Под объективом папарацци

— Гермиона! Драко почувствовал почву под ногами и прильнул к бледным губам Гермионы. Страх накрыл его с головой, ведь усталый мозг сигналил ему о сложении совпадающих фактов. Зелёный луч летел прямо в их сторону, женский крик оглушил блондина, и Гермиона обмякла в его руках. Сердце вырывалось из груди, и перед глазами всё уплывало. Ноги Драко подкосились и он упал на спину, всё ещё крепко обнимая хрупкое тело гриффиндорки. Он учащённо дышал, чувствуя запах корицы и шоколада от красиво уложенных волос шатенки. Драко почувствовал сильную боль в затылке, отчего из глаз посыпались искры, и вскоре он не видел ничего, кроме темноты.

***

Красивая музыка. Лучи солнца играют с россыпью алмазов на её дорогом платье. Её руку сжимает рука Забини. Ненависть. Смотрю на неё через объектив фотоаппарата. — Мисс Грейнджер! — Что? Она растерянна. Ей плохо. Сердце начинает биться быстрее. Вспышки аппаратов ослепляют и мешают сосредоточиться на ней. — Гермиона Джин Грейнджер, согласны ли Вы взять в мужья Блейза Забини и быть с ним в горе и в радости, пока смерть не разлучит вас? Она медленно поворачивается к нам. На её лице знакомый страх. В глазах блестят слёзы. Опускаю фотоаппарат. Не отрываю взгляд от её губ. Боюсь, что с них слетят не те слова. — Мисс Грейнджер? Вы согласны? Её глаза. — Люблю серый цвет. — Что, простите? Она срывает с головы фату и бежит ко мне. Счастье. Всё вокруг остановилось. Нам никто не нужен. Сосредотачиваюсь. — Авада Кедавра! Зелёный луч. Крик. Её руки ослабли. Страх. В горле застрял ком. Слёзы. — Гермиона!

***

— Гермиона! Драко вскочил с кровати в холодном поту и тут же скорчился от головной боли. Лёгким совсем не хватало воздуха, но спустя пару минут парень начал медленно успокаиваться, восстанавливая дыхание. Воспоминания не давали ему покоя, пугая своей реалистичностью. Драко помассировал свои виски, пытаясь вспомнить, что было после событий на свадьбе, но видел только бледное лицо девушки в его объятиях. По щеке скатилась слеза, а блондин не мог понять, сон это или ужасающая его реальность. Он не понимал, где находится, ведь обстановка комнаты была ему незнакома. Драко посмотрел на руку и увидел шрам, полученный в больнице. Но помещение совсем не напоминало ему ослепительную белоснежную палату без чёрточки других цветов. Сейчас же в комнате была светлая мебель на фоне голубых стен, большое количество окон и проникающего через них света, и множество колдографий на комоде напротив кровати. Но внимание парня привлекло лежащее на кресле платье. То самое платье. Драко вскочил с кровати и кинулся к двери, которую через секунду распахнул с невероятным грохотом. А вот коридор, в котором он оказался, был ему отчего-то знаком. Но ноющая головная боль совершенно не помогала слизеринцу что-то анализировать. Он бежал вперёд в надежде увидеть её. — Гермиона! — воскликнул он, вбегая на кухню. — Тише, Драко, Джеймса разбудишь. — Что? Блондин удивлённо уставился на девушку, которая встала из-за стола и стала приближаться к нему. И только спустя десять секунд он понял, кто уводит его обратно в комнату. — Джинни, где Гермиона? — Тише, тише, — почти прошептала рыжеволосая, на цыпочках проходя детскую комнату. — Где Гермиона, Уизли?! — Да успокойся, Ромео! Жива твоя Джульетта! — не сдержавшись, воскликнула Джинни и тут же прислушалась к сохранившейся в квартире тишине. Драко словно подвергся оглушающему заклятию и застыл на месте, переваривая информацию. Девушка закатила глаза и, что-то пробурчав, остановилась, рассматривая блондина. — Что произошло? — спустя две минуты спросил у неё пришедший в себя Драко. — Я обязательно вам всё расскажу, но сначала дождёмся, когда твоя ненаглядная вернётся. — Откуда? Где она? Что с ней? — блондин засыпал Джинни вопросами, отчего она закрыла уши и воскликнула: — В суде она! Скоро вернётся. — В суде? Что она там делает? С кем она?! — опять начал расспрашивать свою начальницу слизеринец, но, получив от неё злой взгляд, замолчал. — Кушать будешь? — спросила она, и блондин утвердительно кивнул, после чего та повела его под руку на кухню.

