На другом конце радуги (рабочее название)

— Кто тебя ограбил? Куроко поднял глаза, глядя на Кагами через пламя костра. В ладонях паренек держал картофелину, счищая с нее пепел большим пальцем. Горячий корнеплод, судя по всему, не причинял ему абсолютно никаких неудобств. — Меня?.. Кагами-кун, как ты думаешь, сколько для такого дела нужно больших и крепких мужчин? Посмотри на эти мышцы, — не прекращая своего занятия, мальчишка вытянул руку в сторону. — Да их у тебя нет! — недовольно фыркнул Тайга. Потом он зашевелился, опираясь локтями на колени, чтобы ближе наклониться к огню, и придирчиво вгляделся в Куроко: — Но пока мы ехали, ты вцепился мне в спину, словно клещ. Для своего сложения у тебя довольно неплохая сила. Тецуя улыбнулся краем губ: — Спасибо. Но ты преувеличиваешь мои возможности. — Я просто могу тебя поучить самообороне, — пожал плечами наемник. — Мастером не станешь, но каждый встреченный на дороге громила тебя пинать уже не будет. Тот перестал чистить свой ужин и снова вгляделся в случайного спутника. Удивился, наверное — так-то по лицу не скажешь. — Это предел моих мечтаний. Я думал, что замерзну на дороге, а ты решил помочь мне. Еще раз огромное тебе спасибо, Кагами-кун. Воин неопределенно хмыкнул и отмахнулся: невеликое дело, мол. Впрочем, для этих краев возможность деревенского мальчишки стать учеником настоящего рыцаря действительно за гранью реального. Местные строго блюдут субординацию, из-за чего сорвать с себя клеймо сословия просто невозможно, и традиции этой не век и не два. Впрочем, Кагами рос совершенно в ином мире, и свободный дух Западных берегов впитался в него с водой и воздухом. Там каждый ковал себя сам. Можно было и пренебречь чужой закостенелостью. — Да, чудеса случаются, — легко согласился он. — Значит, с утра начнем. Они замолкли, продолжая заниматься своими делами. Рыжий воин полировал лезвие меча, а мальчишка принялся жевать свой скромный ужин. Кагами периодически косился на него поверх блестящего клинка: он-то сам проглотил огромный шмат мяса и до сих пор не ощущал сытости, а этот худой малоежка одну картофелину уже минут двадцать никак не мог прикончить! Он фыркнул и вернулся к оружию. На какое-то время снова повисла тишина, нарушаемая только шуршанием ткани да треском огня. Затем Куроко начал возиться со своим узелком, и Тайга наконец сообразил, какая мысль до этого настойчиво жужжала в голове: — Ты далеко отсюда живешь? И куда хоть направляешься? А то вещей у тебя почти нет, да и моя дорога иногда выводит черте-куда. Путешествие может вызвать много проблем. Паренек поднял голубые безэмоциональные глазищи. — Далеко, — односложно ответил он, отбрасывая зажатую в грязных пальцах картофельную шкурку. — Не беспокойся, Кагами-кун, я неприхотлив, проблем доставлять не буду. Что до целей — ты все равно придешь в Кииро*, а там я найду дорогу домой. Наемник прищурился. Он не особо горел желанием заезжать в Желтую страну, но… да, верно, где ему кто еще укажет более точное место нахождения этого трижды проклятого храма. — Ладно, — буркнул юноша. — Поедем туда. Но смотри, передвигаться тогда будем ночами! — Меньше всего путешественнику хотелось страдать от жары. А ближайший город, столица Кагаяку*, находилась почти что в пустыне, и солнце там палило ого-го. — Мне говорили, что хаяте* не любят пустыни, — во взгляде Куроко впервые проявился интерес. — Так это правда? — Ага, — проворчал Кагами. — Дышать невозможно и пот все время ручьями, а ночами приходится кутаться в десять одежек. Местные, впрочем, как я погляжу, тоже в очередь на переход не выстраиваются. Мальчишка вновь улыбнулся краем рта: — Не спорю. Туда пойдет далеко не каждый. Но поговаривают, что там много ярких плодородных садов, раскинувшихся прямо посреди песка, питаемых холодными источниками, а западная часть пустыни примыкает к океану, где становится удивительным цветущим краем. Так что я первым из здешних жителей готов отправиться увидеть эти чудесные места. Затем он, будто недовольный своим многословием, быстро замолчал и принялся опять перетряхивать свой тощий узелок. Удивленный пылкой речью Тайга заинтересованно посмотрел на странного попутчика, но, поняв, что продолжения не будет, вновь занялся снаряжением, задумчиво похмыкивая себе под нос. Вскоре они легли спать — не имевший вещей Тэцуя получил вместо спального мешка толстое запасное одеяло — и маленький лагерь погрузился в полную темноту. Где-то в небе мерцали звезды, и скоро зрение наемника окончательно приспособилось к синему мраку. Путешественники легли спать недалеко от дороги, сокрытые от всего высокой густой травой. Стрекотали цикады, травинка щекотала Кагами висок, но, поворочавшись, он понял, что придется с этим смириться. По подстеленной под мешок ткани пробежал муравей, и наемник попытался тихо его сдуть. Впрочем, неясное движение со стороны Куроко подсказало, что шумные фуканья все-таки оказались громче, чем надо, и парень заткнулся. Тайгу уже начало клонить в сон, когда на дороге зашуршали под чьими-то шагами камни. Встрепенувшись, воин начал поспешно выбираться из мешка, и по шее пробрался ночной ветерок. Ухватив лежащий рядом меч, юноша осторожно приподнялся, чтобы заранее не выдать себя торчащим из зарослей черным силуэтом, и едва-едва выглянул из зарослей. Плохо различимый во тьме незнакомец, едва освещенный слабым звездным светом, крутил головой, определенно что-то высматривая. Кагами на ощупь потянул клинок из ножен, не сводя глаз с чужака — и затем тот внезапно встретился с ним взглядом, замер, а потом уверенным шагом пошел к нему.