Я отрежу тебе...

      Мой разум был словно в тумане. Несколько раз я просыпался в машине и видел в отражении зеркала сосредоточенные глаза Сехуна, а потом снова засыпал.       Наконец, я окончательно проснулся и обнаружил себя в огромной кровати с чёрными атласными простынями. В окно пробивались яркие лучи солнца, значит, я пробыл здесь всю ночь. Повернув голову, я увидел стоящий на тумбе стакан воды и почувствовал дикую сухость во рту. Недолго думая, я потянул руку к стакану, и в этот момент дикая боль прошлась по телу, заставив вскрикнуть: всё тело выше пояса адски болело. Тогда в комнате появился Сехун, болтая с кем-то по телефону. Увидев меня, он сразу направился в мою сторону, а я по инерции, наоборот, отполз в противоположную часть кровати, хоть чуть и не родил от боли. В его взгляде промелькнуло недовольство или раздраженность, а потом он отвернулся и, не глядя, подал стакан воды. Как же сильно мне хотелось выкинуть этот стакан из его рук с криком «Мне ничего от тебя не нужно!», но, увы, это было не так, и пить я тогда пиздец как хотел, поэтому молча взял у него стакан и тоже отвернулся. Когда я пытался в диких муках присесть на этой сраной кровати, краем глаза я заметил руку мелкого, что, видимо, хотела мне помочь, но ее хозяин передумал, а затем и вовсе отошёл к окну. —… Нет, помощь не нужна, всё в порядке… Да, завтра я сам привезу его… Хорошо, передам. До свидания.       Он завершил вызов, а затем долго пялился в экран телефона, даже после того, как экран затух. А потом мне в голову влезли тупые мысли, типа «какой же он охуенный в этих лучах солнца», поэтому я решил не смотреть на этого придурка, а заняться осмотром места, где я оказался, и немного прихуел: комната была ОГРОМНОЙ. Я никогда в жизни не видел таких громадных спален! Наверное, она была размером с мою гостиную, если не больше. Стены и пол были чисто-белыми, а вся мебель — чёрная. Даже ковёр посреди комнаты был просто черным. Кровать, на которой я сейчас находился, стояла на подиуме, в углу стоял огромный Г-образный стол с компьютером и ещё несколькими мониторами разной формы. Здесь были кучи шкафов с книгами и разной канцелярией, а вот с одеждой я не заметил ни одного. В комнате было очень светло за счёт огромных окон до пола, перед одним из которых до сих пор стоял Сехун. Мой взгляд всё-таки остановился на сияющем в лучах лице мелкого: на нем была вчерашняя одежда, в которой он, видимо, и спал, а на голове и следа от укладки не осталось, но это совсем не портило его идеальное личико, а наоборот, спадающие пряди волос только подчеркивали белезну кожи и придавали более молодёжный вид. Только сейчас я вспомнил, что он ещё действительно очень молод.       «И как рассказ того парня может иметь отношение к этому лицу? »       На самом деле у меня много вопросов непосредственно к Джону. Например, если он его фанат, то почему он говорил о Сехуне как о дерьме? И, чувствую, это была не последняя наша с ним встреча.       От моих глубоких мыслей меня вывел мелкий, который медленно стал двигаться в мою сторону, излучая адскую ауру ненависти: —Ну, что ж тебе всё не сидится-то, а? — его взгляд был угрожающим, а голос — сдержанным. — Какого хрена ты лезешь, куда тебя, блять, никто не просит?       Двигаться я больше не мог, поэтому единственное, что оставалось, — это максимально вжаться в кровать. —Как далеко ты собирался зайти? Что, чёрт возьми, тебе от меня надо?! — на последних словах он уже не сдерживал себя и орал во всю глотку.       Зато у меня слов не было. В реальности я сам не знаю, что на меня нашло, но по бешеному взгляду Сехуна я понял, что если что-нибудь не скажу, то помру на этой же кровати. —Я…не знаю.       Кажется, не этот ответ он ждал. —Ха, не знаешь? Сука, ты напряг стольких людей, чтобы найти информацию, а теперь говоришь, что не знаешь?! Это что, хобби такое? Лезть в чужие жизни?       Тут уже бомбануло меня: —Уж получше, чем у некоторых! Я хоть не ломаю другим людям жизни просто потому, что кто-то когда-то меня обидел!       Сехун замер, я влип. Не то чтобы я сказал это не подумав, это действительно то, о чём я думаю, но просто ситуация не в мою пользу: я тип двигаться не могу. —Что он тебе рассказал?       