If the sky that we look upon (should tumble and fall)

Декабрь       2015 год заканчивается так же, как начался: пьяной вечеринкой у них дома.       За последние несколько лет это стало для них своего рода традицией: собирать дома всех своих друзей, обильно пить и старательно избегать смотреть друг на друга или ещё на кого-либо, когда часы бьют двенадцать, и все начинают целоваться.       В этом году всё складывалось примерно так же. Близилось к полуночи, Фил, прилично подвыпивший, стоял с бокалом шампанского рядом с Дэном в углу комнаты. Дэн, кажется, был поглощён изучением своего нового чехла для телефона, гладя пальцем гладкую чёрную поверхность, внимательно наблюдая, как медленно оседают маленькие золотые звёздочки. (Часть него не знает даже, почему они всё ещё обмениваются подарками — каждый из них достаточно состоятелен, чтобы позволить себе всё то, что ему хотелось бы приобрести, да и общих вещей у них столько, что сама идея покупки чего-то конкретно не для совместного пользования кажется странно интимной. В некотором смысле, менее откровенно было бы подарить Дэну футболку от Версаче за 200 фунтов, чем кусок чёрного пластика за 20, который привлёк его внимание в магазине и тут же заставил подумать о Дэне.)       — Уже придумал, что обещать в Новом Году? — поинтересовался Фил, просто чтобы хоть чем-то занять себя. Плюшевая рыба-капля, подаренная ему на Рождество Дэном, доброжелательно глядела на всех со своего места на каминной полке.       — Неа. Думаю, в 2016 году моим обещанием будет просто пережить мировой тур, — с задумчивостью на лице ответил Дэн. — Есть ещё кое-что, что я обещал себе выполнить до конца 2015 года. — Он замолчал.       — Ну так… Ты сделал это? — спросил Фил.       — Нет. Всё никак не мог набраться смелости.       — У тебя всё ещё есть несколько минут, — указал Фил.       — И то верно. — согласился Дэн. Он выглядел так, будто бы пытался пересилить себя и сказать что-то.       — Эй, Дэн, — крикнул кто-то. — У вас есть ещё бокалы для шампанского?       — Есть? — силясь вспомнить, нахмурился Фил.       — Да, летом мы купили ещё один набор, когда американцы приезжали на SITC*, помнишь? — сказал Дэн. Когда Фил равнодушно пожал плечами, Дэн закатил глаза и отставил в сторону свой бокал.       — Полагаю, придётся мне пойти поискать их. — многострадально протянул он, что было забавно, учитывая то, что это Фил протирал пыль и пылесосил днём, пока Дэн насыпал в миски чипсы и решал, какой подать соус: умеренно-острую сальсу или острую сальсу.       Фил рассеянно проследил, как Дэн проложил себе путь на кухню сквозь толпу. Обычно на их новогодних вечеринках было меньше народу, но в этом году они пригласили к себе ещё и всю тур-команду. Он видит Кенни-ассистента-по-реквизитам, разговаривающего с Сэмом-визажистом; Грега-звукового-оператора, наливающего шампанское и раздающего бокалы, принесённые Дэном.       Эмили-Формулу-1, перекидывающую через плечо блестящие чёрные волосы и улыбающуюся Дэну; ловящую его за руку, когда он проходит мимо. Дэна, останавливающегося на своём пути обратно к Филу, чтобы ухмыльнуться шутке активно жестикулирующей Эмили.       Все начинают толпиться у телевизора в ожидании обратного отсчёта. Фил, поставив на пол выпивку, присел на опустевший диван. Внезапно у Фила пропало всё его праздничное настроение, потому что ему почти 29, а он сидит в одиночестве в преддверии Нового Года. Потому что Дэн и Эмили, улыбаясь друг другу, стоят вместе у дверного проёма; потому что он может видеть красное пятно на щеке Дэна даже с противоположного конца комнаты; потому что Фил не становится моложе со временем, и никогда для него не будет такого человека, как Дэн. Потому что, наверное, такого человека, как Дэн, для него не было уже с самого 2009 года, который начался тем, что какой-то парнишка постоянно комментировал все его видео и твиттил ему, и закончился этим же самым парнишкой, переехавшим учиться в Манчестер, чтобы быть ближе к Филу.       