Пришло время прощаться

— Ну что, получили, что хотели? — Гилберт обвёл мрачным взглядом всех присутствующих и, стараясь держать себя в руках, продолжил. — Если бы вы не жаловались постоянно, а пытались бы хотя бы хоть что-то сами решить, то до такого бы не дошло! — Да успокойся ты! — крикнул Крым, скрестив руки на груди. — Верно, лучше прочти, что брат написал. Фыркнув, экс-Пруссия с неохотой достал из кармана штанов сложенный листок и, развернув его, стал выборочно зачитывать лишь самое важное: —  Я устал. От вечной критики в свой адрес, от недовольства собственного народа. Мне и раньше приходила мысль о том, что все заживут счастливо, если меня не станет, но я гнал ее от себя, поскольку считал, что это не так. Всем присутствующим стало не по себе. Беларусь виновато отвела взгляд, жалея, что ей никак не удавалось часто видеться с Иваном, тогда бы ведь она ему помогла. Должна была чувствовать, насколько брату тяжело, догадаться… Крым состроил обиженное лицо и опять начал что-то бурчать на тему «Только он обещал, что будет заботиться обо мне, как сразу же исчез и даже лично ничего не сказал». Остальные же просто почувствовали себя виноватыми. Да, они часто приходили к Ивану и жаловались на все, на что только было можно, ругались не по делу. А сами ничего не пытались изменить, оставляя все на и без того ужасно устающего Брагинского.   — Можешь меня не искать, — продолжил читать Байльшмидт, чувствуя, что с каждым словом это даётся ему все труднее, а злость снова начинает брать над ним верх. — Это бесполезно, потому что я написал отказ от всех своих территорий. Теперь я — обычный человек. — Но как же мы тогда теперь его найдём? — ужаснулась Вологодская область и, прижав к груди руки, опустила голову. — Верно, раз он стал обычным человеком, то его теперь и не сыщешь… — еле слышно проговорил Сибирь, задумчиво смотря куда-то в сторону. — Что дальше? — на удивление спокойно спросила Наташа. От взгляда её холодных и более не выражающих ничего глаз Гилберту стало не по себе, поэтому он стал выискивать что-нибудь ещё в письме, что можно было бы зачитать. — Ну… — замялся. — А, вот! Прошу, передай всем, что отныне они абсолютно свободны и вольны сами решать свою судьбу… В комнате повисло молчание, прерываемое лишь недовольным сопением Крыма. — И мы все так оставим? — поинтересовался Краснодарский край. — А что делать? — вновь спросила Вологодская область. — Ведь наша страна такая огромная и… Но договорить ей не дал Гилберт, которому уже все это нытьё осточертело. — Значит так. Мы начнём поиски Ивана, хотите вы того или нет, но будем работать в группах. Чем раньше начнём, тем лучше. Каждая группа будет искать на определенной территории, так что не забудьте взять с собой средства связи, чтобы сообщить, если что-то найдёте. Всем все ясно? Никто не решался ничего сказать против, поэтому все лишь тихо кивнули и стали дальше слушать план, по которому будут искать Ивана.

