Уйти, что бы вернуться...

Прежде чем окончательно перенести свою жизнь в Москву, Екатерина Валерьевна позаботилась о том, чтобы её американское детище оставалось в абсолютной безопасности. Управление главным офисом «КэтВан и Компания» в Нью-Йорке она со спокойной душой перепоручила Анастасии — своей бывшей сокурснице по университету. Когда-то в студенческие годы Настя была единственной, кто не обращал внимания на невзрачный вид Кати и ценил её за потрясающий ум. Спустя годы, уже будучи успешным международным менеджером в США, Настя случайно встретила Катю в Нью-Йорке. Узнав всю правду о пережитом подругой кошмаре, она без раздумий согласилась войти в её дело. За четыре года они стали не просто надёжными бизнес-партнёрами, но и близкими подругами. Настя знала каждый шаг Кэтрин Пирс и теперь, оставшись у руля в Нью-Йорке, выступала её железным тылом за океаном. А в это время в доме Ждановых-старших разразилась настоящая буря. Маргарита Рудольфовна и Павел Олегович только вчера вернулись из Лондона, и первым, кто переступил порог их гостиной, был Роман Малиновский. Вид у него был настолько бледный и помятый, что старшие Ждановы невольно насторожились. — Что значит — Воропаев его крёстный?! — Марго в волнении прошлась по гостиной, её идеальная осанка вмиг исчезла. — Рома, ты в своём уме? Мы четыре года жили с осознанием того, что где-то растёт наш единственный внук! Андрей ходил как тень… Мы знали, что Катя родила, но ведь она оборвала все связи, растворилась! И ты сейчас утверждаешь, что Сашка всё это время знал, где они, навещал их и даже стал крёстным отцом мальчика?! — Не просто знал, Маргарита Рудольфовна, — глухо отозвался Роман, пряча глаза. — Он их и прятал. Мальчику почти четыре года. Зовут Ваня. Иван. И он… он точная копия Андрюхи в детстве. Я видел его на детской площадке своими глазами. Все наши безуспешные поиски, все детективные агентства, которые нанимал Андрей, упирались в глухую стену. И эту стену профессионально выстроил Александр. Павел Олегович, до этого момента молча куривший у камина, резко обернулся. Его лицо потемнело от гнева. Как соучредитель компании и близкий друг покойных родителей Воропаева, он всегда относился к Саше как к сыну, несмотря на вечную борьбу за власть между Александром и Андреем. — Сашка?.. Он знал, как мы с Марго страдаем от неизвестности, и продолжал скрывать от нас внука? — голос старого Жданова прозвучал как раскат грома. — Мы ведь с ног сбились, пытаясь найти хотя бы ниточку! Сашка, конечно, никогда не упускал шанса уколоть Андрея, но держать нас в неведении четыре года — это жестоко даже для него. Андрей резко развернулся и, не говоря ни слова, быстрыми шагами направился к выходу. Слушать дальше у него не было сил. Осознание того, что Катя уже в городе, в своей старой квартире, и что Воропаев все эти годы фактически заменял его сыну отца, выжигало душу. В его сознании билась одна мысль: он должен поехать туда прямо сейчас. Вечером того же дня Катя возвращалась домой. Проведя целый день на совещаниях, она припарковала машину и пошла к подъезду, устало массируя переносицу. На секунду Кэтрин Пирс позволила себе расслабиться — ведь дома её ждали мама и Ванечка. — Катя! Этот хриплый, отчаянный голос заставил её замереть. Из тени тополя стремительно вышел Андрей. Он караулил её здесь несколько часов. Костюм помят, галстук съехал в сторону, в волосах густо блестела седина, а во взгляде застыла немая, кричащая боль. Катя даже не вздрогнула. Она медленно повернулась к нему, её взгляд поверх элегантных очков был подобен арктическому льду. — Вы с ума сошли, господин Жданов? — спокойно спросила она. — Что вы здесь делаете? Нам не о чем разговаривать. Для вас я Екатерина Валерьевна. Или Кэтрин, если вам так удобнее. Катя Пушкарёва осталась в каморке вашего