Сасори/Сакура
9 мая 2016 г., 21:07
Сакура неспешно возвращалась с работы. Впереди был шум переполненного машинами проспекта, позади – стены хирургического отделения центральной больницы Конохи. В голове у девушки было пусто, да и откуда взяться силам, когда перед глазами до сих пор стояли швы, разрывы, снова швы.
Ее машина была в ремонте; не так давно в двигателе стали барахлить цилиндры, и доктор с лихвой познала на себе все прелести общественного транспорта. Хотя по большей части на все, что не касалось работы, Сакуре было глубоко наплевать. Давно позабылись увлечения молодости; красивые парни и модная одежда. Теперь все это казалось каким-то далеким и в какой-то степени мелочным. Подруг осталось немного...
Девушка редко пускалась в воспоминания своей буйной подростковой жизни и сейчас сама не заметила, как дошла до дома. Жила она, как и многие хирурги, не так далеко от больницы. То был тихий кофейный район с высокими старинными домами и узкими мощеными аккуратной плиточкой переулками. Прямо на улице стояли зонтики летних кафе, а на по большей части открытых балконах зеленели фикусы. По взявшимися паутиной трещин зданиям лениво полз девичий виноград и звездно синий клематис.
Здесь, вдали от проспекта и выхлопов, в обволакивавших ароматах терпкого арабского кофе невеселые мысли и житейская рутина медленно, но верно отходили на второй план.
— Добрый вечер, Сакура, – окликнула доктора загорелая гибкая хозяйка соседней кофейни.
— Каруи, – улыбнулась она, останавливаясь перед знакомой. Девушка, много лет назад приехавшая сюда из далекой южной страны, была давнишней подругой розоволосой.
— Может по чашечке? – по-кошачьи улыбнулась та, гостеприимно сверкая своими желтыми яркими глазами.
— Что-то я устала, как-нибудь в другой раз...
— Ладно, – Каруи никогда не навязывалась, прекрасно зная, что еще будет выходной, когда они с Сакурой целый день потратят за пустыми разговорами и дымящимся мокко. – Кстати, старушка Чие сегодня утром съехала.
— Да? – удивилась девушка, вспоминая сухенькую и ветхую старушонку, постоянно радеющую за безвозвратно подыхающую герань на соседском подоконнике. – Мне она ничего не сказала...
— А сегодня днем туда заселился новый постоялец, – продолжила южанка. – Я правда его не видела, но посетители в один голос утверждали, что он то ли псих, то ли маньяк.
Сакура обменялась с нею насмешливыми взглядами. В их тихом беспечном районе каждый знал про всех абсолютно все, и новости распространялись тоже со скоростью звука.
Она развернулась и, не прощаясь, вошла в затемненный подъезд. Средней высоты каблуки глухо и негромко стукали о покрытые пылью ступени. Лифт в доме сломался еще осенью, и чинить его никто не планировал. Сакура жила на последнем этаже, с частично крытой мансарды которого открывался чудесный вид на город.
В ее трехкомнатной квартире было немного мебели и удобная большая кухня, которой девушка уделяла всегда особое внимание. В другой комнате кроме здоровенной двуспальной кровати не было ничего. И наконец мансарда, отапливаемая зимой, а в другие времена года прикрытая только черепицей и перголами из вишни, была обустроена раздвигающимися стенами. На деревянном полу стояло удобное кресло-качалка с клетчатым пледом, в углу высилась стопка книг. Сакура вышла на мансарду и прошла к перилам, сплошь увитым зелеными змеями клематиса.
В небе уже царила приятная бархатная синева. Зажигались первые звезды.
— Кляц! Ба-бах! – раздалось откуда-то справа, и из соседского окна, разрушая очарование раннего майского вечера, повалил черный дым.
Девушка встретила произошедшее со спокойствием химика со стажем. Наверное, для приличия следовало завизжать или хотя бы кинуться вызывать спасателей. Но Сакура точно знала, что пожара в соседской квартире так быстро и с таким газом возникнуть не могло. А поскольку сама она и была врачом, смысла вызывать кого-то пока не было.
