Глава 7. Его руки
6 ноября 2016 г., 20:47
Самолёт приземлился в Нанкине, и мы, полудохлые зомби, наконец смогли немного отдохнуть. В отеле никто не разбирался, где чей номер и чья должна быть кровать — падали везде, где есть место, включая меня, который заснул на ковре, положив голову на чемодан. Правда, менеджер-хён всё-таки дотащил моё крепко спящее тело до кровати, а вот свое уже не смог. В итоге проснулись мы почти в обнимку друг с другом.
Пока я принимал душ и приводил себя в порядок, дамы заказали еду, и мы все вместе пообедали, шутя и обсуждая предстоящий концерт. Все, кроме Сехуна. Он так и не появился до подготовительных работ непосредственно перед концертом.
Зал, где я сегодня выступаю, вместимостью в 10 тысяч человек — это первый раз, когда я собираю такую большую аудиторию в Китае. Нервы просто через край, чтоб их. Сто раз я повторил хореографию и песни, проверил микрофон, и вот, контрольная репетиция, а я так нервничаю, как будто уже выступление. Боже, главное не налажать.
После репетиций песен идёт не менее важная работа стилистов. Здесь я уже почти ничего не делаю, а только следую инструкциям наших мастеров, которые за считанные минуты упорядочили гардероб и дали чёткие инструкции, как, что и где снимать. Большая часть времени ушла, естественно, на макияж и укладку. Этим делом занимались мои привычные дамы, а парень тем временем был занят чем-то в гардеробе, что не могло не радовать: лишние нервы мне сейчас ни к чему.
А вот я уже полностью одетый и накрашенный стою перед выходом на сцену. Последняя проверка микрофона, быстрый взгляд стилиста, одобрение, вдох-выдох… и я иду навстречу к многотысячной толпе.
Половина концерта прошла просто прекрасно: полный зал, публика подпевает, а лайстики в виде узорчатого «BK»(в смысле BaeK, а не VK!) создали один большой голубой океан. Всё было просто супер, пока не пришла очередь до заглавки нового альбома, которую все так ждали.
Поначалу всё было хорошо: я пел и отплясывал в веселом ритме а-ля диско, но потом я заметил, что слова из микрофона немного опаздывают от вылетающих их же из динамиков. Сначала разница была незаметной, но с каждой секундой она становилась всё больше и больше, и в итоге достигла почти 5 секунд.
Зал притих, а по нему прошлась возрастающая волна недовольства, гомон и резко выделяющие из толпы отдельные громкие крики. Я ничего не мог сделать. Тихий ужас с примесью страха полностью обволок моё тело, и я просто стоял, смотря в никуда, пока моё всё катится куда-то вниз. В эту секунду во мне что-то сломалось, и я просто перестал что-либо чувствовать.
Через динамики донеслось: «Произошли технические проблемы, и необходимо немного времени на их устранение. Приносим свои извинения»
Пока я был в ауте, кто-то умудрился вытянуть меня со сцены и усадить в гримерке. Знакомый голос кому-то говорит заняться мной, и через несколько секунд передо мной появляется Сехун, на которого мне было тогда плевать, и начинает поправлять макияж, но какой в этом смысл? Я отмахиваюсь от кисти для век, за что получаю недоумевающий взгляд мелкого.
—В этом нет смысла. Я налажал, сильно налажал, понимаешь? — я посмотрел на него, как будто это единственный человек на Земле, кто может меня понять. Хотя тогда мне было без разницы, кто.
В моем голосе было столько отчаяния, что я почти кричал, а на идеально подведенных глазах выступили слезы.
Он ничего не ответил. Так, в полном молчании, прошла минута, а затем мелкий положил на стол кисть, встал за мной и резко прижал мои плечи к спинке стула. Я уже хотел вылить на него всё, что накопилось, ибо настроение было как раз, как вдруг он опустил руки на мою голову и пустил пальцы в волосы. Тут я замер. Сразу появилось чувство дежавю, и тело автоматически перешло в режим предвкушения. Его пальцы медленно начали проводить круги, он пускал волосы между пальцев и тихо потягивал одной рукой, пока вторая круговыми движениями поглаживала затылок. Что-то, похожее на стон, сорвалось с моих губ, тело полностью размякло, мысли ушли прочь. Ничего в этом мире не имеет значения, кроме его рук.