И тут меня понесло. Я в более короткой, но более грубой форме передал историю Джона, а Сехун тем временем белел на моих глазах, хотя, казалось, куда уж белее.       Когда я закончил тиранию, на лице парня не осталось ничего живого. Вообще-то я ожидал, что он начнёт всё отрицать. Даже скорее я на это надеялся, но в итоге услышал лишь: —И что теперь? —Что? — Ты всё знаешь, что будешь с этим делать? Ты ведь так старался, чтобы всё узнать. И? Что дальше?       Опять тупик. Я только хотел узнать о нём, понять, что он за человек и почему так относится ко мне, но всё пошло просто по склонной нахуй.       Поняв, что ответа от меня не будет, он тяжело выдохнул и вышел из комнаты. От этого мне стало ещё хреновее. ****       Проснулся я вечером, часов в шесть. Комнату заливал оранжевый свет уходящего солнца, безумно красиво. Рядом на тумбе стоял уже полный стакан воды, который я сразу осушил. Двигаться стало значительно легче, однако, боль ещё была, и резких движений пока лучше не делать, но встать я уже мог. Поднявшись, я заметил рядом кресло, на котором лежали шмотки. Мои шмотки. Только тогда до меня дошло, что всё это время был в одних трусах, а от мысли, что меня раздевал Сехун, я залился краской.       Со штанами я быстро управился, а вот одеть майку и худи для моего тела было равносильно пыткам. В итоге я пошёл с обнаженным брюхом. Мы же мужики, чего он там не видел?       Наконец, выйдя из этой огромной спальни и пройдя по коридору, я встретил пиздецки огромную гостиную с плазмой на пол стены. «Господи, здесь вообще люди живут или кто?»       Пройдя дальше, я нашёл Сехуна на кухне. Тот что-то резал, и выглядело это настолько прекрасно и грациозно, что глаз не оторвать. Кстати, хозяин переоделся: сейчас на нем была белая хлопковая рубашка и светлые джинсы в полуоблигон. Волосы расчесанные и приведенные в порядок, естественно спадали на лоб. Я сделал заметку, что так ему идёт больше, чем с укладкой. —Голоден? — он спросил, не поднимая глаз. —Ага, — честно ответил я.       Надо признать, у этого парня, кроме красивой внешности, ещё много талантов: он приготовил пасту, которая ничем не уступала по вкусу ресторанным. Вкуснятина! Хозяин же лишь пялился в тарелку, медленно накручивая спагетти на вилку (мне он дал палочки).       Когда я уже закончил, тот до сих пор чах над своей тарелкой, поэтому я решил не отвлекать его и сам отнес тарелку в мойку и хотел помыть руки, как что-то холодное прошлось вдоль моего позвоночника, заставив вскрикнуть. Повернувшись, я увидел возвышающееся тело Сехуна с абсолютно лишенным эмоций лицом. —Что ты делаешь? —Что? Страшно?       Он смотрел мне прямо в глаза и, не отводя взгляда, провел пальцем от середины ключиц вниз до ремня штанов. —Нет, просто неожиданно, — сказав это, я отвернулся, чтобы моё предательски горящее лицо и выпрыгивающее из груди сердце не сдали меня с потрохами.       Несколько секунд мы так стояли в тишине, а потом Сехун резко прижал меня спиной к своей груди и выдал: —Блять, хватит! — правда, я не понял, себе он это сказал или мне.       Не успел я выразить свое недовольство, как мои губы накрыли его. Тут я сломался. Тело автоматически напряглось, вспоминая последний опыт с ним, но ничего плохого не происходило, кроме того, что поцелуй лишь становился слаще, и я окончательно в нем растворился. Мысленно я себя упрек, что такой тряпка, но ничего другого сделать не мог. Его рука уже успела опуститься до моего ремня, но сейчас он на этом не остановился и зашёл ещё дальше, в гости к моему «младшенькому», и стал поглаживать через ткань трусов, от чего низ живота начал гореть.       Я прекрасно понимал абсурдность происходящего, отчётливо чувствовал вкус алкоголя в его поцелуе и знал, что добром это не кончится. Но тело его хотело. Я его хотел. И мне уже было плевать, каким способом я его получу. У меня просто снесло башню.       