Прихватив с собой кофр и телефон, хирург, не долго думая, перелезла через плетенный геранью резной балкон. Она всегда, еще в юном возрасте отличалась какой-то повышенной храбростью и безрассудством.
Окна, ведущие в квартиру, были выбиты, и стекла печальными осколками покрывали весь балкон. Дым понемногу начал рассеиваться, и Сакура смогла зайти внутрь, пусть тяжелый туман еще закрывал обзор.
«Дааа... Кто бы тут не поселился, но старушка Чие убьет его, если увидит...» – мрачно подумала она, переступая через разбитые горшки с цветами и разбросанные по полу инструменты для дерева.
— Кха-кха... Есть кто живой? – спросила девушка в неплотную дымку.
Сначала ей казалось, что вопрос так и канул в никуда. Но вскоре вдали послышался еле слышный скрип половиц и звук сдвигающегося стекла. Тогда она прошла чуть дальше, и взору открылся человек, силящийся встать с груды битых пробирок и инструментов. Тут же валялись и деревянные бруски с опилками.
— Дайте руку, – голос у него оказался низкий и чуть хрипловатый.
Сакура тут же подбежала, помогая ему подняться. Парень был худощав, среднего роста с вьющейся копной малиновых волос, сейчас пыльных и взлохмаченных. Было видно, что в глазах у него все плывет и двоится, но встал он решительно, еще и от помощи хотел отстраниться.
— Уберу руку, упадете, – строго сказала доктор. – Давайте выйдем на свежий воздух.
Благо спорить с ней не стали, и очень скоро над их головами высилось темно-синее бархатное небо, а в ноздри лился свежий вечерний воздух. Здесь, при свете фонаря и загорающихся звезд ей, наконец, удалось рассмотреть человека. У него было выразительное, запоминающееся лицо, пусть и не такое ослепительно красивое, как у сердцеедов и «мачо». Парень был красив другой красотой...
— Вы само совершенство, – неотрывно глядя на девушку своими редкими золотистыми глазами, выдохнул он.
Сакура чуть не поперхнулась воздухом. Конечно, ей часто приходилось слышать комплименты от мужчин, всё же, внешность досталась наредкость симпатичная, но сейчас подобные слова из уст этого странного парня заставляли не на шутку смутиться.
— Откройте глаза, – велела она, доставая фонарик и засвечивая им в золотистые глаза. – Мне очень приятны ваши слова, но боюсь, сейчас вы не совсем в состоянии адекватно оценивать реальность.
Он послушно повернул голову, глядя в слепящий свет.
— Я человек искусства, и знаю точно.
— А я доктор, и знаю, что вам нужен постельный режим хотя бы пару дней, – жестко задавив в себе поднимающееся смущение, девушка убрала фонарик. – Пойдёмте, обработаю вам раны.
Парень улыбнулся, принимая протянутую ладонь.
— Соседи, значит?
Он улыбнулся, и как показалось Сакуре, многообещающе.
Нового знакомого, как оказалось, звали Сасори. Он работал химиком-исследователем, а в свободное время мастерил кукол. Именно за этим необычным хобби старенький дом на Седьмой авеню едва ли не был взорван в тот тихий майский вечер.
Теперь каждое утро на перилах своего балкона девушка находила букет цветов, каждый день разных, и шоколад. С самим соседом случалось пересекаться редко. Почти все будни с утра до вечера он проводил в научном центре, а по выходным смены были у Сакуры.
И всё же, как то раз, когда она возвращалась с вечернего дежурства домой, ее руку перехватила чья-то теплая и поцарапанная ладонь.
— Пойдем, – не особо интересуясь ее желанием, Сасори потянул девушку к себе в квартиру.
Она не успела ни возмутиться, ни испугаться, как скоро оказалась в уже знакомом помещении, только чистом и с новой мебелью. Слегка пахло клеем и опилками.
