Король Танцпола

Ну вот, я села за стол. Так, уже хорошо… Передо мной лежит ручка и пухлая тетрадь – мой личный дневник, начатый много лет назад. Теперь я не веду его, и только время от времени делаю некоторые пометки в записях, редактирую уже написанное. Я не собираюсь ничего переделывать, ведь это значило бы исказить факты. События, растянувшиеся на стольких страницах, - это моя жизнь. Так уж получилось, что одно неразрывно тянуло за собой другое, результатом чего и стала тетрадка, лежащая сейчас на моём столе. Я не собираюсь описывать всё, что в ней находится, это слишком долго. Нет, я расскажу только самое интересное. Но, если вам понравится, этого хватит. Все события, о которых идёт речь в дневнике – каждую страницу, каждую строку, каждое слово – могло создать только одно существо в целом мире. И имя ему – влюблённая женщина. Вот почему, если вы никогда не любили, вам будет трудно понять меня. А то и вовсе не получится. Заявляю со всей ответственностью, что вся моя повесть – чистая правда. Я утверждаю это, находясь в здравом уме и трезвой памяти, и не перевираю фактов, в чём вы можете убедиться, изучив подшивки газет за соответствующие годы. Почему я так странно говорю? Прочитайте мою историю, и вы всё поймёте. Но хватит об этом. Итак, я открываю тетрадь… Кажется, что это открывается само прошлое, водоворот тех дней и ночей, в котором я оказалась совершенно добровольно. Что ж, приступим… * * * Эта история началась в моём родном городке на юге Англии, в тот самый день, когда я готовилась справить своё восемнадцатилетие. Конец июня оказался тёплым и солнечным, и в воздухе уже давно витал дух лета. Мимо с воплями пробегала малышня, люди постарше вкушали мороженое и обмахивались журналами, а я просто шла по тротуару сквозь людской поток. Порой меня задевали плечами и недовольно окликали, но мне, честно говоря, было всё равно. Сказать по правде, так и настроение у меня было совсем не праздничное. День, которого юноши и девушки моего возраста так нетерпеливо ожидали, лично мне не принёс ничего интересного. Среди этого «ничего» самым, пожалуй, важным был тот пункт, что я только что достойно окончила нашу среднюю школу и теперь несла в руках серебряную медаль. Это был первый пункт. Второй ясно намекал мне на то, что первый меня ко многому обязывает. Например, прийти сейчас домой и чётко и выразительно сообщить своим родителям, куда я, наконец, собираюсь поступать. Ответа на сей вопрос у меня не было. Точнее, не было такого ответа, который удовлетворил бы моих родителей. Ведь они наверняка не обрадуются, если я заявлю, что хочу стать менеджером. Да в нашем городке это и нереально, негде учиться на менеджера. Но даже не это делало моё настроение абсолютно не праздничным. Наравне с успешной аттестацией было и ещё кое-что. Всего час назад я попробовала податься в нашу местную танцевальную школу, и меня только что выперли оттуда с позором. - С такими данными, как у тебя, Монро, лучше от танцев держаться подальше, - крикнул мне вслед хозяин этой самой школы, мистер Смолл, - ты абсолютно не пластична и не чувствуешь музыки! Это задело меня за живое, и, обернувшись, я тоже прокричала: - А вы что, думаете, самый талантливый? Я и без вас своего добьюсь! Это изрядно позабавило Смолла, потому что добрых полминуты он хохотал, согнувшись пополам, пока я, злая и оскорблённая, ждала его реакции. - Детка, - сквозь смех проговорил мистер Смолл, если ты когда-нибудь будешь выступать на соревнованиях, в чём я не уверен, обязательно дай мне знать. Я от души посмеюсь над этим жалким зрелищем! Решив не связываться с хамом, я пошла прочь. Ну и пусть! Пусть говорит гадости, меня это не остановит. Кстати, совсем забыла представиться. Я Вивиан Монро, моя фамилия тут уже прозвучала. Что ж, теперь вы знаете, кто я такая и не будете задавать лишних вопросов. Сейчас самое время осветить одну важную тему, – а зачем вообще мне понадобились танцы. Я с детства относилась к ним как-то по-особому. Трепетно. Помню, так здорово было смотреть по телевизору выступления красивых мужчин и женщин, плавно кружившихся под музыку. Они казались мне совершенными. Всё, начиная от фрака и бального