Я отрежу тебе...

      Несколько секунд я просто пялился на него, переваривая сказанное. Сталкер. Это типа как сасэнки, только немного страшнее, да? В любом случае звучит жутко. —То есть… —То есть да, я чокнутый фанатик Сехуна, если тебе так будет удобно. Но хочу заметить, ты сейчас не лучше меня, — черт, а он прав. — Могу я спросить, а какого хрена тебя вообще ебет его жизнь после его выходки в клубе?       Кофе своим я всё-таки подавился. Он и про это знает? Как? Откуда? Там его точно не было!.. Но вопрос резонный. —Тебя это не касается, — я старался выглядеть максимально спокойно, хотя этот хрен меня не хило напугал. Он опять ухмыльнулся. Раздражает. —Ладно-ладно, оставим это на потом. Ты же хотел узнать про него? Спрашивай, но взамен ты кое-что расскажешь о себе. —По-моему вся моя жизнь неплохо так изложена в интернете. —Нееееет, это не то. Там лишь то, что ты сам решил рассказать, а я хочу то, чего ты недоговариваешь. Так что?       Чисто принципиально я хотел сказать «нет», но, пробежавшись по своей довольно скучной жизни, согласился. Не думаю, что у меня было что-то, что его заинтересует, но ему пока об этом лучше не знать. —Только могу я сначала всё же узнать, откуда ты вообще узнал о Сехуне? —В универе. Мы учимся с ним на одном потоке. И даже были друзьями. —Были?       Он проигнорил мой вопрос. —Так что ты хочешь узнать, Бён Бэкхён?       Изначально я пришёл узнать про его перевод в Корею и всё. Впрочем, зачем мне знать больше? Меня волнует только то, что прямо или косвенно связано со мной, поэтому этого хватит, да. —Я хочу знать о нём всё. *фейспалм мозга*       Как оказалось, Джона это удивило не меньше. —Не хило разогнался, на это нам вечера точно не хватит…       Он как будто резко что-то вспомнил и полез в телефон, через минуту он протянул его мне с открытой фоткой молодого парня. Фото было сделано со спины в полный рост, и по нужным местам можно легко определить, что это Сехун, только блондин. На нем были джинсовые облегающие шорты по колено, дутая цветная куртка, перевернутая на затылок кепка и найковские кроссы. На левой икре у него была татушка в виде какой-то завитушки (прим.: ну-к все вспомнили эмблему Сеха: D). Когда я стал увеличивать фото, чтоб лучше разглядеть рисунок, Джон пояснил, что это вид торнадо сверху. Сехун набил её в честь своей ветреной натуры (по словам парня, он за два года уложил половину бабской части универа). Но самое удивительное на этом фото — улыбка, живая счастливая улыбка. И вообще от его вида с фото веяло оптимизмом и радостью жизни, не то, что сейчас: качественная кирпичная кладка. —Это фото с его поступления? —Нет, это было за месяц до распределения.       ЧОООООООООООО?! —Ага, не верится, да? Он у нас был отличник, красавчик, спортсмен, при деньгах…и страшный гомофоб.       ЧОООООООООООО?! [2] —Гомофоб? Ты это серьёзно?!       Как-то это не складывается с действиями в клубе. —Угу, его в тринадцать похитил и изнасиловал какой-то мужик. Он у него больше месяца пробыл, а когда полиция нашла их, насильника убили в перестрелке. Два пива, будьте добры!       Он так спокойно об этом говорил, что до меня не сразу дошёл смысл сказанного. Ребёнка похитили и держали взаперти, да и ещё вытворяли черт знает что, и после этого он всё равно нашёл силы жить и улыбаться!.. Черт, я не должен плакать.       К пиву я приложился сразу. —Расслабься, жалеть надо скорее бедных геев, что встречались ему. После того случая он первым делом пошёл в качалку, сказав, что, будь он сильнее, этого не случилось бы. Силы он набрался знатно, а потом этой силой выискивал и пиздил всех голубых в школе. Бедным парням приходилось ни то что школу менять, а переезжать куда подальше. При этом Сехун ни разу не спалился и так же оставался в почете у учителей, круто, правда?       