— Смотри, – шепнул ей Сасори, выключая свет.
Впереди, на расчищенном рабочем столе стояла маленькая сцена, на которой крутились две миниатюрные куклы. В них без труда угадывалась сама Сакура и парень.
— Что это? – с придыханием спросила она, приближаясь к маленькому чуду. – Это поразительно!
Фигурки на столе стали раскланиваться друг перед другом, опуская разноцветные головки, как живые. Затем, мужская марионетка взяла другую за талию и закружила ее в танце. Где-то позади заработала протяжная мелодия шарманки.
— Ой, – тихо пискнула девушка, почувствовав у себя на спине чужую ладонь. Сасори мягко притянул ее к себе и стал раскачивать в такт музыке.
В распахнутую дверь, выводившую на балкон, залетал еле уловимый ветерок, принося с собой ароматы парижских булочных и зацветающих парков.
Сакура полностью расслабилась. Она оперлась на кавалера, выглядывая из-за его плеча на крохотные танцующие фигурки. Их синтетические волосы переплелись и, кажется, запутались. Почему-то девушке в тот момент показалось, что распутать их будет не просто.
— Останетесь на ужин? – предложил парень, когда музыка смолкла. Его взгляд был честен и предельно серьезен, что Харуно даже стало стыдно за свое подозрение.
Как оказалось, готовил новый знакомый просто замечательно. А как он ухаживал за Сакурой, так за ней еще никто не ухаживал. Ни одна ее реплика или даже слово не оставалось без внимания. А уж когда зашел разговор про работу, тут молодые люди совсем разговорились, всё же, имея родственный вид деятельности.
Но в какой-то момент Сасори перестал смеяться и рассказывать, он молча пил вино, наблюдая за девушкой немигающим взглядом. Сначала она старалась не придавать этому значение, но постепенно напряжение стало нарастать. Хотя недавний сосед никогда не отличался обыденностью, постоянно преподнося все новые сюрпризы своей неординарной личности.
— Что-то не так? – обеспокоено спросила Сакура, нервно заправляя за ухо выбившуюся прядь волос.
— Всё так, – спокойно, как сытый лев, ответил он ей, продолжая неотрывно смотреть.
От этого девушка заерзала на стуле еще больше.
— Ну, тогда я пойду; поздно уже, – она вежливо и немного неловко улыбнулась, вставая из-за стола. – Спасибо, Сасори, этот вечер был просто сказкой.
— Не за что. – Сейчас его голос был каким-то отстраненным, неживым. – Быстрее, уходи.
На это заявление Сакура, прямо сказать, застыла. Она, конечно, не ожидала, что ее бросятся останавливать, но и на подобную прохладу не рассчитывала.
«Наверное, тоже понял, что я со своей загруженностью ему не подхожу...» – думала Харуно, осторожно прикрывая входную дверь. Провожать ее почему-то не пошли. Нет, она не плакала, просто на душе снова было сухо и обидно.
А Сасори так и продолжил сидеть за обеденным столом, сжимая столешницу до побеления костяшек, в попытке остаться на месте, и прихлебывая потеплевшее сухое вино.
Всю ночь Сакура провела, ворочаясь от неприятных снов; по пятам за ней гнался невообразимый монстр, клацавший искусственными челюстями и издававший странный перезвон колокольчиков, будто от музыкальной шкатулки. У чудища были малиновые лохмы и янтарные глаза. А уже перед самым пробуждением он вдруг прекратил погоню и выкрикнул ее имя.
Пробуждение сопровождалось холодным потом и мурашками. Разумеется, утром девушка всеми силами старалась не думать, кого ей напоминало сновидение минувшей ночи. Она выпила две чашки кофе, собралась на работу с небывалой тщательностью, как можно дольше откладывая выход из квартиры.
Уже на выходе из подъезда ее окликнул знакомый хрипловатый голос:
— Сакура, стой!
Доктор зажмурилась, отгоняя дежавю, но всё же, остановилась и даже обернулась.