платья, и заканчивая самыми незначительными жестами, - всё было безупречно. Уже тогда, жадно впериваясь глазами в изображение, я понимала, что вижу перед собой нечто, в высшей степени удивительное. Особый мир, где царит тайна, которую невозможно раскрыть до конца. Мир, обитатели которого живут по иным законам, доступным им одним. О, как жаждала я постичь эти тайны, узнать эти законы! Ночи напролёт, тихонько включая музыку у себя в комнате, я пыталась повторять то, что видела на экране и запомнила. Тщетно. Ноги не желали выполнять шаги, руки не казались изящными, и всё неизменно выходило неправильно. Те женщины, на которых я смотрела, были так грациозны! И утончённы. А ещё красивы, и в этом состояло главное препятствие. Скажу честно, себя я к красивым не относила. Глупо, наверное, думать о таких мелочах, но у меня были свои понятия о том, что такое мелочи. Красота всегда наделяет определёнными привилегиями, в чём папа и мама нередко пытались мне возразить. Миловидное лицо и привлекательная внешность, рассуждали они, иногда бывают губительны. А порой и вовсе пусты. Чтобы быть красивым в душе, необязательно иметь яркую оболочку. Я вежливо кивала и соглашалась с ними, твёрдо убеждая себя, что отныне не стану забивать себе голову такой ерундой. Но, стоило мне посмотреться в зеркало, через пять минут всё начиналось сначала. На самом деле я вовсе не была уродиной. Впоследствии жизнь ещё не раз докажет мне мою привлекательность, и у меня будет не меньше привилегий, чем у других. Но пока что, под влиянием юношеского максимализма, мои волосы казались мне по-дурацки рыжими, губы – чрезмерно большими, а про глаза я вообще не буду распространяться. Кроме того, как и все подростки моего возраста, я была чуть-чуть нескладна. Гадкий утёнок, можно сказать, только готовился превратиться в прекрасного лебедя. Всё ещё было впереди, но многие уже сейчас делали поспешные выводы. Решив не ограничиваться самодеятельностью, я задумала записаться в какой-нибудь кружок бальных танцев. Городок у нас маленький, поэтому отыскать нечто подобное было чрезвычайно трудно. В нашей глуши водилось несколько третьесортных организаций, самовлюблённо именовавшихся «Школами бальных танцев». Но всё это были жалкие потуги воспроизвести тот идеал, который можно было увидеть по телевизору. Самая большая и относительно известная школа принадлежала Роджеру Смоллу. Туда я решила обратиться в последнюю очередь, поскольку в душе жило некоторое опасение собственной негодности. Из всех предыдущих пристанищ танцоров меня выгнали, заметив, что «я буду танцевать только во сне». Настал черёд Смолла. Он не обманул ожиданий и, едва увидев меня, заявил, что можно даже не стараться. Между нами произошёл примерно такой диалог: Смолл: - У-у, мисс, вы никуда не годитесь! Я: - С чего вы взяли? Я только вошла! Смолл: - У меня нюх на способности. И сейчас я их не чувствую. Я: - Ну, дайте мне хотя бы проявить себя! Так о человеке не судят. Далее мистер Смолл, крякнув, заявил, что он очень занят сегодня и предложил, только чтобы я отвязалась, показать какое-нибудь изящное движение, если он напоёт мелодию. Не помню, что я там изображала, но только Смолл нервно сплюнул и выставил меня за дверь без слов. Хотя, нет, со словами: - Если кто и возьмётся тебя учить, то лишь полный идиот! Ну, а окончание этого диалога я уже приводила. Вот так и получилось, что в данный момент я шла по тротуару с безрадостными эмоциями, написанными у меня на лице. Казалось бы, так можно идти бесконечно, неся унылую мину не только по тротуару, но и по жизни. Но, похоже, ветер подхватил мои слова, адресованные Смоллу, о том, что я своего добьюсь. Ветер подхватил их и, играя, облёк в то, что принято называть будущим. Неожиданно в кармане школьного джемпера раздался звонок мобильника. - Привет, Лисёнок! Как ощущаешь себя в роли выпускницы? Звонила моя самая лучшая и горячо любимая подруга Тиа Хольм. Подругами мы стали не случайно и не по собственной прихоти. Жизнь столкнула нас в тот самый день, когда наши мамочки решили отдать нас в один детский сад. Потом мы оказались в одной школе (и излишне добавлять, что в одном классе). Тиа понравилась