Одним быстрым движением Сехун поднял меня и уложил на стол так, что теперь он стоял у меня между ног, и продолжил владеть моими губами. Немного отстранившись, он посмотрел на меня уставшими глазами: —Давай заключим сделку, — одной рукой он провел по моей голове. — Я доставляю тебе удовольствие, а ты меня забываешь и больше не лезешь в мою жизнь, идёт?       «Говнюк! Возбудил, а теперь ставит такие условия…» —Хочешь отвязаться сексом? —До секса с мужиками ты не дорос, — вот щас обидно, — да и понятно сразу, что тебя моё тело интересует. —Ты не можешь говорить об этом так уверенно! —Ага, тогда скажи, что моя задница выглядит ужасно. —Ты жесток… «Нелюдь! Такого я под дулом пистолета не скажу! »       Немного погодя, он добавил: —Это и для тебя будет лучше. Признай, ты сам толком не понимаешь, что с тобой происходит, в тебе сейчас одни животные инстинкты. Я же даю тебе шанс немного разобраться в себе и возможность вернуться к нормальной жизни, бля!       Разум так и ревел, что это плохая идея, а телу было на всё насрать, оно требовало продолжение ласки. —Хорошо, я согласен на сделку.       Еле заметная ухмылка появилась на его лице, а затем его губы опустились на мою шею, проводя дорожки поцелуев вниз по груди. По телу прошлась дрожь, когда влажный и тёплый язык Сехуна коснулся моих сосков, а когда тот начал их покусывать и посасывать, мой мозг окончательно вышел в окно. Такого кайфа мне не доставляла ни одна баба.       После недолгих ласк моя ширинка была расстегнута, а рука парня ушла непосредственно к моему «огурчику», заставляя меня чувствовать дискомфорт внизу. Его рука проводила верх-вниз, от чего мой малыш рос. Тело горело. Мне пришлось закусить губу, чтобы не застонать на всю кухню. Чёрт, я как девственник! Но эти чувства сильно отличаются от тех, что бывают при дрочке самому себе.       Наконец, он прекратил дрочить мне («наконец», потому что я не мог больше сдерживать стоны). И только я немного расслабился, как он закинул мои ноги себе на плечи и, нагнувшись, провёл языком по стоящему члену. —Стой! Нет, подожди… Ах!       Слова мои он проигнорил и уже вовсю поглощал моего «дружка». Тёплый и влажный ротик Сехуна просто сводил с ума, его язык проходил по головке, казалось, оставляя за собой искры. «Либо у него талант к этому, либо у мужиков минет выходит лучше»       Но мысли, что это неправильно, и что-то плохое должно произойти, не покидали меня, но от этого я ещё больше возбуждался. —Хватит, я больше не могу!       Он поднял глаза, но стал сосать интенсивнее, заставив кончить ему в рот. Я был полностью обессилен, как будто жарил телку всю ночь без перерыва. Даже глаза открытыми держать сложно.       Я почувствовал, как крепкая рука схватила подбородок и приоткрыла мне рот. Тогда губы Сехуна накрыли мои, передавая какую-то теплую жидкость. Я резко откинул его от себя и стал выплевывать эту гадость на пол. Сперма. Моя, сука сперма.       Когда я в гневе повернулся к нему лицом, тот во всю ржал. Да он издевается надо мной! Но только я хотел слезть со стола, как меня тут же припечатали обратно. Следов смеха на лице не осталось: —А теперь слушай сюда, — он говорил мне прямо в ухо, — с этого дня нас больше ничего не связывает, ты к чертям стираешь всю память обо мне, включая все твои извращенные фантазии. Ты больше не лезешь в мои дела и вообще нахуй забываешь моё имя, ясно? И чтобы ты случайно не забыл о сделке…       Он головой показал куда-то в потолок. Проследив, я просто побелел от увиденного. Камера! Блять, так он с самого начала планировал меня так шантажировать?! И значит, слова Джона были правдой? Твою мать, во что я ввязался! —Не надо на меня так смотреть. Эту запись никто никогда не увидит, если ты просто выполнишь свою часть сделки, — он отстранился, а потом добавил.— Ах да, лучше держись подальше от того парня.       Он отошёл к мойке и стал полоскать рот, пока я всё так же лежал на столе, глядя в потолок.       Вечером я снова лежал в той громадной кровати и думал, что блять вообще произошло? На мои просьбы отвезти домой он отказал, сказав, что пообещал менеджеру отвезти меня в СМ. Чёрт, почему он со всеми общается нормально, кроме меня? Чем я провинился перед ним? К сожалению, я никогда не узнаю ответов на эти вопросы… А может, и к счастью.