Сосед имел вид донельзя растрёпанный и побитый, что ли. Будто не спал всю ночь. Однако он довольно быстро приблизился к девушке и взял ее за руку, не взирая на протесты.
— Прости, вчера я не хотел тебя обидеть, – Сасори смотрел на нее с виноватой нежностью, но ладонь держал крепко. – Просто в силу некоторых жизненных обстоятельств я не могу...не могу...
— Не можешь быть со мной, – сухо подвела итог она, не желая ходить вокруг да около.
Взгляд желтых глаз ожесточился и возмутился.
— Я не это имел в виду! Ты мне очень нравишься...
— Какая разница, суть-то та же самая, – устало перебила Сакура, вырывая руку. – А теперь, извини, я опаздываю на работу.
Она резко развернулась на каблуках и быстро пошла прочь. Парень какое-то время просто смотрел ей вслед, а потом спохватился и бросился вдогонку.
— Эй! Да погоди же! – его окликнул чей-то глубокий голос, а в плечо вцепились тонкие загорелые пальцы.
Перед ним была смуглая восточанка, хозяйка соседнего кафе, которое Сасори видел только мельком.
— Оставь ее пока, – посоветовала она.
— Что мне делать? – голос звучал глухо. Сейчас парню было даже всё равно, что он изливает душу по сути незнакомому человеку.
— Не знаю, в чем соль, – протянула та. – Но лучше объяснить все, как есть.
Парень задумался, представляя масштаб последствий, и повернулся, желая поблагодарить за совет, заодно познакомившись с девушкой. Но той и след простыл.
«Как кошка...» – вздрогнул он, снова погружаясь в свои невеселые думы. День начался на редкость паршиво.
Сасори честно хотел последовать недавно полученному совету, но у его соседки с поразительной удачей получалось избегать с ним встречи. В таких своеобразных прятках-догонялках прошла целая неделя, по истечению которой он просто взял и в один из вечеров перелез через ограду балкона прямо в квартиру розоволосой.
В комнате весь свет уже был потушен, несмотря на довольно раннее время. Из угла помещения, где находилась небольшая кровать доносились подозрительные всхлипы. Парень решительно пересек отделявшие от нее метры, окончательно забивая на приличия и этикет.
На одеяле, даже не укрывшись, свернувшись клубочком, лежала Сакура. Ее не сотрясали истошные рыдания и вопли, она просто тихонько подвывала.
— Что случилось? – он тут же оказался рядом и потянул ее к себе за плечи. – Тебя кто-то обидел?
— У-у-у-у... Ты обиде-е-л! – девушка попыталась выставить локти в аргумент против объятий, но все они остались просто-напросто незамеченными им. – Почему меня никто не любит? Все бросают вечно... У-у-у-у... Наверное, это я уродина-а-а!
— Прекрати нести чушь, – легонько встряхнул ее Сасори, чуть нахмурившись. – Ты само совершенство.
— Правда? – зеленые глаза ждали ответа, светясь каким-то ядовитым оттенком, подаренным слезами. У парня аж во рту пересохло.
— Дело не в тебе, в них. Они просто придурки, раз отказались от такого совершенства, – прокашлявшись, ответил он.
— Тогда почему ты? – сейчас в бирюзе застыл почти детский упрек.
Сасори вздохнул и притянул ее к себе обратно; теперь девушка не сопротивлялась, а лишь обреченно всхлипывала. И от этого становилось еще паршивей.
— Я не могу быть с тобой, Сакура, – убитым голосом произнес он, опуская подбородок на розовую макушку. – Хоть и очень этого хочу. Со мной опасно находиться рядом. Биполярное расстройство... – на этих словах она вздрогнула. – ...это еще не шизофрения, но очень близко. Я бы не хотел, чтобы от моего очередного припадка ты пострадала.
Девушка отстранилась и внимательно вгляделась в его глаза. Она о чем-то усиленно думала, так что даже слезы прекратили литься.
