Беременные куноичи. НЕ КАНОН! Или их бедные мужья

      Сакура проснулась, когда за окном было уже темно – большим таким окном в пол стены, обставленной по последнему писку модерна. Огромная плазма, тумбочка с десятком медикаментов, в углу полукруглое минималистичное кресло. И, конечно, огромная высокая кровать, на которой лежала сама девушка. Это и неимоверно высокие потолки в комнате заставляли почувствовать себя по меньшей мере крошечной, какой-то слабой и незначительной. Дверь, нет, настоящие ворота на широкий балкон были открыты, так что за перилами виднелись причесанные верхушки кленов. — Сколько же я проспала? – во рту было сухо, а глаза жгло, как будто в них насыпали песка. — Пять часов, – низкий голос раздался совсем рядом, а чужое дыхание взъерошило волосы на макушке.       Доктор вздрогнула и обернулась. Эту немаловажную деталь она упустила; вместо перины под спиной, рукой и ногой было чуть жесткое тело. Мадара с абсолютно домашним расслабленным видом, заложив локоть под голову, рассматривал растрепанное после сна, все еще бледное существо. — Врач за дверью, ждал, пока проснешься, – он наклонился, чтобы потереться гладко выбритой щекой о ее слегка взмокший висок. — Мадара! – словно очнувшись после спячки, воскликнула Сакура, тут же обнимая держащего ее в объятиях мужчину. – Ты вернулся! Я так соскучилась…       Сдавленный хрупкими ручками Учиха мягко усмехнулся: — НУ-ну, раздавишь сейчас. Я тоже очень скучал, принцесса, – на самом деле, было совсем не больно, он банально переживал за ослабшую девушку. – Ты так исхудала, так побледнела… Что случилось?       Сильные пальцы прошлись по торчащим ребрам боков, сжали бедро, заставляя удивленно охнуть. Дыхание сбилось, пересохший рот наполнился слюной, мышцы живота в очередной раз скрутило. Сакура попыталась было вскочить, но лишь неуклюже распласталась на груди. В глазах плыло, горло дергалось в рвотных позывах. Мигом встрепенувшийся мужчина, проявив чудеса догадливости, молча отнес ее в туалет, но выходить не стал, а с задумчивым видом наблюдал за корчащейся перед унитазом любимой. Рвало ее в основном желчью, поскольку последние дни аппетита совсем не было, да и плотно завтракать, чтобы потом все это неизбежно оказалось в канализации, не особо хотелось. — Пойдем, доктор немедленно должен тебя осмотреть, – Мадара придержал за плечи, помогая подняться. — Это еще успеется. Лучше выйдем на свежий воздух, – протянутая кружка с водой для полоскания была как нельзя кстати.       Суженные темные глаза лучше слов дали понять: эта тема еще не закрыта. Но мужчина, кивнув, оставил девушку приводить себя в порядок, а сам ушел дожидаться на балконе. В груди клокотала тревога, вызванная недавними кадрами. Он успел построить с десяток различных догадок, пока тонкие женские ручки не обняли сзади. Мадара хотел было повернуться, но ему не дали, мягко прижавшись головой между лопаток. — Погоди… Постой так, пожалуйста, а то я никогда не соберусь рассказать все, – забубнила Сакура в мощную спину. — Что «все»? – заводясь в самых дурных предчувствиях, дернулся он. Касания жмущегося легкого тело были безусловно приятны, однако властная натура требовала другого. Стоило больших усилий не обернуться и не сжать ее в стальных объятиях.       До ушей донесся сдавленных вздох. Так тяжело было разжать зубы и произнести простую правду. Мучительно медленно складывались в голове нужные слова. «А что, если он не поверит мне? Не поверит, что я забеременела после одного да еще и первого раза?! – паника играла на струнах натянутых нервов, но девушка тут же заставила взять себя в руки. – Нет-нет, глупости, он любит меня, и я должна доверять!» — Мадара, скажи, ты помнишь тот день…вернее ночь, когда мы…ну мы… – стоило вспомнить, как внизу живота зародилось доселе непривычное, прямо-таки непреодолимое желание повторить. Вот откуда у нее эти адские перепады настроения?! – З-з-занялись…занялись… — Любовью. – Лаконично пришел на помощь Учиха. Руки чесались коснуться напряженных острых плеч, зарыться пальцами в шелковистые волосы, но приходилось сдерживать себя ради продолжения. — Да, – благодарно выдохнула она, в смущении стукаясь лбом между мощных лопаточных пластин. – Мы тогда с тобой не пре…не пре-предохранялись, и… И это вылилось в одно знаменательное последствие…хотя последствием это назвать было бы нехорошо, и… В общем, у нас будет ребенок!       