***

Экс-Пруссия, чуть сгорбившись, сидел над разложенной на столе картой России, красным маркером отмечая места, в которых скоро должны начать работу поисковые группы. Всю первую половину дня он копался в воспоминаниях, стараясь хотя бы предположить, куда мог направиться Брагинский, но никаких идей не возникало, и это злило. А еще больше злило то, что в одной группе с ним по какому-то волшебству оказался и мелкий паршивец Крым, который сначала пытался подкалывать его, но, пару-тройку раз проиграв в словесной драке, сник и ретировался в конец зала. — Эй, мелочь, — позвал его Гилберт, закрывая маркер. — Есть какие-нибудь мысли? — Есть, — нехотя отозвался Крым, поднимая взгляд на Калининград. — но я поделюсь ими с Беларусью, когда она вернется. — А, — усмехнувшись, ответил Гилберт. — Ну жди, жди. Думаешь, договориться с боссом так просто? Крым раздраженно фыркнул и откинулся на спинку стула. — Слушай, — продолжал Калининград, не обращая внимания на раздражение собеседника. — Еще ведь не поздно вернуться домой. Ну какой из тебя помощник? Только мешаться будешь. — А знаешь, — криво улыбнулся Крым, — тебе еще не поздно смириться с тем, что я в одной группе с тобой. — Черные глаза мальчишки сверкнули. Он явно нарывался на ссору. Гилберт не стал продолжать разговор, только повел плечами и снова перевел взгляд на карту. Последние строки из письма Ивана все никак не шли у него из головы. Он и предположить не мог, что Брагинский сможет полюбить того, кто одного с ним пола, однако вот как оно все вышло. Любит и хочет, чтобы он, Гилберт, был счастлив. Счастлив… Тогда какого черта Брагинский вытворил такую глупость?! И почему вдруг решил, что с такими трудностями лучше справляться самому, никому ничего не рассказывая? Ведь раньше он никогда не забывал о том, что есть те, кто поможет и словом и делом. Так почему же сейчас решил просто уйти и бросить всех? Как будто проблема может решиться сама собой. Вот идиот… Медленный скрип открывающейся двери прервал раздумья Гилберта. Он поднял голову и увидел, что в зал вошла Беларусь, все еще сжимающая в руке сотовый телефон. Видно, начальник отпустил ее на поиски брата с неохотой. Девушка прошла вглубь зала, ненадолго задержав взгляд на Крыму, который, устроившись на стуле, болтал ногами и что-то напевал себе под нос. — Раз вы оба живы и не покалечены, значит, можете уживаться друг с другом, — заключила Наталья, переводя взгляд с Калининграда на Крым и усмехаясь. — Ага, можем, — недовольно фыркнул Гилберт. — Почему эта заноза должна быть именно в нашей группе? — Да потому что в других поисковых группах и без него много народа. Он ребенок, поэтому слишком активный. Там за ним могут и не уследить. А нам будет проще. — Ладно, с этим понятно, — протянул Гилберт. — Давай перейдем к более важной проблеме. Где мы будем искать твоего братца? — Где?.. — задумчиво повторила Беларусь и нахмурилась. Чуть покусывая нижнюю губу, девушка опустилась на стоящий рядом стул и придвинула к себе карту, покрытую красными маркерными отметками. Задумчивость на ее лице при этом сменилась сосредоточенностью. Крым, который все же решил перебраться поближе к столу, видимо, вспомнил о том, что хотел поделиться с Натальей своими предположениями, но как-то не решался начать говорить. Наконец Беларусь чуть отодвинула от себя карту и даже слегка улыбнулась. — Мы поедем в Ярославль, — сообщила она, указав нужное место на карте. — Я вспомнила, как мы ездили в этот город по делам. В свободное от работы время осматривали город. Его атмосфера и достопримечательности так понравились Ване, что он даже вслух мечтал о том, что неплохо было бы там пожить. — Ну, это звучит логично, — сказал Калининград, почесывая голову. — Отправляемся? — Еще спрашиваешь?! — воскликнул Крым, торопливо надевая куртку. Ждать ему, судя по всему, уже надоело.

***

Погода с каждым днем радовала все меньше и меньше. Солнце хоть и выглядывало иногда из-за туч, но уже, как говорится, не грело, а ветер становился все холоднее и холоднее. А к тому моменту, как на автовокзал прибыла поисковая группа Великого, начал накрапывать дождь. Благо, проблем с покупкой билетов не возникло никаких, да и ждать прибытия транспорта можно в здании, а не на улице. Добираться решили на автобусе поскольку так и экономичнее, и быстрее будет. Внимание людей Гилберту было приятно. Конечно, в Москве не каждый день можно увидеть альбиносов, как тут не поглазеть? Поэтому экс-Пруссия сел прямо и наслаждался, как то и полагается поистине Великой особе. Беларусь всю дорогу до места назначения постоянно думала о чем-то. Калининград понимал ее. Да, Иван непутевый, но все-таки брат. Он пытался как-то вывести Наталью из пучины задумчивости, но получалось неловко и даже в какой-то степени нелепо, поэтому довольно скоро Гилберт бросил эти попытки. Крым же всю дорогу вел себя так, как вел бы себя любой ребенок, о котором забыли. Он то плелся где-то позади, то убегал слишком далеко вперед, так что Гилберту пришлось пару раз окликать его. Когда до места назначения оставалось совсем немного, Крым и вовсе решил перейти дорогу на красный сигнал светофора, и непременно был бы сбит проезжающей на высокой скорости машиной, если бы Калининград вовремя не схватил его за капюшон куртки и не оттащил бы обратно на тротуар. Потом Беларусь вела его за руку, а экс-Пруссия всю дорогу рассказывал о том, что негоже воплощению так глупо рисковать своей жизнью. Сейчас же, в просторном помещении вокзала, когда никаких приключений уже не предвиделось, Беларусь просматривала оставленную кем-то газету, а Крым что-то увлеченно рассматривал на экране телефона. Небольшая дорожная сумка с самыми необходимыми вещами стояла на полу. Экс-Пруссия даже не сразу заметил то, что возле их вещей крутится какой-то худощавый человек в черной кожаной куртке, а зря. Прошло всего несколько мгновений, а сумка, в которой не было ничего ценного, уже в руках у подозрительного типа, а сам он стремился к выходу. Однако не зря Калининград именовал себя Великим: среагировал быстро, догнал несостоявшегося вора, скрутил уже у самого выхода и отобрал сумку. А там уже и охрана подоспела. Повезло, а то остались бы без вещей.

