Уйти, что бы вернуться...

Четыре года назад в аэропорту имени Джона Кеннеди сошла по трапу не заплаканная, раздавленная горем Катя Пушкарёва. В вечно спешащий, жесткий Нью-Йорк прилетела Кэтрин Пирс. Александр Воропаев просчитал всё до мелочей: смена имени, фамилии и документов была его личной идеей. Он понимал, что Жданов перероет всю Россию, но искать Кэтрин Пирс среди сотен новых американских резидентов ему и в голову не придёт. Начало было откровенно тяжёлым. Кате приходилось крутиться в одиночку. С огромным животом, на последних месяцах беременности, она лично обивала пороги юридических фирм, вела сложные переговоры с американскими банками и искала поставщиков тканей. Свободного времени просто не существовало — и это стало её спасением. Рабочий марафон не оставлял Кате ни единой секунды на то, чтобы оплакивать смерть отца или предательство Андрея. Остальные члены их тайного синдиката держали оборону в России. Николай Зорькин по настоянию Саши остался в Москве. На его плечи легло самое сложное — разгребать юридические и финансовые последствия краха «НиКа-Моды» и выводить «Зималетто» из тупика, пока Жданов пребывал в прострации. Юлиана полностью взяла на себя координацию московского представительства их новой компании. Елена Александровна в это время занималась обустройством их уютного таунхауса в Бруклине. Хлопоты по дому и непривычный американский быт отвлекали её от тоски по родному дому и безвременно ушедшему мужу. К тому же, за Катей нужен был постоянный присмотр: дочь работала на износ, буквально забывая поесть. Через полгода в Нью-Йорк наконец-то переехал Коля, и Катя смогла выдохнуть — финансовый тыл теперь был в надёжных руках. А когда на свет появился маленький Ванечка, в Штаты полным составом прилетел «десант» в лице Саши, Юлианы и Киры. Встреча с Кирой была для Кати самым тяжёлым испытанием. Катя долго репетировала этот разговор, подбирая слова. Ей было искренне жаль Киру, ведь, сама того не желая, Катя разрушила её многолетний брак, который вот-вот должен был состояться. Они заперлись в гостиной. Катя говорила долго, честно, без прикрас и самооправданий. Она рассказала всё: от первой нелепой записки до циничной инструкции Малиновского. Кира слушала молча, не перебивая, лишь её пальцы крепко сжимали чашку с остывшим чаем. В её глазах застыл шок. Она вдруг осознала, что человек, которого она идеализировала, которого любила больше жизни и ради которого терпела унижения, оказался способен на изощрённую, хладнокровную жестокость. Андрей Жданов, которого она знала, никогда бы так не поступил. Но реальный Андрей Жданов оказался чужаком. В ту ночь они заключили негласный мир. Подругами они, конечно, не стали — слишком много призраков стояло между ними, — но общая боль сблизила их. Кира больше не держала на Катю зла. Когда Ванечке исполнилось полгода, Катя вернулась к управлению делами. Саша и Юлиана смогли со спокойной душой вернуться в Москву. Поначалу их общее дело называлось «Кэти и Партнёры» — на этом названии настоял Воропаев, утверждавший, что американцы любят простые семейные бренды. Несмотря на то, что стартовый капитал был преимущественно Сашкиным, фирма юридически принадлежала всем им в равных долях. Президентом безоговорочно выбрали Катю, ведь у остальных хватало забот в Москве. Юлиана разрывалась между их брендом и своим успешным PR-агентством. Александр первый год буквально жил на два города, лавируя между совещаниями в «Зималетто» и продвижением «Кэти и Партнёры» на российском рынке. И, что самое главное, Саша лично контролировал информационное поле, жестко перекрывая Андрею любые зацепки, способные вывести его на Катерину. Коля Зорькин тоже работал за троиих. Он рулил финансами обоих филиалов компании, а после того, как «НиКа-Мода» окончательно отделилась от «Зималетто», этот оплот полностью перешёл под его попечительство. Когда Ваня немного подрос, Александр, приехав в очередной раз в Нью-Йорк и понаблюдав за крестником, загорелся новой идеей. — Катерина, посмотри на него. Малыш растёт, а одеть его в Штатах не во что — либо скучная классика, либо безумный оверсайз. Давай перепишем контрольный пакет фирмы на Ивана, переименуем компанию в «КэтВан и Компания» и запустим премиальную детскую линию одежды? Катя идею одобрила. Со временем именно стильная, качественная и удобная детская одежда стала главным локомотивом их бизнеса, принеся компании миллионные контракты в Европе и США. Так и пролетели четыре года Кэтрин Пирс в Нью-Йорке. Это была жизнь, наполненная любимой работой, преданными друзьями и абсолютной, всепоглощающей любовью к сыну. В этой новой, идеальной жизни не было места только одному чувству — романтической любви. В неё Кэтрин Пирс больше не верила. Своё сердце она запечатала в той самой каморке «Зималетто» четыре года назад, и открывать его снова не собиралась ни для кого. Даже для человека, который дал её сыну свои глаза.