Выпалила и замолчала, ожидая, чего угодно. Но мучить ожиданием ее не стали. Мужчина мягко выпутался из объятий, поднял несопротивляющуюся девушку и усадил на широкий парапет. — Ты – моя радость, которой теперь стало чуть больше, – подозрительно заблестевшие багровые глаза встретились с преданными водянисто-зелеными. – Сакура, фея моя, нет таких слов, которые бы описали глубину моего счастья. Какая же ты у меня умница! Погоди… Ты плачешь? Я сделал что-то не так? Тебе больно?       Но Сакура лишь затрясла головой, роняя капельки слез на дорогую ткань черного пуловера: — Это я от счастья.       Мадара облегченно выдохнул и погладил по розовым волосам. — Тогда у меня для тебя следующие новости, – он дождался почти детского любопытства на еще зареванной мордашке и продолжил: – Во-первых, отныне твой дом здесь, в ту квартиру больше не вернешься. А во-вторых, ты выходишь за меня в следующем месяце. — Я согласна! – радостно кинулись ему на шею, не давая толком надеть изящное кольцо из белого золота на безымянный палец.       Мужчина усмехнулся и снял ее с парапета, заставляя обвить себя ногами. — Это был не вопрос.       Он занес свою ношу внутрь и основательно укутал в одеяло. — Деспот, – беззлобно пробормотала она в пуховые складки, тут же получая серию жарких поцелуев по всему лицу.       Доктор все же осмотрел девушку под бдительным, чуть ревнивым наблюдением Мадары, изредка спрашивавшем советы по уходу за беременной, которая постоянно одергивала, напоминая, что тоже немножко медик. Мафиози, сахарно улыбаясь, кивал, но в итоге сделал все по-своему. Очень скоро в некогда просторной спальне, несмотря на лето за окном, нарисовалась электрическая батарея, кадки с алоэ, увлажнитель воздуха, система вызова горничных, повара, скорой – от МЧС удалось еще отговорить.       Однако как бы Сакура не отбивалась от чрезмерной, по ее мнению, заботы, все прелести жизни за каменной стеной по имени Учиха Мадара она познала на следующее же утро, и абсурдно было бы утверждать, что жизнь не стала отрадней. Не приходилось терпеть все в одиночку, молча страдать, не имея возможности рассказать кому-то о своих волнениях, попросить помощи, услышать из чужих уст, что все будет хорошо.       Теперь уже жених проводил с ней гораздо больше времени: по утрам водил за ручку гулять по кленовому саду. Кормил с ложечки завтраком на солнечной веранде. Во время обеденного перерыва срывался из офиса, чтобы поинтересоваться самочувствием и самолично подоткнуть плед у читающей очередную книгу невесты. А по вечерам, возвращаясь с работы небывало рано, водил ее к пруду кормить лебедей и нередко на обратной дороге к особняку нес придремавшую девушку на руках.       А потом все закрутилось пестрой кутерьмой. Свадьбу решено было играть, когда невесту не будет мучить токсикоз, который однако ничуть не мешал ей выбирать салфетки и до хрипоты спорить с Ино о цвете ковровых дорожек. Церемония церемонией, но Сакура ждала этого дня по собственной причине – первая брачная ночь. Ей до безумия хотелось нечто большего, нежели целомудренные обнимашки и безобидные поцелуи перед сном в разных кроватях. Ее мужчина, кажется, до сих пор видел перед собой невинную маленькую девочку, в миг ставшую еще более хрупкой. Впрочем, «девочка» собиралась мириться с таким положением дел лишь временно: очень скоро кое-кто просто не сможет игнорировать такое обязательство, как супружеский долг.       