холдинга четыре года назад. — Катя, перестань, умоляю тебя! — Андрей подскочил ближе. — При чём здесь имена?! У нас сын! Да, я знал, что ты вернулась, знал, что вы здесь, по старому адресу… Но почему ты пряталась? Зачем позволила Сашке разыграть этот фарс?! Ты не имеешь права прятать от меня моего сына! Мои родители имеют право видеть внука! Ты лишила нас четырёх лет его жизни! Это жестоко! — Жестоко?! — впервые за вечер Катя повысила голос, и в её глазах вспыхнуло яростное пламя. — Ты смеешь говорить мне о жестокости, Андрей? Ты, человек, который вместе со своим верным псом Малиновским соревновался в эпистолярном жанре, придумывая, как половчее уложить меня в постель ради спасения своих шкур?! У тебя, Жданов, нет сына. У тебя есть «Зималетто». А у Ивана Валериевича есть мать, бабушка и крёстный, который спас его. — Это неправда! Я люблю тебя! — почти закричал Андрей, и из его глаз брызнули слёзы отчаяния. — Я осознал это в тот же день, когда ты ушла! Я всё разорвал, уничтожил себя! Да, я подонок, но ребёнок не должен расплачиваться за мои грехи! Я его отец! — Право? Ты говоришь мне о правах после того, что сделал? — Катя подошла к нему почти вплотную. — Отец Ивана Валериевича умер в тот день, когда мой папа, Валерий Сергеевич, нашёл в моей комнате «Инструкцию», Жданов. Где всё было предельно доходчиво расписано по пунктам: как нужно спать с «нашей дурнушкой», чтобы она не забрала компанию. Его честное сердце не выдержало вашей грязи. У него случился обширный инфаркт, и он умер. Мой отец в могиле из-за твоей трусости и подлости! А мой сын выжил только потому, что я уехала от тебя на другой конец земли! Катя горько, страшно усмехнулась. — Ты хочешь увидеть Ваню? А ты подумал, что я скажу мальчику, когда он спросит, кто этот дядя? «Познакомься, сынок, это Андрей Палыч, он когда-то так красиво врал твоей маме, что твой дедушка умер от инфаркта, не выдержав этого позора»? Это я должна ему сказать?! Андрей побледнел так, что стал похож на мертвеца. Он пошатнулся, хватаясь рукой за ствол дерева. Лицо его исказилось от невыносимой судороги. Он знал, что так будет, и всё же на что-то надеялся. — Господи, Катя, я не знал… я не хотел этого, клянусь тебе… — он буквально опустился перед ней на колени прямо на холодный весенний асфальт. — Умоляю… не надо… Я всё отдам. Хочешь, я перепишу на тебя «Зималетто»? Хочешь, я исчезну, только разреши моим родителям хотя бы иногда видеть его… Мама ведь плачет каждый день… Катя посмотрела сверху вниз на стоящего на коленях президента «Зималетто». Когда-то этот мужчина казался ей божеством. Теперь она видела перед собой лишь ментального банкрота. Внутри неё не шевельнулось ничего. — Поднимись, Жданов, не позорься перед соседями, — тихо и брезгливо сказала она. — Ваши акции мне не нужны, у «КэтВан» оборот втрое больше вашего. Твоя "любовь" мне тоже не нужна — я в сказки больше не верю. Что касается твоих родителей… Павел Олегович и Маргарита Рудольфовна ни в чём не виноваты перед моим отцом. С ними я поговорю отдельно. И сама решу, когда они увидят Ваню. Но без твоего присутствия. Катя повернулась и приложила ключ к замку. — Катя! — Андрей попытался вскочить, но она обернулась и бросила через плечо последний взгляд: — Если ты ещё раз появишься возле моего дома, у моего офиса или подойдёшь к моему сыну — Сашка и Коля включат такие юридические рычаги, что от твоего «Зималетто» не останется даже названия. Я уничтожу тебя, Жданов. Прощай. Дверь подъезда с глухим стуком захлопнулась. Андрей остался стоять на коленях, глядя в пустоту. Шёл мелкий дождь, смывая его слёзы, но смыть его вину не могло уже ничего. А Катя, зайдя в лифт, сняла очки и твёрдо решила: завтра её юристы начнут полную проверку всех пересекающихся дел с «Зималетто». Пришло время показать им истинную силу.