Выглядело так, будто Эмили рассказывала какую-то историю, но Дэн кажется напряжённым и незаинтересованным; он всё теребил свой телефон и кидал взгляды в угол, где сидел Фил.       Филу интересно, что же хотел сделать Дэн до конца 2015 года; нашёл ли он время сделать это в последние минуты. Он подвинулся на диване и почувствовал, как его нога на полу дотронулась до чего-то неопределённого. Посмотрев вниз, он увидел рядом со своим ботинком скомканный листок бумаги, — должно быть, список продуктов или квитанция — который он забыл выбросить, когда делал уборку.       Он развернул и расправил кусок бумаги, просто чтобы ему не пришлось смотреть на Дэна и Эмили, когда часы пробьют двенадцать.       Кто-то пьяно поёт 'Auld Lang Syne'*, а Фил в шоке застыл на диване.       Потому что это был не старый список продуктов и не записанный наскоро номер телефона. Это записка, написанная его собственным неразборчивым почерком фиолетовыми чернилами: «Нужно было поцеловать его в полночь». Признание, старательно выведенное буква за буквой.       И сейчас, почти ровно год спустя после этой записи, он всё ещё топтался на одном месте: сидя в одиночестве на диване, жалея об упущенных возможностях, пассивно наблюдая за тем, как Дэн ускользает у него из-под пальцев.       Он думает о всём, что сделал в 2015 году — вышел на сцену перед многотысячной толпой, вложил лучшую часть самого себя в книгу, полюбовался звёздами на острове Мэн, понаблюдал за тем, как солнце садится за горизонт с крыши из отеля в Токио — и удивляется, какого чёрта он всё ещё сидит на диване.       Фил вскочил на ноги одновременно с началом обратного отсчёта, все кругом подняли свои бокалы и начали хором вести счёт вместе с ведущим по телевизору. Казалось, будто всё происходило в режиме замедленной съёмки: его глаза встретились с глазами Дэна, и он увидел, как пальцы Дэна рассеянно погладили чехол, блеснувший золотыми звёздами в полумраке комнаты. А затем, как если бы его сносило океаническим течением, Дэн резко отошёл от Эмили, прерывая её на полуслове, и отвернулся от неё, чтобы столкнуться с Филом лицом к лицу.       После этого всё происходит слишком стремительно — Фил не знает, кто из них первый срывается с места, но они встречаются где-то на полпути, посередине их гостиной; в том месте, где они стояли до этого тысячи раз. Губы Дэна столкнулись с его губами в тот же момент, когда закончился обратный отсчёт, и мир вокруг них взорвался звуками и красками. Фил мог своими подошвами чувствовать вибрацию от фейерверков, но он не открыл глаза, желая запомнить каждую миллисекунду их поцелуя: то, как легко руки Дэна скользнули вверх, чтобы бережно обхватить его лицо; то, как губы Дэна приоткрылись, когда Фил наклонился к нему ещё чуть ближе; то, как Дэн на вкус был как шампанское, и его любимая мятная жвачка, и Дэн, Дэн, Дэн.       Они прячутся в комнате Дэна и запирают за собой дверь несколько минут спустя, сбегая от свиста и улюлюканья их друзей.       — Что ж, этот раз немного отличался от всех наших прошлых новогодних вечеринок — деликатно начинает Фил, но его слова обрываются, когда Дэн снова целует его, на этот раз глубже и медленнее; заставляет Фила упереться спиной в закрытую дверь и жадно прижимается к нему, пальцами сминая ткань рубашки.       — Прости, — отрываясь от него несколько минут спустя, чтобы перевести дыхание, сказал Дэн. Его губы были красными и опухшими, а на голове — Фил не помнит, чтобы запускал пальцы в его волосы, но, должно быть, так оно и было — творился полный бардак. Филу кажется, что он сам выглядит не намного лучше: ему придётся носить шарф всю неделю, чтобы прикрыть цветущий засос на шее. — Довольно давно уже хотел это сделать.       