***

Драко сидел напротив совершенно спокойной и иногда загадочно улыбающейся Джинни, обхватив кружку с горячим кофе обеими руками, и подавлял в себе желание выбить из начальницы всё, что она знает. Полчаса с момента пробуждения тянулись для него бесконечно долго, и никакие другие мысли не могли успокоить блондина. Девушка мягко улыбнулась слизеринцу и прошептала: — Всё хорошо, Драко. С ней всё хорошо. Дрова в камине затрещали, и языки пламени окрасились в зелёный цвет. Драко вскочил со стула, уронив на пол кружку, и подбежал к вышедшей из камина девушке. — Гермиона! Драко уткнулся носом в её макушку, вдыхая чарующий его аромат, и почувствовал облегчение. Сердце слизеринца забилось сильнее от эйфории, когда он почувствовал прикосновение её мягких губ к его, искусанных до крови. Рука девушки зарылась в его волосах, и Драко крепче обнял её и прошептал на ушко: — Я больше никогда не отпущу тебя, слышишь? Гермиона закивала, и из её глаз полились слёзы. Драко смахнул их с её щёк и, приподняв её за талию, закружил гриффиндорку в воздухе. Звонкий смех раскатился по всей квартире, и эта картина вызывала улыбку у стоящих поодаль в обнимку четы Поттеров. — Гарри, они так счастливы, — произнесла Джинни, и обнимающий её со спины муж нежно поцеловал её в шею. — Я люблю тебя, Грейнджер! — воскликнул Драко, вовлекая шатенку в новый поцелуй, но из детской послышался детский плач. — Ну вот, разбудили. Джинни вырвалась из объятий мужа и побежала успокаивать сына. Драко виновато закусил губу, но Гарри лишь улыбнулся и сел за стол. Блондин потянул за собой светящуюся от счастья Гермиону и усадил её между собой и лучшим другом. Через несколько минут на кухню на цыпочках вернулась рыжеволосая девушка и принялась разливать всем чай. Гарри встал со стула и начал суетиться рядом с ней, ища острый нож, которым можно было бы нарезать ещё теплый пирог. В итоге он психанул, и применил к нему заклинание. Джинни закатила глаза и поставила перед каждым их кружки, а брюнет торжественно поставил пирог в центр стола. Наконец все уселись, и Драко задал волнующий его почти целый час вопрос: — Что произошло после отказа Гермионы выходить за Забини? — О, точно, вы же пропустили самое интересное, — засмеялся Гарри, но тут же принял серьёзный вид и кивнул жене, которая и заговорила: — Гермиона кинулась к тебе, и вы начали трансгрессию. Это ты помнишь. В это же время Блейз кинул в неё Аваду, но не он один. — В каком смысле? — переспросил её удивлённый Драко. — За твоей спиной ещё была твоя курица, — усмехнулась Джинни. — В общем, Забини и Паркинсон одновременно применили к вам Непростительное. И если бы ты замешкался с трансгрессией на пол секунды, мы бы с вами сейчас не разговаривали. — Заклятия пролетели через место, где вы стояли, сразу же после вашего исчезновения, — продолжил Гарри. — Но, к сожалению, не всем так повезло. Лучи попали в двух зазевавшихся гостей. Мы ничего не смогли сделать, всё произошло слишком быстро. В комнате повисла тишина, в которой кто-то переваривал информацию, а кто-то погрузился в воспоминания. Драко крепче сжал руку погрустневшей Гермионы, будто вселяя в неё уверенность. — А что было дальше? — спросила шатенка дрожащим голосом. — Ну, а дальше люди министерства схватили эту парочку и отправили в Азкабан, — ответил ей лучший друг и, переведя взгляд на блондина, продолжил. — Ну, а сегодня им выносили приговор. Мы с Гермионой выступали там как свидетели. Суду очень пригодились её воспоминания, особенно те, в которых Блейз ей угрожал. — И что в итоге? — нетерпеливо спросил Драко. — Какой приговор? — Поцелуй Дементора для Блейза. А для Паркинсон уже подготовили камеру в холодном Азкабане. И да, родителей Гермионы нашли, с ними всё в порядке. Оказывается всё это время они были в Австралии, просто живут теперь по другому адресу. А Блейз как-то умудрился достать их волосы и заставил выпить Оборотное двух актёров, которых и видела Гермиона. — И у нас есть ещё одна новость для тебя, — загадочно улыбаясь, обратилась к слизеринцу Гермиона. — Какая ещё новость? Гарри достал из кармана пиджака сложенный вчетверо пергамент и протянул его Драко. Блондин удивлённо осмотрел документ с печатью Министерства, и брюнет сказал: — Это документ о конфискате всего имущества семьи Малфоев, за исключением некоторых личных вещей. Ты должен хорошо его помнить. — Ещё бы, — прошептал слизеринец, не отрывая взгляд от аккуратных строк, в своё время перевернувших ему жизнь. — Одними из главных свидетелей против дела твоей семьи были Блейз Забини и Панси Паркинсон, те ещё змеи. Но ты об этом не знал, — продолжил свою речь Гарри Поттер. — А ввиду сложившейся ситуации, по недавно изданному закону, показания осуждённых в старых делах пересматриваются. — Министр Магии отменил свой приказ семилетней давности, так как обнаружил в их словах лживые показания против тебя и миссис Малфой, — прошептала Гермиона. — Теперь ты законопослушный волшебник. Со всем своим имуществом. Драко изумлённо посмотрел на ликующих гриффиндорцев и, зажмурившись, ущипнул себя. Он открыл глаза, но ничего не изменилось, разве что улыбки на лицах друзей стали ещё шире. — Мистер Лорингтон отдал нам этот приказ, — произнёс Гарри, кивая в сторону пергамента, — и велел разорвать его на кусочки. Это должен сделать ты. — Да с радостью! — воскликнул Драко, рвя документ под звонкий смех девушек. — А когда вы всё это сделать успели? — спросил он, опомнившись от радостной новости. - И как вы нас вообще нашли? — Ну, не найти вас в моём кабинете было бы глупо. Мы с Гарри перенесли вас сюда. Вот только Гермиона быстро очнулась, а ты ещё три дня был в царстве Морфея, — спокойно ответила Джинни, отхлёбывая чай. — Но врачи сказали, что всё в порядке. Провалов в памяти и обмороков, как у Гермионы, у тебя не будет. — Точно, — Драко стукнул себя по лбу, поражённый словами начальницы.— Гермиона потеряла сознание во время трансгрессии из-за волнения. А я так испугался… — Ну, не совсем, — загадочно произнесла Гермиона и смущённо улыбнулась. Три пары глаз удивлённо уставились на неё, и девушка на одном дыхании произнесла: — Джинни и Гарри, у вас будет крестник. Драко, я беременна.