В трепетном предвкушении прошла свадебная церемония. Сакура не видела десятков лиц гостей, устремленных на нее, на ее чуть заметный животик. Она видела лишь своего новоиспеченного мужа, неотразимого в темном смокинге, излучающем железобетонную уверенность, с таким же застывшим, как и у нее, восхищением в глазах. — Моя жена – красавица, каких поискать, – шепнул он в ушко, помогая ей спуститься с помоста, а потом и вовсе подхватывая на руки. – Мне уже надо переживать, чтобы тебя не украли?       Бокал с детским шампанским, пара медленных вальсов, незатейливые вгоняющие в краску тосты, многочисленные, но оттого не менее приятные поздравления от Ино с Канкуро, начальницы Цунаде, довольного за брата, как объевшийся кот, Изуны, маленькой девушки с фиолетовыми татуировками, оказавшейся невестой лидера второй ветви Учиха. И еще многих-многих.       Казалось, когда свадебный лимузин вырулил на неприметную лесную дорожку, Сакуру уже клонило в сон: глаза слипались, а голова, позабыв про сложную прическу, льнула к дорогой теплой ткани чужого плеча. По приезду, Мадара понес ластящуюся сонную супругу вовсе не в привычную комнату, сейчас уже больше напоминавшую больничную палату – ее понесли в большую спальню небесно-голубых и кремовых тонов. Центром пастельного великолепия, конечно, была кровать, которой предыдущая по размерам не годилась и в подметки. — Я в душ. Располагайся, – шепнул Учиха, опуская ношу на шелковые простыни, но прежде, чем уйти, не удержался и оставил на гибкой шее чувственный в меру влажный поцелуй.       Едва дверь в ванную закрылась, весь сон как рукой сняло. В теле поселилась приятная истома. Ведомая ею, девушка поднялась с кровати и скинула невесомые юбки платья. Пробежалась до шкафа, в котором… В котором, о небеса, кроме пеньюарного нижнего белья с кружавчиками да пары мужских рубашек ничего не было! «Что-то мне подсказывает, рубашки эти тоже отнюдь не Мадаре предназначаются…» – закусив щеку изнутри, Сакура дрожащими руками перебирала откровенные тряпочки, – иначе назвать язык не поворачивался – пока выбор наконец не пал на бордовый комплект, волнующий, но без излишеств. Марш бросок до смежной ванной, холодный двухминутный душ, чтобы взбодриться, цветочное масло, до скрипа втертое в кожу, и к трепету перед предстоящим внутри поселилась зыбкая смелость. — Что-то ты дол… – замолк на полуслове мужчина, стоило появиться на пороге спальни.       Тот почерневший взгляд и так темных глаз ей не забыть никогда. В считанные мгновения он оказался рядом. Девушка не успела оценить влажную бронзу мускул, подчеркнутые невысохшими капельками мощные ключицы, как ее с силой вжали в тренированную грудь, голодно поцеловали и, не меняя позиции, отнесли на ложе.       Нависая над распластанной женой, Мадара долго не мог себя заставить перестать водить носом по изумительно пахнущей шелковистой шейке, смаковать взглядом влажные розовые прядки, налипшие на алеющую щеку. Эта бледная свежесть кожи, оттененная будоражащим бордовым бельем, эта небольшая округленность аккуратного животика – сводили с ума. — Подумать только, здесь бьется сердечко нашего малыша, – короткие быстрые поцелуи пускали по натянутой коже настоящие электрические разряды.       Сильные руки подтянули Сакуру наверх к изголовью. Устроившись на подушках для пущего удобства, она без малейшего стеснения раскинула тонкие ноги и требовательно поглядела на благоверного. Тот, специально отстранившись, буквально пожирал ее взглядом. Затишье перед бурей. — Мне холодно… – снова невинный взгляд из-под опущенных ресниц, как спусковой крючок с предохранителя.       Той ночью не потребовались ни одеяла, ни батареи.       Утром на развороченной постели лежали двое; большой довольный, как наевшийся хищник, мужчина и хрупкая, как первый цветок после зимы, девушка. — Я все думаю, – шершавая ладонь легким поглаживанием прошлась по голой спине. – Как же мне повезло с тобою… — В особенности, твоей брюшной полости, – мурлыкнули ему в ответ, ластясь под руку. — Вот тебе и романтика, – пробормотал со смехом Учиха, наклоняясь губами к облюбованной остренькой лопатке. – А так мило смущалась после первой ночи…       В подсвечиваемой рассветными лучами спальне воцарилось молчание. И тут же разбилось о вскрик: — Отвернись! И п-подай халат… Пожалуйста.       