Окей, ненависть к «другим» после случившегося понять можно, но избивать невинных просто потому, что кто-то что-то сделал тебе — дикость. От слез и следа не осталось. —Смотрю, настрой твой изменился. Правильно, он в реальности далеко не ангел. После поступления в колледж он немного успокоился. Ну или по крайней мере он их больше не выискивал, а ждал, пока они сами покажутся. В универе же всё немного изменилось: из-за творческих специальностей там почти каждый парень был нетрадиционной ориентации, а из-за своей внешности Сех быстро обрёл популярность и у баб, и у парней. —То есть, из-за большинства он не мог ничего им сделать? — в моем голосе аж надежда появилась. —Ничего подобного, его ненависть к ним была сильнее. Он просто ими пользовался в своих целях, а когда потребность заканчивалась — унижал на весь универ. Последнему он сказал через скайп показать, насколько сильно его тело любит его, а потом выложил это видео в сеть. —Но зачем они с ним встречались, если знали, что он так поступит? —Потому что не знали. Он соглашался встречаться с ними, но требовал, чтоб это осталось в секрете, а когда бросал, никто им не верил, ибо никаких доказательств их отношений почему-то не оставалось. Да и если Сехун говорил «нет», значит нет. Ему все верили. —Но как он с ними, блять, встречался, если так ненавидит?! —Он находил отговорки. Так что дальше держания за ручку и редких обнимашек не доходило. —…Откуда ты всё это так детально знаешь? —Я уже говорил, я — сталкер. И тебя не должны волновать эти детали.       Как бы он прав, но как бы это стремно. —Я продолжу? Так вот, такое веселье у него продлилось полтора года, пока однажды ему не признался его лучший друг. И что, думаешь, он сделал? Наверное, другой бы отказался, возможно, даже сделал бы вид, что ничего не случилось, хотя бы просто из-за уважения к дружбе, но он не такой. Он согласился. И поступил с ним так же, как и с остальными. Помнишь, я говорил, что он сделал с последним? Так вот, это был он. Когда тот в слезах спросил, за что тот так поступил, он просто ответил, что ему противно знать, кем был его друг. Прелесть, не так ли?       Я конечно подозревал, что он говно собачье, но чтобы до такой степени… Остатки моего уважения и понимания к нему с треском разбились. —Я вижу такое разочарование в твоём лице. Выпей, полегчает. И к тому же, в мире ещё есть справедливость. Нашего милого мальчика всё же смогли переиграть. Его друг с самого начала знал о «хобби» Сехуна, поэтому после расставания он хоть и не смог остаться в универе, но сладкую жизнь мальчику обеспечил. Куча записей с признаниями, фоток со свиданок с бывшими была выложена в сеть. Естественно, репутацию Сехуна это подорвало, но этого определённо мало, чтобы его сломать. Самое интересное началось после этой фотки, — он глазами указал на телефон, который до сих пор лежал у меня в руках. —Хватит… — это слово шёпотом упало с моих губ.       Не это я хотел услышать о нём, не таким он должен был быть. Тем не менее, Джон продолжил: —Это фото сделал один из «любовников» и отправил его своим знакомым… Если коротко, то нашли Сехуна привязанным к решетке в спортивном зале, голым, избитым и изнасилованным. После этого он стал просто секс-игрушкой. Его трахали все, кому не лень, и он ничего не мог с этим сделать. А распределение за границу стало для него просто спасительным кругом, поэтом ему было абсолютно неважно, куда.       Теперь мои мысли вообще запутались. Как такой ужас может происходить в реальной жизни? Но что-то… —А танцы? —Что? —Танцы. —А что танцы? Это просто хобби, он часто в клубы ходит и… —ПРОСТО ХОББИ?! — тут мне резко стало посрать на всё, что этот хрен говорил о Сехуне, — Это не просто хобби! В каждом его танце есть история. Истории, о которых ты понятия не имеешь, ублюдок!       Я бы и дальше продолжил тиранить, если бы чей-то сильный кулак не врезал по лицу этому парню. Затем обладатель этого кулака резко повернулся ко мне, и я встретился с ужасно злыми чёрными глазами Сехуна. Под этим взглядом я просто онемел, побелел от страха и мысленно завещал всё имущество хёну. Нет слов, чтобы передать всю его ярость, но наш обмен взглядами пришлось прервать из-за поднимающейся суматохи в кафе. Мелкий выругался под нос, а потом, схватив меня под локоть, потащил к выходу, по дороге натягивая мне капюшон чуть ли не до подбородка. Вышли мы через боковой выход, который вывел нас сразу на стоянку, а потом меня с силой толкнули в знакомую мне уже ауди. —Садись. Живо. «Ага, так я тебя и послушал»       Со всей мощи я ринулся бежать от этого больного, но был схвачен уже через секунду и жёстко припечатан к капоту, но сдаваться я не собирался: извивался и орал как ненормальный. И только я краем глаза заметил неподалёку людей, как меня резко развернули и заехали в пах кулаком, хотя чувствовалось, как булавой.       Мир быстро потемнел, и моё тело камнем упало в крепкие руки Сехуна, а последнее, что я услышал, было тихое «прости»…