оказался в своей квартире. Он увидел комнату, залитую солнечным светом, посреди которой стоит Гермиона и смотрит, как он обнимает Панси. — Малфой, ты всё такой же кретин, если считаешь, что я тебя люблю. Драко обратил внимание на гриффиндорку, чей голос вселял уверенность. И эта уверенность его пугала. — Мне просто надо было где-то пожить, сам знаешь. Ну, а почему бы и не воспользоваться приятным бонусом в виде тебя? — Ах ты сука, — прошипела Панси, приближаясь к шатенке. — Да, Паркинсон, я переспала с твоим женихом. Он был прекрасен. Даже не вспоминал о тебе. Драко чувствовал, что Гермиона злилась, но не понимал, почему она так себя ведёт. Ведь ещё ночью всё было хорошо. Но сейчас Гермиона усмехалась над ним, а брюнетка уже потянулась за палочкой.  — Ой, а как же ты теперь будешь ложиться в одну постель с человеком, который лишил девственности <i>грязнокровку. Не побрезгуешь? — Я не побрезгую прям здесь тебя убить.</i>  Панси направила палочку на горло гриффиндорки и надавила на него. Драко вспомнил, что на третьем курсе Гермиона точно также прижала его к стенке. — Давай. Добей уже. — Панси, оставь её. Драко вздрогнул, услышав свой голос со стороны. Он не понимал, что происходит, и почему он так себя ведёт. А тем временем Панси произнесла: — Скажи Драко «спасибо». — О, да, Малфой!   Гермиона резко подошла к блондину, а сам Драко затаил дыхание, ожидая, что же произойдёт. Но девушка произнесла лишь одну фразу. — Да пошёл ты. Он видел, как Панси вновь потянулась за палочкой. Но в голове, как мантра, звучала фраза, вылетевшая из уст шатенки. — Оставь рубашку, грязнокровка! Гермиона сняла с себя рубашку, обнажая стройное тело. Драко так хотел впиться в её губы, доказать ей, что любит её, но понимал, что это лишь воспоминание, и всё потеряно. — Остолбеней! Красный луч полетел в гриффиндорку, но та успела исчезнуть из комнаты, и Драко увидел, как обнимает Паркинсон.

***

Драко отошёл от Омута, погружённый в свои мысли. Он не понимал, почему Гермиона его обманывала всё это время. А после просмотренного воспоминания сомнений в её лжи у него не оставалось. Слизеринец достал полупустую бутылку огневиски и хлебнул из горла, отталкивая от себя приблизившуюся с объятьями Панси. — Драко, — прошептала она, вновь подходя к нему. — Отстань! Ненавижу вас! Обеих! Драко поперхнулся обжигающей горло жидкостью и кинул на слизеринку взгляд полный презрения. Та, явно не ожидав такой реакции после просмотра прошедшего события, остановилась и уставилась на парня, который морщился после каждого насильно выпитого глотка. — Уходи. — Что? — Сейчас же! Панси резко развернулась, подошла к шкафу с гордо поднятой головой и уже через пару минут трансгрессировала. А Драко залпом опустошил бутылку и кинул её в стену, рядом с которой стояла Паркинсон. Но хуже становилось от мысли, что ещё вечером с этого места из его жизни ушла Гермиона Грейнджер.

***

Гермиона почувствоала холодный пол под ногами, и слёзы тут же полились из её глаз ручьями. Девушке было обидно за свои чувства, на которые все вновь наплевали, но она не могла позволить себе расклеиться на глазах у слизеринцев. Гермиона давно научилась скрывать свои эмоции от окружающих и отдаваться им лишь тогда, когда останется наедине со своими мыслями и болью. А она, будь то душевная или физическая, преследовала её постоянно. Гермиона осмотрелась и села на край дивана, стоящего у двери в тёмной комнате. Кабинет главного редактора «Ежедневного пророка», где она сейчас находилась, опустел пару часов назад, и сейчас девушка могла почувствовать себя как дома. Небольшое помещение в издательстве было для неё единственным местом во всём Лондоне, где она могла остаться наедине с собой. Конечно, ещё была её съёмная квартира, но, как оказалось, хозяйка сдала её новым жильцам спустя месяц её отсутствия. Поэтому ничего лучше кабинета подруги Гермиона во время бегства не вспомнила. Девушка поёжилась от пробравшего её холода, достала скомканную и наскоро брошенную в небольшую сумку кофту и натянула её на себя. Ещё спустя пару минут её конечности окоченели, и она, подняв ноги на диван, обхватила колени дрожащими руками. К горлу подступил ком, а слёзы полились с новой силой, пробирая тело гриффиндорки истерической дрожью. Гермиона уткнулась лбом, к которому прилипли пряди вьющихся волос, в колени, и закусила губу, сдерживая крик. Голова адски болела из-за пролитых, как ей казалось, литров слёз, а звенящая тишина вокруг, нарушаемая лишь редкими всхлипами, отнюдь не помогала девушке прийти в норму. Она не знала, сколько уже сидит в таком положении, но онемевшие ноги подсказывали ей, что прошло явно больше часа. Гермиона легла на маленький диван, поджав ноги, которые были словно куски дерева, и тут же уснула.