Мадара захохотал низким хрипловатым после сна голосом и прижал к груди свою смущенную фею, мигом растерявшую весь сарказм. — Ну, полно, королева моя, не стоит больше от меня прятаться. Или тебе не понравилось? — П-понравилось, – буркнули ему в ответ и прижались плотней. — Не слышу? — Повтора хочу!       И ей предоставили. Прямо сразу, потом еще один в душе, придерживая навесу, чтобы уберечь от случайного падения на скользком кафеле – даже находясь в неконтролируемом почти состоянии зверя, муж не избавился от своей нездоровой щепетильности. Впрочем, эта черта сурового главы мафии лишь заводила. Завтрак случился лишь в полдень, но только для того, чтобы опять вернуться в уже прибранную прислугой спальню, по дороге «протерев» все перила, подоконники и даже чудом не смахнув парочку древних ваз, подаренных китайскими археологами.

***

      Счастье с багровыми крапинками в зеленых глазах, с реденькими темно-розовыми волосами появилось на свет через несколько месяцев в Гонконге. К тому времени молодожены уже вернулись из свадебного тура по Европе и продолжительного тихоокеанского круиза; Мадара все переживал, что беременной супруге катастрофически не хватало морского воздуха, в связи с чем медовый «месяц» был продлен на еще более неопределенный промежуток времени. Сакура же была этому только рада и после родов ласковой настойчивостью – Учиха так и не научился противостоять расстроенному милому личику – попросила мужа остаться еще ненадолго. Однако, как бы то ни было, даже вернувшись к делам бизнеса, перестрелок, незаконных махинаций, он редко задерживался на работе допоздна, ведь дома ждало счастье. Счастье в двойном экземпляре.

ЭПИЛОГ

— Никто не смеет мне приказывать! — Я твой отец, паршивец! Хотя бы изобрази уважение!       Сакура невозмутимо потягивала кофе маленькими кошачьими глотками, сидя за журнальным столиком в светлой гостиной. От рычания двух ее мужчин стены дома дрожали, попряталась в страхе прислуга, а чайная ложечка с частым дребезжанием билась о фарфоровое блюдце. Хорошо еще разбор полетов устроили на втором этаже за толстыми дубовыми дверями отцовского кабинета. — Куда подевался тот послушный отзывчивый ребенок? Откуда столько желчи и свирепости?! — Твоя кровь взыграла!       Нет, Хаято Учиха был бесспорной гордостью семьи; сообразительный, в меру усидчивый молодой человек вызывал восхищение не только у преподавателей в университете, но и у сверстников. На светских приемах родители только и слушали об одаренности и безупречных манерах своего чада. Конкуренты и соперники в криминальной сфере отношений уже заранее дрожали, видя молодого наследника мафиозного короля. Однако так идеально, как на картине, было все только с виду. Первенец унаследовал не только красоту, силу и ум родителей, но еще и характер. Вернее, характер отца. А двум львам в прайде вместе уживаться сложно. И время от времени особняк трясло как от извержения сразу двух вулканов. Они, конечно, любили друг друга самой сильной любовью, на которую способны отец и подросший сын, – были лучшими друзьями, советчиками и собутыльниками – но куда чаще прятали друг от друга эти светлые чувства, отдавая предпочтение здоровому мужскому соперничеству.       Из размышлений Сакуру заставили вырваться глухие удары кулаков о стену. Первые звоночки прекращать эту шекспировскую комедию были получены. — Мамочка, – тихий заспанный детский голос настиг ее уже у лестницы.       Из коридора, ведущего в детскую, прижимая к груди огромного розового медведя, вышаркивала премиленькая девочка лет шести. Две косички иссиня-черных волос прекрасно гармонировали с ангельскими бирюзовыми глазками в пол лица. — Я с тобой пойду, – она деловито вложила свою ладошку в руку матери и потащила ту к ступенькам.       