Тайное становится явным

В школе оказалось прохладно, а главное – тихо. Тсуна не слышал ничего, кроме собственных шагов да шума улицы за тонкими стенами. Он не спеша прошёлся по безликим коридорам, от нечего делать заглянул в пару классов и под конец ноги сами привели его в медпункт. К счастью, там было открыто, и после того, как Савада незнамо сколько времени провалялся на белой кушётке с несколькими полосками мокрого бинта на своей многострадальной голове, ему стало значительно лучше: голова прошла, в висках перестало болезненно пульсировать, а грязно-белая муть, затянувшая было сознание, рассеялась. После всех этих манипуляций, Тсунаёши решил ждать окончания действия пули на крыше. Распахнув дверь, парень глубоко вздохнул и прищурился на солнце. «Хорошо-то как...» Тсуна разлёгся прямо на тёплом камне, по-кошачьи жмурясь. Над его головой проплывали редкие облака, в голове всплывали неясные обрывки каких-то видений. Кажется, что-то подобное ему снилось сегодня ночью, но парень никак не мог сосредоточиться, чтобы вспомнить точно. К тому же это всего лишь сон. Внезапно в его сознание вторглась чужая, не его мысль. Здесь кто-то был. Прозвучавший голос был знаком. Тсуна вскочил и вовремя - в следующую секунду дверь распахнулась, и через чужие мысли он увидел самого себя – помятого, растрёпанного, вытянувшегося по струнке. И лишь потом взгляд сфокусировался на вошедшем Хибари. У Савады было одно правило – не смотреть Хибари-сану в глаза. Потому что если посмотреть хищнику в глаза, отводить взгляд нельзя, а Тсунаёши не был уверен, что сможет выдержать такую своеобразную игру в гляделки. Но вот сейчас – посмотрел. Причём случайно. В серебристо-серых глазах Хибари читался вопрос, почему-то лёгкая заинтересованность и что-то ещё. Вот только что? Даже телепатия не помогла понять это, так как Тсуна вдруг увидел себя в гипер-режиме. Парень сначала даже не понял, что это воспоминания Хибари. А потом он вновь увидел самого себя, и в таком вот своеобразном сравнении почувствовал себя очень жалким. И беспомощным. Мило. Откуда-то донёсся гимн Намимори в писклявом исполнении Хиберда, после чего канарейка приземлилась на руку главы Дисциплинарного комитета. Тот внимательно посмотрел на своего питомца. Потом – так же внимательно – на Тсуну. Определённо мило. Пока Савада тщетно пытался понять ход мыслей Хибари, Кёя как-то слишком быстро приблизился и задал вполне закономерный вопрос: - Что ты здесь делаешь? Тсуна вздрогнул от стальных ноток в его голосе и решил, что лгать не будет. Ну, насколько это возможно. - Эм... Простите, Хибари-сан, но мне необходимо было найти тихое и спокойное место, а в школе во время каникул всё равно никого нет, - сбивчиво объяснил Тсунаёши, и пару раз поклонился. Первый раз во время извинений, второй – на всякий случай. - Это нарушение правил. «Уаа...Страшно». - Мне так сказал сделать Реборн. Тот малыш... Судя по всему, Реборна Хибари помнил. Возможно, именно это спасло Саваду от праведного возмездия. Карамель. «Что?» Или же шоколад? Хибари смотрел на него слишком внимательно, а Тсунаёши боялся разрывать зрительный контакт. Да и не хотелось, честно говоря. Тсуна вдруг поймал себя на мысли, что мог очень долго, не отрываясь, смотреть в эти серые льдинки. Или не льдинки, а... Стекло. Точно, стекло. В одной книге он наткнулся на странное описание – «глаза цвета стекла» - и тогда не совсем понял, как это может быть красивым и возможно ли это вообще – стекло ведь прозрачное.* Зато сейчас понял. Правда он всё никак не мог сообразить, почему Хибари-сан думает о сладком. Нет, всё же карамель. - И при чём тут карамель... – забывшись, пробормотал Тсуна. Брови Хибари сошлись на переносице. «Я сказал это вслух?!» - панически подумал Тсуна, и в следующее мгновение сознание Хранителя Облака захлопнулось. Пожалуй, у него это получилось даже лучше, чем давеча у Реборна. Последнее, что успел увидеть Тсунаёши, были ярко сверкнувшие на солнце тонфа. И где он их до этого держал, спрашивается? «Да что ж за день-то такой?» - мелькнуло где-то на периферии сознания перед тем, как парень отключился от чёткого удара по голове. *«Глаза цвета стекла» - так описывались серые глаза главной героини книги «Мемуары гейши».