Я отрежу тебе...

      Сейчас, сидя в самолёте и вспоминая события двухдневной давности, когда менеджер нашёл меня мокрого с опухшими глазами в ванной, я понимаю, что игнорировать происходящее между мной и Сехуном больше нельзя. Я не знаю ещё, что это, но когда начинаю задумываться и искать ответ, в голове всплывает крик мелкого «Я не гей!», и ситуация становится ещё сложнее. Как-бы я этого не отрицал, осознание того, что он вызывает у меня влечение, становится очевидным.       Однако, это какое-то странное влечение: когда тебе кто-то нравится, то хочется быть рядом с ним, а я же хочу находится от него как можно дальше, но от его прикосновений и обнаженного тела просто схожу с ума. «Может, я просто спятил? Рехнулся от вида его шикарной задницы? Если так, то мне просто нужно найти девушку с габаритами получше, чем у мелкого, так ведь? »       Но вспоминая опыт с Тэён, моя рожа расплывается в безнадёжной улыбке.       Всё очень плохо.

***

      Прошла неделя как мы вернулись в Корею и пять дней, как я начал видеть Сехуна во сне. Стабильно каждую ночь, и каждый раз то, что я вижу, становилось всё более развратным. А однажды я проснулся и обнаружил своего «дружка» твердым и требующим любви и ласки, которую он получил в ванной с помощью руки. Словами не передать, как мне было противно от самого себя: я дрочил на парня. На гребанного парня, которого всей душой ненавижу!       Мои стилисты уже не справлялись с мешками под глазами, а хён в открытую заявил, что я похож на кучу. Мне даже сказать на это нечего. Я просто улыбаюсь обреченной улыбкой в ответ, вводя менеджера в ещё больший ступор. Не помню, чтобы я когда-нибудь выглядел настолько ужасно, как сейчас.       Я перестал спать. Каждую ночь, когда я смотрю на свою постель, в голове всплывают неприличные сны о мелком, а потом меня добивают воспоминания о дрочке, и я иду на кухню, достаю бокалы и давай хлебать вино всю ночь. Правда, в последнее время даже алкоголь не сильно помогает, и поэтому я начал посещать самое моё нелюбимое до этого момента место — ночной клуб.       Жуткий шум, ужасная вонь, никаких манер — просто ад, но в этом аду очень легко забыться. По сути, от такой громкой и бьющей в самые мозги музыки вообще о чём-либо думать сложно, и ты просто теряешься в этом мессиве полуголых тел.       Сегодняшняя ночь ничем не отличалась от последних, и я, как обычно, сидел в клубном баре, за исключением одной детали: я был очень зол. Намного злее, чем даже при самоудовлетворении в ванной. А дело было в телефонном разговоре, который произошёл пару часов назад между мной и менеджером…       2 часа назад *после 15-ти минутной лекции хёна о поведении и внешнем виде* —Слушай, есть кое-что, что я хотел у тебя спросить ещё с того момента в Китае. Какие у тебя отношения с О Сехуном? —…Почему ты вдруг о нём спросил?       Этот вопрос меня удивил. Он хоть и был моим менеджером, но никогда не лез в мою личную жизнь, если это не влияло на мою деятельность.       Через секунд 15 нервных вдохов на том конце линии я наконец услышал ответ: —Просто… В последнее время он постоянно спрашивает о тебе. Сегодня даже хотел с тобой встретиться, но в последний раз, когда вы остались вдвоём, произошло черт знает что, и я не рискнул на это. Хотелось бы сначала узнать, что, мать вашу, у вас там происходит?! —Хотел встретиться… —Что? —Ничего. Правильно всё сделал, я не хочу его видеть. —Так ты объяснишь, чт…       Я не стал даже слушать его ответа и просто отключил вызов, а затем и полностью выключил телефон. Мне нужно подумать. … И сейчас я сижу и думаю, запивая всё это дело текилой. —Ха, искал он меня! Всё время избегал, а когда мне стало хуево, так хочет встретиться. Сто процентов хочет поржать надо мной…сукин сын… И почему я плачу?!       Слезы текли в три ручья и я никак не мог их контролировать. Видимо, перебрал. Неуклюже соскользнув с высокого стула, я направился в сторону уборной, которая находилась в другом конце зала. Локтями расталкивая все эти тела и расчищая так себе путь, я увидел кое-что интересное. Или даже, в какой-то мере, прекрасное: в центре танцпола стоял небольшой подиум, на котором сейчас танцевал парень. На нем была свободная алкашка, которая при движениях открывала чудесный обзор на розовый сосок, а внизу очень облегающие чёрные джинсы, которые, в свою очередь, представляли такой же шикарный обзор на немалые задние и передние достоинства парня. Из одежды на нем ещё была чёрная кепка и всё. Даже обуви не было.        Если говорить о самом танце, то это было что-то на грани стриптиза с элементами брейка и хип-хопа. Его тело было очень гибким, что добавляло ещё большей развратности в танец и приводило публику в восторг. Каждый раз, когда он делал волну или «случайно» задирал это подобие майки, девушки (и не только девушки) были на грани обморока, а мои уши на грани взрыва от всех этих визгов.       