Останавливаться он пока и не думал, поэтому пришлось прикусить губу, чтобы не выпускать неконтролируемые стоны. Я как будто сексом занялся, серьёзно. Никогда не думал, что массаж может быть таким охуенным.
Когда это, к сожалению, закончилось, он ещё долго просто стоял и гладил меня по голове, пока я восстанавливал дыхание и приходил в себя. Но сюрпризы на этом не кончаются.
—Вернись на сцену.
Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Мои глаза стали больше, чем тогда, когда я залипаю на его зад, раза так в три.
—Чт…?
—Вернись на сцену. Они ждут, — его взгляд в отражении, как обычно, ни черта не выражал, но его рука всё так же продолжала гладить мою макушку, и я подумал, что так у него выглядит поддержка.
—Нет, не ждут. Они наверняка уже все разошлись.
—Там 10 тысяч человек. Даже если и решил кто уйти, то хоть один твой человек там останется, а не ты ли недавно речи кидал, что каждый твой фанат — это бесценный подарок? Или это просто слова на камеру?
Я просто смотрел на него, не веря своим ушам. Наверное, эта самая длинная его речь ко мне.
И нет, это не просто слова на ветер. Тысяча, сто, десять или пять фанатов — неважно, я буду петь до тех пор, пока будет хотя бы один человек. Даже если я травмируюсь, то всё равно не отменю концерт, не подведу их доверия. Я сам сказал эти слова и действительно в них верю.
—Сехун, приведи-ка меня быстренько в порядок.
******
Концерт закончился лучше, чем начался. Вернувшись на сцену, я обнаружил, что зал такой же полный, а при виде меня стены просто зашатало от счастливых откликов. Для меня это было самое большое счастье, и конец прошёл со слезами на глазах: и у меня, и у фанатов. После этого довольно тяжёлого вечера мы все дружно, включая Сехуна, отправились в ресторанчик. Большинство из нас нажрались, что даже сидеть нормально не могли, ну, а я хоть и любитель этого дела, но сегодня решил воздержаться. Слишком уж яркие в голове всплывают воспоминания с последней пьянки. Мелкий сидел на другом конце стола от меня. Я чувствовал, что отношения между нами не изменились, и он так же меня избегал, но сейчас меня это абсолютно не напрягало: у меня появилась небольшая доля уважения к этому парню, поэтому пусть делает, что хочет. Но это вовсе не значит, что я буду спать с ним в одной комнате! По приезду в отель выясняется, что среди нас три парня: я, менеджер-хён и Сехун, но больше одного номера на нас не выделили. Обычно таких проблем не возникало, ибо мы резервировали апартаменты, но сейчас был не тот случай — взяли то, что нашли. А значит, мы втроём должны теснится в однокомнатной номере с двумя кроватями. Не поверите, но иногда и у звёзд бывают проблемы с заселением. Да я общем-то не против этого, если бы только одним из соседей не был пацан с шикарной шевелюрой и не только. Было уже за полночь. Мы сидели в номере, что-то оживленно обсуждая, а на самом деле двое из нас просто оттягивали момент переодевания как могли. Серьёзно, я был готов говорить о ядерном топливе всю ночь, лишь бы не ложится. Раздался телефонный звонок менеджера, и тот вышел в коридор спокойно поговорить. Номер поглотила давящая тишина. Оставаться с мелким наедине было настолько неловко, что я даже, подавшись в веру, начал молится о скорейшем приходе менеджера. После чего он, кстати, и появился, но сразу извинился и сказал, что у него появились дела, и чтобы мы ложились без него. Я не задумывался, что у него за дела в час ночи. В моей голове родилось осознание того, что мы с попастым остаемся в номере. Одни. До утра. Ебанный пиздец. Бросив незаметный взгляд на соседа, я понял, что думаем мы об одном и том же, и как-то легче вообще не стало. Прочистив горло, я тихо сказал, что в ванну пойду первым, и, не дожидаясь ответа, скрылся за её дверями. Блять! Худшего расклада просто не придумаешь. Два раза я проверил и убедился в том, что дверь заперта, даже не понимая, зачем. Не думаю, что парню так хочется на меня поглазеть. Да его скорее даже не заставишь к двери подойти, пока я тут, но тем не менее. Тёплые струи нежно обволакивали моё уставшее за день тело, и приятное ощущение окутало меня, хоть на какое-то время давая забыть