мне сразу же своим весёлым заводным характером и огромным запасом энергии. Сколько раз в начальных классах мы с ней бродили по квартире ночью, воображая, что попали в загадочное подземелье. Мы сражались с обитателями таких вот «подземелий», искали самодельные сокровища из фольги, старых бус и стекляшек, лазили по деревьям, обдирая коленки. Всё это было неотъемлемой частью нашей дружбы и сопровождало нас на пути к взрослой жизни. Тиа была чем-то похожа на меня, с той только разницей, что её волосы были темнее и короче. Кто-то считал её симпатичной, кто-то – нет. В отличие от меня она никогда не заморачивалась собственным внешним видом, чем вызывала моё искреннее восхищение. С годами мы стали друг другу ближе и роднее, чем две сестры. Тиа Хольм знала всё обо мне, а я о ней. Даже, разбуди меня кто среди ночи, я бы без раздумий сказала, что её любимый цвет – голубой, лучше всего она знает историю, любит острые соусы и итальянский язык и ненавидит, когда её имя считают дурацким. Своё имя ей очень нравилось, ведь другой такой Тиа не было больше нигде. Не знаю, что нашло на её родителей, что они так назвали дочь, но и этот пункт никогда не выбивал Тиа из колеи. Она вообще была оптимисткой, за что и заслужила моё одобрение. - Необычно, ответила я, пытаясь понять, как же я ощущаю себя в роли выпускницы, - ты дома? - Где же ещё мне быть? Я тебя жду. Кстати, как там с танцами? - О-ох…, - я возвела очи горе, - лучше и не спрашивай. Как там может быть? Как всегда! Выгнали! Тиа фыркнула в трубку так, словно это задело и её тоже. - Вот негодяи! Ладно, забудь. У меня есть кое-что, от чего ты будешь в восторге. И настроение поднимется сразу. Я остановилась посреди тротуара. - Надеюсь, в твоей голове не зародилось никаких суперидей? Тиа рассмеялась. - Нет, Лисёнок. Всё просто, мирно и спокойно. Но тебе должно понравиться. Я жду. Она отсоединилась, а я по-прежнему стояла на тротуаре, теряясь в догадках относительно планов моей подруги. Она могла придумать всё, что угодно, но я даже не догадывалась, какие события последуют за её сюрпризом. * * * Через некоторое время автобус довёз меня до улицы, на которой жила Тиа, и вскоре я уже стучалась в её дверь. - А, Виви, проходи! – Тиа пригласила меня внутрь, приветливо улыбаясь. Она вообще любила улыбаться и делала это постоянно, насколько я знаю. - Твой аттестат, - сказала я, протягивая ей сведения об успеваемости. - О, совсем не плохо, оказывается. Кстати, - она кивнула на медаль в моей руке, - поздравляю с триумфом. Мы прошли в гостиную. Квартирка Тиа была небольшая, но уютная. Опять же, похожая на мою. Когда-то наши родители считали, что детям лучше поселиться в пригороде, хотя бы потому, что можно купить небольшой домик в два или три этажа, тогда как в городе нам светит только квартира. После долгих и увлечённых споров выбор пал на город и квартиру по многим причинам, и главная среди них – школа и работа. Рано утром меня, тогда ещё маленькую, отправляли в школу, а родители ехали на работу. Такие вещи, как школьные автобусы, были нам неизвестны, поэтому на папу с мамой попеременно ложилась обязанность довозить меня до учебного заведения. Машины у нас тогда не было (она появилась гораздо позже), и родители вместе со мной простаивали на автобусных остановках. Впрочем, не только мы так делали. Вот и Тиа ещё помнит те славные минуты по утрам, когда ученики средней школы спросонья подпирали собой столбы на остановках. - Кстати, почему ты не пришла на вручение? – поинтересовалась я, когда Тиа внесла в комнату бутылку лимонада, два стаканы и пакет дешёвого печенья, пересыпанного сахарной пудрой. Наше любимое лакомство. - Ты же знаешь, как я не люблю все эти скучные церемонии, - при этих словах она состроила кислую физиономию. - Меня ведь никто не убьет за отсутствие, правда? И потом, мне кажется, я не одна такая. - И то правда, - вздохнула я, - Крис и Тим не пришли. И из девчонок кое-кто. Какое-то время мы молча наливались лимонадом и ели печенье. - Слушай, Лисёнок, если Смолл не взял тебя, то он просто скотина! – заметила Тиа, задумчиво теребя стакан. От необходимости отвечать меня избавил глоток лимонада. - Да ещё и