— Хорошо, – наконец произнесла Сакура, а парень в тот момент помрачнел еще сильнее. Однако, не давая ему отчаяться еще больше, она продолжила: – Пусть ты и псих, но выбор за меня делать всё же не стоило, – она приложила тонкий палец к его губам, замирая все возражения. – Так вот, я хочу и буду с тобой, несмотря на все твои кажущиеся серьезными проблемы. Ты никогда не думал, что они прогрессирует из-за твоей нелюдимости? Я люблю тебя и...
Договорить ей не дал сам Сасори, рывком притянувший ее к себе для поцелуя.
— Ты сама себе смертный приговор подписала, – выдохнул он ей в губы, когда весь кислород почти кончился. – Теперь я тебя никогда не отпущу, не взирая на все мольбы. Мое второе «я» на редкость однолюб.
— Я и не дам повода, – улыбнулась девушка, удовлетворенно смыкая руки за его шеей.
***
— Ну что, совсем скучно? – спросила Каруи, лениво попивая дымящийся напиток. Ее собеседница не накрашенная, слегка растрепанная девушка лишь вздохнула: — А ты попробуй седьмой месяц просидеть дома. Он же меня выпускает только к тебе кофе попить и в парк, да и то в его сопровождении. Темноволосая заливисто засмеялась, скаля свои по-кошачьи заостренные зубы. Она встала и, взяв с соседнего стула плед, накрыла им Сакуру. — Прохладно уже. Нечего тебе спину морозить. Еще будут у меня проблемы с этим...шизофреником. Подруга лишь еще раз вздохнула, полностью соглашаясь с ней. — Ладно, пойду я. Сегодня он должен вроде раньше вернуться. — Так ведь пятница, – рассеяно кивнула Каруи, помогая ей сойти с мансарды. – Заходи, когда... Короче, когда отпустит. Пообещав непременно исполнить наказ, девушка медленно скрылась в пыльном подъезде. После недавней свадьбы молодожены объединили две квартиры, убрав неопорные стены. Но вход осуществлялся через бывшую резиденцию Сасори. Сакура еще не успела позвонить в дверь, как та открылась прямо перед носом, являя ей взбешенного мужа с суженными зрачками. «Снова припадок...» – промелькнула у нее в голове, а рука тем временем стала оглаживать его грудь. — Мы с Комуши ждали тебя, – она медленно, не сводя с него глаз, зашла внутрь. Парень тоже следил за ней неотрывно, но бросаться не пытался. — Сегодня он опять много толкался. Я рассказывала ему об особенностях наложения швов на рваные раны печени. Правда, кажется рассказчик из меня так себе, если толкаться он стал еще сильнее, – продолжала щебетать девушка, гладя его по напряженным мышцам и снимая офисную рубашку. Она уже давно научилась управляться со второй личностью любимого. Порой, она была даже притягательней, по крайней мере, в постели. Они сами не заметили, как оказались в спальне. Но стоило Сакуре лишь упереться в кровать коленями, как ее решительно, но осторожно повалили вниз. Второе «я» мужа было самым нежным и внимательным существом на земле. — Завтра будем пол дня валяться в кровати, а другую половину посвятим прогулкам, – Сакура мечтательно выводила узоры на бледной груди. – Ты часто ходил по вечернему Парижу? Сасори вздохнул, жалея о такой блистательной возможности, которую придется упустить, и обреченно пожаловался: — Это было бы просто замечательно, но ты же сама велела мне убраться в мастерской. Девушка потерлась розовой копной о мужское плечо и устало зевнула: — Я устала ждать, пока ты это сделаешь, и убрала все сама. Кошмар! Ты оттуда опилки годами не убираешь?! Сакура еле успела договорить, как снова оказалась под жилистым телом мужа. — Ты ж мое совершенство, – тихим радостным смехом рассмеялся он и, тут же слегка нахмурившись, укоризненно покачал головой. – И всё же, тебе не кажется, что учить еще неродившегося ребенка шить органы, это слишком?