о происходящем. Я потянулся к своему гелю для душа и с ужасом осознал, что забыл взять его с собой. Чёрт! Из-за этого мелкого хрена я влетел в ванну, даже не подумав об этом. В голове тогда было лишь «как-можно-скорее-свалить-от-него-и-похуй-на-всё-остальное», но на это мне похуй быть не может, ибо я очень чувствителен к запахам. И когда я открыл маленькую бутылочку на полке в ванной с тем, что в отеле считают гелем с ароматом сирени, то только подтвердил свои догадки и чуть не блеванул. Тут выбора не оставалось: выйдя из-под тёплых струй на холодный кафель, я быстро смахнул полотенцем с тела основную массу капель и накинул банный халат, благо, он был с капюшоном, который я натянул по самые глаза. Перед дверью меня в последний раз охватила волна тревоги, и прозвучал крик внутреннего голоса, что лучше не надо, но я наконец открыл дверь… Немного о планировке помещения: маленькая комната, на противоположенной от входа стене расположено огромное окно, на всю высоту; у стены на расстоянии вытянутой руки стоят две кровати, а прямо напротив них находится дверь в ванну. Вот именно там я сейчас и стою, лицезрея одну из самых неловких и одновременно прекрасных картин: напротив меня, у своей кровати, стоит Сехун с расстегнутыми штанами и висящей на одно плечо рубашкой. Такое положение вещей даёт полный обзор на его тело. На нем не было ни грамма лишнего веса, всё тело состояло из переплетений крепких мышц, но не как у качков, которые сидят на белках и живут в тренажерках, растя огромные горы, нет. Было видно, что это не «искусственные» мышцы, а результат каких-то постоянных тренировок, которые держат тело в тонусе, не наращивая лишние слои. Скользя взглядом по телу, я дошёл до глаз хозяина, и через секунду таких гляделок дверь в ванну снова закрылась и заперлась изнутри, а мое тело сползло вниз по двери. Лицо горело, и если бы я сейчас взглянул в отражение, то скорее всего не отличил его цвет от цвета моих алых волос. Сердце из груди было готово выпрыгнуть, а дышать я вообще будто и не умел. Снова это паршивое чувство, причину которого я понять не в силах, поглотило меня, поднявшись откуда-то снизу и комом встав в горле. От собственной беспомощности у меня на глазах наворачиваются слезы, а от запотевших стен ванной эхом отдаются тихие всхлипы.******
Ненавижу ложиться спать, не приняв холодного душа. Это ужасно и противно, как будто всё дерьмо, скопившееся за весь день, так и осталось на теле. Но сейчас был исключительный случай. Может, я всё же успею охладиться, когда мой сосед будет дрыхнуть, но сейчас этого делать тупо опасно. Он неплохой парень, и я никогда не забуду его помощь. Он мне, блин, жизнь спас (рука по инерции потянулась к плечу, где от раны остался лишь еле заметный шрамик). Но есть в нём и то, с чем я никогда не смогу смирится. Хотя пока нет, но оно зарождается и становится всё больше и больше. Я определённо не хочу быть к этому причастным. За свою жизнь я достаточно от таких натерпелся, поэтому сейчас лучше держаться о него подальше… В этот момент дверь в ванну с огромной скоростью распахнулась, и, честно говоря, до меня не сразу дошло, что это белое чудо с красным пятном на лбу — Бэкхён в банном халате с натянутым на голову капюшоном, из-под которого виднелись очень мокрые пряди алых волос. Следить за его реакцией было даже забавно: сначала он чуть ли не выпрыгивает весь такой решительный, а через секунду замирает, как об стенку долбанутый, и выпучивает перед собой глаза. Ещё секунда, и я б точно заржал, но вместо этого на меня снизошло озарение, что я, блять, стою почти полуголый, с расстегнутыми, мать их, штанами! Тут уже об стенку долбанутым был я. Встретившись с Бэкхеном взглядом, я успел уловить еле заметный выступающий румянец на его щеках прежде, чем он полностью скрылся за дверью. И тут я заржал. Истерично, как последняя сука. Мне было смешно от того, что я сам против того, во что он превращается, но одновременно, хоть и не специально, сам толкаю его к этому. Оставаться здесь на ночь я точно не собирался, поэтому быстро оделся, взял кошелёк и пошёл гулять по ночному городу. Кровати в номере так и остались нетронуты…