***

Гермиона, почувствовав чьи-то прикосновения к своей щеке, попыталась открыть заплаканные глаза, но ресницы будто склеились. Спустя минуту приложенных усилий она наконец увидела светлый потолок кабинета, который начинали озарять первые лучи солнца. Девушка повернула голову на бок и чуть не вскрикнула, увидев пробудившего её человека. Но тот приложил указательный палец к её губам и произнёс: — Доброе утро, Грейнджер. Гермиона отбросила руку парня и попыталась вскочить с кровати, но он тут же надавил на её плечи, вдавливая в диван. Девушка извивалась и пыталась ударить его ногами, но тот лишь усмехнулся, поцеловал её в шею и отпустил. — Что-то ты мне не очень рада. — А с чего это я должна радоваться твоему появлению? — произнесла гриффиндорка, отодвигаясь от него подальше. — С того, что у нас через неделю свадьба, если ты не забыла. Гермиона смерила слизеринца взглядом полным злости, но он даже не шелохнулся. Забини лишь спустя минуту отвёл от неё глаза и достал из стоящего рядом пакета бутылку с янтарной жидкостью. Он вытащил пробку с помощью заклинания и протянул её девушке. — Не бойся, — нарушил тишину брюнет и, кивая на бутылку, продолжил, — Не отравлена. Но Гермиона всё ещё смотрела на него с недоверием в своих карих глазах. И тогда Блейз хлебнул из горла, доказывая верность своих слов. И только после этого девушка взяла бутылку и сделала небольшой глоток. Жидкость обожгла пересохшее горло, и Гермиона начала вдыхать ртом воздух. А Забини по-хозяйски достал из небольшого бара за письменным столом стакан и налил туда воды, после чего отдал его девушке. — Ты серьёзно думаешь, что после всего, что ты сделал, я выйду за тебя? — произнесла Гермиона, отдышавшись, и опустошила стакан. — Ну, только что я спас тебе жизнь! — усмехнулся он. — А до этого чуть не пробил мне череп! Гермиона вновь задрожала от подступающей истерики и прерывающегося дыхания, а Блейз сел рядом с ней и аккуратно приобнял её. Они просидели так несколько минут, пока девушка успокаивалась, а парень вытирал её слёзы большим пальцем. Слизеринец отстранился лишь тогда, когда её дыхание восстановилось, и та закусила губу, подавляя желание продолжить жалеть себя, заливаясь слезами. —Прости меня, — Блейз вновь взял бутылку и уже хотел глотнуть, но слегка дрожащая рука Гермионы вырвала её из его руки. Глаза слизеринца округлились, когда девушка за пару глотков опустошила половину янтарного напитка. Гермиона поперхнулась и не смогла удержать бутылку в руке, и та тут же устремилась к полу. Оглушительный звон раскатился по всей комнате, а белоснежный кафель украсило красочное пятно. Гриффиндорка обхватила голову парня руками и, уткнувшись в его волосы носом, глубоко вздохнула. — Грейнджер, ты совсем не умеешь пить, — слегка дрожащим голосом произнёс он, но девушка явно его не услышала. — Эта дрянь точно должна быть на нашей свадьбе, — воскликнула она, указывая на остатки огневиски на полу. — А ещё пару минут назад ты не хотела даже про неё слушать. Слизеринец усмехнулся и достал ещё одну бутылку, к которой тут же потянулись женские руки. Но он тут же отвёл её от гриффиндорки, за что получил обиженный взгляд. — Тебе уже хватит, — засмеялся Блейз и продолжил. — Так ты всё-таки согласна? — Да мне уже плевать! — закричала Гермиона, но чуть позже, упокоившись, продолжила. — Я выйду за тебя. Но после свадьбы ты оставишь меня в покое и сразу же исчезнешь из моей жизни. — Хорошо, — спокойно произнёс брюнет и улыбнулся. Но Гермиона, заметив радость на лице слизеринца, продолжила: — Не обольщайся, Забини. Я это делаю не потому, что ты меня убедил. — А почему же? — Да потому что мой любимый человек любит другую. За дверью послышались чьи-то шаги, и парень вскочил с дивана. — До встречи, Грейнджер, — произнёс он, поцеловал девушку в лоб и трансгрессировал. Дверь открылась, и Гермиона перевела взгляд на вошедших. А те, заметив её, словно застыли на месте. Но Гермиона обворожительно улыбнулась и воскликнула: — Друзья, приглашаю вас на девичник через пару дней! И на последних словах девушка икнула, после чего потеряла сознание.