***

Алый паровоз громко гудел, зазывая ещё не вошедших в вагоны студентов, которые прощались со своими родителями. Детский смех разносился по всей платформе, с которой отправлялся Хогвартс-экспресс, а матери давали своим сыновьям и дочкам последние наставления или просто шмыгали носами в объятьях своих мужей. — Мамуль, но я уже не маленький! — воскликнул одиннадцатилетний мальчик, и его мама крепко обняла его. — Обещай, что будешь хорошо себя вести. Никого там не обижай, а то будешь как папа, — сказала ему шатенка, мягко улыбаясь. — Но папа же хороший! — Вот именно, Гермиона, — включился в разговор стоявший рядом блондин. — Я же хороший. — В свои одиннадцать лет ты многим крови попортил, — усмехнулась женщина и чмокнула мужа в щёку. — Рон, давай быстрее! Через минуту поезд отправляется! — раздался голос пробежавшей мимо них блондинки, за которой бежал её рыжеволосый муж с дочерью. — Ну всё, мам, пап, — произнёс Скорпиус Малфой и поцеловал родителей в щечку. — Я вас люблю. — И мы тебя, малыш, — нежно произнесла Гермиона, потрепав сына по голове. Блондин забежал в вагон и помахал им из окна купе, в котором сел вместе с детьми своих крёстных. — Сколько раз я тебе говорил, называй сына по имени, он уже взрослый, — начал говорить Драко, но девушка тут же заткнула его поцелуем. — Эй, голубки, — раздался голос подошедшей к ним подруги. — Вы уже двенадцать лет друг от друга не отлипаете, всё время как школьники себя ведёте. — А что, завидно? — усмехнулся блондин, за что получил очередной возглас от своей жены. Он прижал к себе смеющуюся шатенку и прошептал: — Я люблю тебя, Грейнджер. — И я тебя, Малфой.