Ничего в этом криминального не было: для клуба такие танцы — абсолютно нормальное явление, вот только было здесь что-то необычное, и мне это не давало покоя. За свою карьеру я видел кучу танцоров, да и сам, в какой-то мере, тоже им являюсь. По крайней мере, я могу отличить просто набор пустых движений от танца, где каждый жест несёт определённое значение. И здесь было втрое: взгляд, шаг, взмах — всё это соединялось в историю. Его историю.       От этого зрелища невозможно было оторваться. Техника исполнения была намного выше, чем у простого любителя. Я стоял и боялся упустить даже малейшую деталь в надежде разгадать то, что он хочет рассказать этим танцем. В тот момент ничего не имело значение, кроме него, как будто в помещении исчезли все люди, и остались только мы.       И со всем этим я не сразу заметил надвигающуюся опасность, пока она не оказалась слишком близко. И ничего не смог сделать, когда меня выносили с завязанными глазами и ртом куда-то, где пахло жуткой смесью освежителя и мочи. Видимо, это та самая уборная, куда я и собирался. Ха-ха, очень смешно.       Кто-то криком выгнал всех из помещения, а мне связали сзади руки и швырнули на грязный кафельный пол. Чувство было, как будто прямо в унитаз с дерьмом макнули. Сверху до меня доносились смутно знакомые мужские голоса: —Ну чо? Изобьем его до полусмерти и отправим тому уёбку? —А может просто убьем? Из-за этой суки мы стали посмешищем! —Нет, всё это как-то скучно. Слышал, он довольно известный пташка. Как насчёт снять интересный видос и выложить в сеть? М? — нога говорившего больно ударила меня под ребра. — Тащи камеру!       Дальше я услышал, как звякнул ремень, и звук расстегивающейся молнии. Меня уложили на спину и раздвинули ноги, удерживая согнутыми в коленях. «нет…нетнетнетнетНЕТ! »       Я хотел, чтобы всё это оказалось сном, чтобы я проснулся весь в поту, а потом облегчённо выдохнул, сказав себе, что это просто сон. Но я не просыпался. Все мои брыкания не приносили никакой пользы, а чьи-то большие руки неуклюже расстегивали мои штаны, пока другие лазили под футболку. Повязка на глазах полностью намокла от непрерывных слез и ещё плотнее прилегла к лицу. «За что?..»       В другом конце комнаты поднялся шум. —Эй, тихо там! — но шум только нарастал. — Я сказал тих… Какого?!       В метре от моего уха что-то с треском разбилось. Парни, что держали меня, тут же вскочили и с руганью побежали в сторону шума. Крики, маты, кашель, бьющееся стекло — такой набор звуков доносится до меня, пока я неподвижно лежал на полу. Затем всё резко стихло, и единственным звуком стало чьё-то тяжёлое дыхание, которое стало приближаться ко мне.        По инерции я стал отползать в противоположенную сторону от звука, но шаги были явно быстрее, и через несколько секунд кто-то опустился передо мной и без каких-либо усилий усадил себе на колени. Я было хотел заехать ему головой, как нас когда-то учили, но остановился, когда незнакомые руки подтянули мои штаны на первоначальное место и всё хорошенько застегнули. После он развязал мне рот, а затем потянулся к рукам, из-за чего его голова оказалась на моем плече и мягкие волосы стали дико щекотать шею. Я даже невольно улыбнулся, а потом мой нос уловил еле заметный запах с его волос. До боли знакомый запах… —Сехун, это ты?       Руки мужчины, пытающие развязать узел, замерли. Я не сомневался, что это был Сехун: этот запах не спутать ни с чем. —Это же ты, да? Чёрт возьми, да скажи ты что-нибудь!       Парень отпустил узел и немного отодвинулся, но я всё равно чувствовал его дыхание у лица. —Что ты делаешь в клубе? — ни намека на уважение к старшим, зато осуждения в голосе — сколько хочешь! —Тебя это не касается… —Почему-то мне кажется, что именно меня это и касается. —Ха, не будь таким высокомерным! Не весь мир вертится вокруг тебя, ясно? —Мм, тогда ладно. «Ладно? И это всё, что он хочет мне сказать? Ладно?! » —Да, ладно. К моему нынешнему состоянию ты не имеешь никакого отношения. Да и с чего бы? Ты же сделал всё, что мы даже не пересекались и явно дал понять, какого ты обо мне мнения, и я тоже тебя ненавижу! Вот только… почему ты мне снишься? Почему искал меня? И какого черта ты сейчас здесь делаешь? Что, черт возьми, вообще происходит? —Я же сказал, что меня это касается, — он сказал это абсолютно безэмоционально, и от этого мне стало ещё хуже. Что-то в груди больно сжалось, и слезы выступили с новой силой. Так много я, наверное, никогда не плакал. —Ты… Иди ты нахер!       Я всё же попытался долбануть его головой, но он очень легко остановил мой удар и, повернув меня спиной к себе, крепко прижал к своей крепкой груди. Из-за постоянных барахтаний я немного сполз, и в итоге мои до сих пор связанные сзади руки оказались прямо у него между ног… Где через тонкую, но плотно прилегающую ткань штанов я почувствовал нарастающий «бугорок». Это меня очень удивило. Несколько раз я провел по нему пальцами, проверяя, что мне это не показалось. Возле правого уха я услышал тихий стон мелкого, и тут же меня повернули боком и руками крепко обхватили за талию. Голова парня опустилась на моё плечо, и я замер, боясь, что движением спугну мелкого.       Так мы и сидели в полном молчании.