***

Тем временем Иван не спеша осваивался в новом пристанище. Здесь все оказалось так, как в его далеком детстве, картины из которого часто являлись во снах. Большая печь, лавки, полати. Да и сама изба, построенная таким образом, что жить в ней можно как летом, так и зимой. — Ты больше это место заимкой не называй, — наставительно сказал домовой, шурша чем-то на полатях. — Это настоящая изба, добротная. А заимки обычно строят маленькими, в них и одному человеку развернуться негде. Построил ее один мужик, решивший уйти жить в лес. Да не просто так, а вместе со своим сыном. Он, этот мужик, отстроил избу, перевез продукты, которые долго не портятся. Вот они, здесь, на полатях. Крупа всякая, макароны, кисель. Построил, заготовил, да только сам так и не пришел. Его потом обнаружили в старом доме. Абсолютно седым. А сына нашли в лесу. На нем не было ни царапины, но на лице застыл ужас. Он был жив, но ничего из того, что случилось с ним и отцом, не помнил. Что с ними случилось ума не приложу. — Какой ужас… — Иван покачал головой и глянул в окно. На миг ему показалось, что за голыми деревьями мелькнул белый мужской силуэт. Экс-Россия вздрогнул, протер глаза, но, вновь взглянув в окно, уже никого за ним не увидел. — Думаю, тебе полезно будет знать историю дома, в котором ты собрался жить. Здесь неподалеку есть небольшое озеро, так что, для приготовления пищи придется сходить за водой. Но прежде растопить печь. Немного дров здесь есть, но потом все равно придется идти за хворостом. Так что давай, за дело. Да собаку в дом пусти, пусть отдохнет. Следуя указаниям домового, Иван растопил печку, кроме лежащих около нее поленьев и веток используя и газеты, завалявшиеся на полатях. Пламя разгорелось не сразу, но рыжая дворняга, которую Брагинский про себя именовал Жучкой, улеглась у печки и, кажется, задремала, положив голову на лапы. Именно сейчас, сидя на единственной во всей избе табуретке у задорно потрескивающего пламени, Иван ощущал спокойствие и счастье. Вся суета жизни в столице, все заботы, стрессы, политика, экономика, критика — все далеко, как будто в другой жизни. Здесь он смог, наконец, насладиться покоем. Жаль только, что сестры нет рядом. Да и с Гилбертом было бы повеселее…

***

— Эй, ты чего не спишь? — громким шепотом спросил Сибирь у Вологодской области, которая, скрестив руки на груди, стояла у окна. Их группа, в которую входил и Краснодарский край, решила начать поиски едва ли не с самых удаленных от центра территорий, именно поэтому к месту назначения прибыла вечером. — Да что-то голова раскалывается и тошнит… Никогда еще так плохо себя не чувствовала, — тихо сказала девушка, обернувшись к парню. Она казалась бледной и слегка дрожала. — Ну, так сказала бы сразу! — всплеснул руками Сибирь. — Идем, Краснодарский край прихватил с собой аптечку. Найдем, чем тебя подлечить.