Я отрежу тебе...

—… Прости.       Меня головой ударили, не иначе. Сехун просит прощения?! Даже в нынешней ситуации это звучит чертовски странно. —Эм, да ладно, ты же мне помог… —Нет, не помог, — он немного отстранился, — я хотел вернуть долг, но вместо этого лишь добавил неприятностей. Прости. —Долг? — я уже понемногу начал забывать, что до сих связанный в туалете. — О чём ты? —Тогда, за клубом. Ты помог мне, рискуя собой, хотя даже не знал, кто я.       Его голос был тихим и на последнем слове сильно дрожал, вводя меня в окончательный ступор. В голове собрались все кусочки мозаики: голос, странное поведение на парковке… Черт, как я раньше этого не понял?! —Развяжи меня.       Несколько секунд он колебался, но всё же развязал верёвку с рук, а потом, не снимая повязку с глаз, я сделал то, о чём очень сильно буду жалеть. И в этот раз нельзя будет скинуть всё на алкоголь: после всех этих событий он, кажется, просто выветрился.       Я поцеловал его.       Грубо прильнул к мягким губам, у которых был вкус меди (видимо, ему всё же неплохо досталось), и крепко обхватил его руками. Это было сложно, ибо он сначала пытался оттолкнуть меня, а тельце у него побольше моего будет, как и силёнок, но через несколько секунд эти попытки закончились. После тяжёлого выдоха мелкого я наконец получил ответ на свой поцелуй, медленный и нежный. Все обиды и тревоги просто растворились, как будто всё плохое в мире исчезло. Его тёплая ладонь опустилась мне на щеку, поглаживая большим пальцем подбородок. Это успокаивало ещё больше. Затем он медленно потянул его вниз, приоткрывая мне рот…       Тут уже отталкиваться пришлось мне.       Насколько спокойным и невинным было начало поцелуя, настолько резким и грубым был его конец: его язык ворвался ко мне и углублял поцелуй с каждой секундой. Жадно и требовательно. Всё это произошло слишком быстро, что я просто не успевал дышать, но, несмотря на мои попытки отстраниться, он лишь притянул меня ещё сильнее, а язык ушёл ещё глубже.       Это уже перестало быть поцелуем. Он просто насиловал мне рот.       Я всеми силами пытался его «отлепить» от себя, но это казалось просто невозможным. При всём этом я задыхался. Любой удачный вдох сопровождался дикой болью, на глазах вновь выступили слёзы, и возникла чёткая мысль, что я умру. От чувства умиротворения не осталось и следа, только страх, после которого кучка хулиганов казалась детским лепетом.       Но в одну секунду всё закончилось. Он отстранился, я резко оттолкнул его и стал жадно глотать воздух, а после снял повязку и посмотрел в глаза этому ублюдку. Холодные, как лёд, ни грамма сожаления. —Что… что, мать твою, это было?! — говорить оказалось ещё больнее, но я был слишком зол, чтобы обращать на это внимание. — Сначала сам же спасаешь, а потом убить решил? Что за хуйня! —Реальность, — его лицо было просто нулём, никаких эмоций. —Что за… —Ты был просто в экстазе от милого поцелуйчика, но стоило его немного углубить — просто мычал от боли. А теперь представь, что бы было, если бы мы зашли дальше, — наверное, на моём лице, побелевшем только от одной мысли об этом, было всё чётко написано. — Вот видишь. Твоё тело слишком нежное и требует такого же отношения, а я привык к другому, но знаешь, — тут он подполз ко мне и навис в пару см от лица, — это, оказывается, сильно заводит. Может всё же продолжить?       Мурашки товарными составами проехались по телу от этих слов. Что несёт этот чокнутый парень? Сейчас у него безумие через край просто хлещет! —Ты больной… БОЛЬНОЙ!       На этот раз я толкнул его ногой и свалил из этого сортира к чертям, по дороге перепрыгивая через мычащие от боли тела тех мудил. Когда я выбежал в зал, на меня разом навалилась всё дерьмо этого места в лице убийственных битов, жутких запахов и дикой давки, но это ни на секунду не остановило меня, и я пробрался через весь этот ад к выходу, сел в машину и свалил нахуй отсюда.       Лишь придя домой и закрыв дверь на все замки, я наконец смог немного успокоиться. —Что это, чёрт подери, такое было? Кто… кто ты, блять, такой?!..       Возле этой самой двери в итоге я и заснул.