Ее не испугали гром и молнии, летящие из восточного крыла дома. Сакура же, еле поспевая за дочерью, благодарила богов, что мата в дебатах пока не наблюдалось. Однако стоило детским пальчикам толкнуть тяжелую дверь, как все прекратилось. Две пары темных багровых глаз уставились на вошедших, словно на небесных нимф, пришедших на грешную землю утешить двух разъяренных демонов. Впрочем, так оно и было. — Наша принцесса проснулась! – в один голос воскликнули мужчины, тут же примеряя на себя самый богообразный вид. Сакуре оставалось только закатить глаза на двух таких одинаковых подкаблучников.        «Принцесса» важно и чуть косолапо после сна прошествовала в строгий кабинет, забираясь к отцу на руки. — Пойдем сегодня в парк? – ворковал самый добрый и заботливый родитель, не видя при этом перекошенное лицо старшего сына. — Фу, нет, папочка, я с Хаято пойду: ты колючий! – сморщила курносый носик доченька и с завидной сноровкой перебралась к брату на шею.       Парень с победоносной улыбкой придержал ее и, сюсюкая, поскакал к выходу из кабинета. — О, мама, – он затормозил, на секунду сцапывая родительницу свободной рукой в медвежьих объятиях, и вихрем умчался вниз по лестнице под веселый хохот сестры. — Осторожнее, не урони принцессу! – вряд ли они слышали брошенный вслед возглас обиженного «папочки».       Мадара смежил веки и расслабил галстук. Перипетии с сыночком отнимали силы не столько моральные, сколько физические. Наконец, придя в себя после пары минут такого своеобразного аутотренинга, он заметил женщину, до сих пор стоящую в дверях. — Где тот милый ангелочек с твоими чудесными глазами и добрым нравом? – тяжело вздохнул отец семейства, слепо тыкаясь в гостеприимно раскрытые объятия жены.       Сакуре подумалось, что если бы позволила комплекция, он бы к ней совсем на ручки залез. Но с годами разница между супругами, как между львом и птичкой, никуда ни делась. И ей оставалось только поглаживать мужа по темным вихрам, с легкой улыбкой напевая успокаивающую мелодию. — Что ты расклеился? – снисходительно похлопала она его по спине в черной ткани пиджака. – Хочешь, я с тобой в парк схожу?       Мужчина, явно подыгрывая, театрально всхлипнул и заговорщически посмотрел на благоверную снизу вверх. — Боюсь, моя королева, с тобой моей выдержки хватит только до спальни дойти.       На него воззрились с возмущением, которое, впрочем, тут же перетекло в откровенное соблазнение. — Если мой король настаивает…       Мадара, повторив недавний подвиг сына с поправкой на то, что его женщина была на закинута на плечо, быстрым шагом спустился на первый этаж. Играючи, будто ноша совсем ничего не весила, он занес ее в спальню и, аккуратно опустив на постель, навис сверху: — Хочу девочку! Подари мне еще одну девочку.       Сакура, подначиваемая еще и щекоткой от трехдневной щетины мужа, тихонько рассмеялась. — Ну погоди, любимый… у нас же может родиться и мальчик, такой же замечательный, как твоя ненаглядная принцесса, – изящная рука ласково огладила небритую щеку. — С нашей старшей врединой тоже все хорошо начиналось, – словно в попытке утешиться, большая ладонь чуть сжала грудь через кружево бюстгальтера. – А потом «взыграла моя кровь». – Смешно перекосив лицо спародировал, он отпрыска. – Нет, моя радость, двое человек с моим скверным характером – уже предел для нервной системы.       Женщина, негромко охнув, в отместку прижалась животом к чужому паху и, подтянувшись наверх, жарко выдохнула прямо в скрытое темными прядями ухо: — Поздно, мой король опоздал со своим пожеланием на шестнадцать недель…       К отложенному процессу супруги смогли вернуться лишь через час, когда обрадованный до нездорового блеска в глазах будущий папаша трех детей смог наконец перестать целовать еще плоский нежный животик своей феи.