У Фила в мозгу немного замкнуло.       — Насколько именно давно?       — Помнишь, в Японии пара на корабле попросила меня их сфоткать? — спросил Дэн отрепетированным тоном, как если бы он множество раз представлял, как будет произносить эти слова. — Потом ты сказал, что я единственный человек во всём мире, что не видит в нас парочку.       — И это… заставило тебя хотеть поцеловать меня? — медленно произнёс Фил, пытаясь понять, к чему ведёт Дэн. — Походу всё это время я неправильно соблазнял людей. Знал бы я, что всё так просто —       Дэн закатил глаза.       — Нет, это заставило меня задуматься над тем, видишь ли в нас пару ты. И, однажды начав думать об этом, я уже не мог остановиться. Это было как если бы я в первый раз увидел эту гигантскую штуку, что шесть лет маячила у меня перед лицом.       — Оу. — мягко произнёс Фил, и то, как Дэн смотрел на него, то, какими тёмными и серьёзными были его глаза, заставило Фила почувствовать себя так же, как когда он стоял на вокзале Манчестер Пикадилли, двадцатидвухлетний и абсолютно ни в чём не уверенный; нервный и волнующийся, в ожидании прибытия поезда из Рединга.       — Я знал точно на ВидКоне. Тот вечер, когда ты собирался переспать с тем говнюком — как его звали? — Дэн задумчиво поскрёб челюсть, пытаясь вспомнить. — А хотя, знаешь, нахер его. Мне всё равно, как его звали.       — Если тебе от этого станет легче, то я тоже не помню его имени. — сказал Фил, потому что это теперь действительно казалось нелепым лихорадочным сном, а не событием пятимесячной давности.       — А ты? — спросил Дэн.       — Давным-давно. — честно ответил Фил, потому что он может вспомнить точный момент, когда понял, что любит Дэна, но не помнит, с чего всё началось, как это произошло — случилось ли это на вокзале в Манчестере, или, может, на кухне в их манчестерской квартире, пока он слушал, как Дэн напевает себе под нос, готовя блинчики на завтрак, или, может, где-то между подписанием договора об аренде и перевозом коробок, когда они упаковали свои жизни и вместе переехали более, чем за 300 километров от Манчестера. — Хотя не знаю, почему мне потребовалось так много времени, чтобы поцеловать тебя. Теперь это кажется глупым.       Мягкое выражение лица Дэна сменилось на что-то более знакомое и каждодневное: выражение "Дэн-спорщик".       — Минутку. Я поцеловал тебя. Это было моим обещанием — поцеловать тебя до конца 2015 года. Это я там тебя поцеловал. — твёрдо сказал Дэн, и Фил не мог поверить, что они действительно собирались препираться по этому поводу.       — Ничего подобного — ты что, не видел, как я драматично поднялся и направился к тебе? — качая головой, сказал Фил.       — Ты видел, как я опрокинул Эмили, как только начали бить часы? Я был первый. — возмутился Дэн, и любое упоминание Эмили прямо сейчас было слишком для Фила.       — Не могли мы просто поцеловать друг друга? — предложил он.       — Нет, — упрямо продолжил Дэн. — Хотя, стой, — его глаза загорелись. — Я поцеловал тебя, когда мы только зашли сюда — этого ты никак не можешь отрицать.       Он выглядел таким самодовольным, что Фил просто не смог удержаться — он притянул Дэна к себе за воротник, сокращая дистанцию между ними, и накрыл его губы своими, заставляя того пятиться в сторону кровати — только чтобы сравнять счёт между ними, разумеется.       Той ночью ему снится его мечта — маленький дом на севере Лондона с прудом на заднем дворе, большими светлыми окнами и двуспальной кроватью — но на этот раз, когда он просыпается, Дэн лежит рядом с ним в постели, сонно закинув руку на талию Фила и тихо и размеренно дыша ему в затылок. И этого достаточно — более, чем достаточно. Это всё, что нужно.       В конце концов, у них ещё полным-полно времени для всего остального.