нахамил тебе. Он настоящий негодяй, - продолжала сокрушаться моя подруга. - Как знать. Может, он прав? Что, если у меня действительно нет чувства музыки, - тихо проговорила я, когда молчать дольше стало неприлично. Тиа нервно дёрнула плечом. - Не говори глупостей, Виви! К таким, как он, нельзя прислушиваться. Смолл – пьяница, и скоро лишится последнего, что у него есть – его школы. Он уже даже не помнит, когда ровно стоял на ногах! Что уж говорить о танцах? - Но Тиа, - я отложила вазочку с печеньем, - мне отказал не только он! Мне все поставили один диагноз – неспособность к танцу. Разве этого не достаточно? - Недостаточно! – воскликнула моя подруга. - Именно недостаточно! Послушай меня, Вивиан! Они не видят дальше своего носа. Да и кто они вообще? Такие вот танцоры, никому не известные и ненужные, воображают себя павлинами и кичатся тем, что однажды, в далёкой молодости, удачно сделали пару па. А что будет через год? Через два? Они исчезнут, уйдут в неизвестность. А им на смену придут другие, такие же, как эти! И ничуть не лучше! Я улыбнулась. - Ты рассуждаешь так, словно видела каждого из них сама. - Необязательно это видеть, Виви, - спокойно сказала Тиа, - достаточно просто посмотреть вокруг. В нашей дыре не может быть иначе. Этот город обречён именоваться захолустьем. Да, иногда моя задушевная подруга могла сказать вещь, нехарактерную для недавней школьницы. Порой она казалась старше своих лет. Вот как сейчас, когда она, сидя на диване и кусая губы, задумалась о чём-то. - Знаешь, Лисёнок, - произнесла она, наконец, - у тебя есть способности. И немалые. Просто их нужно совершенствовать. Я покачала головой. - Давай оставим это… - Нет, - Тиа подняла руку, тем самым остановив поток моих возражений, - послушай меня, пожалуйста. Не обращай внимания на этих неумех, из них такие же танцоры, как из меня – оперная певица. Тебе нужен такой учитель, который сможет увидеть тебя, почувствовать и раскрыть. Учитель, у которого есть дар и интуиция. Он должен не просто уметь хорошо двигаться, он должен жить танцами! Закончив свой пламенный монолог, Тиа сделала эффектную паузу. Я внимательно посмотрела в её горящие глаза. - Нет, Тиа. Таких учителей не бывает. Человек не может жить танцами. Однако Тиа была со мной не согласна. - Такие есть! И я покажу тебе не одного, а сразу несколько! - Что?! Моя подруга, подмигнув, умчалась в свою комнату, оставив меня в полном недоумении. Что ещё она задумала? - Вот! – воскликнула Тиа, появившись в дверях и размахивая двумя длинными белыми бумажками. - Это и есть мой сюрприз! Читай! Я поглядела на протянутую мне глянцевую бумажку. На белом фоне, щедро сдобренном золотыми вензелями, значилось следующее: «Театр «Брайт Роуз» приглашает! 28 июня в девятнадцать часов начнётся великолепное шоу «Лучшие из Лучших!» Самые именитые танцоры мира представят свои программы в совершенно разных стилях! Если Вы любите танцы – Вам будет интересно!» - И что это такое? – спросила я, дочитав текст до конца. Тиа пожала плечами. - Я подумала, тебе будет интересно. Моему отцу на работе дали два пригласительных. Мы собирались пойти сегодня, но у него по времени не сложилось. Так что скажешь? Я ещё раз посмотрела на билеты. До начала оставался целый час. - Называется «Лучшие из Лучших», - продолжала соблазнять меня Тиа, - тебе надо взглянуть на это. Считай, что это мой подарок на твой День рождения. - Спасибо! – я заключила подругу в объятия. - Пустяки, - махнула она рукой, - не вечно же нам с тобой один телевизор смотреть, так ведь? * * * Тиа снабдила меня довольно приличным платьем своего любимого голубого цвета. Оно, как она выразилась, «вполне годилось для выхода». Поэтому, переодевшись и соорудив из волос более-менее приемлемую причёску, я вместе с ней покинула квартиру. Так уж вышло, что к окончанию школы родители предоставили мне определённый уровень свободы действий. Например, мне разрешалось засиживаться в гостях у друзей допоздна. И иногда даже ночевать у них, при условии, что ни одна из сторон не против. Хотя «у друзей» – слишком сильно сказано. Моей единственной подругой всегда оставалась Тиа, других вариантов просто не существовало. Ещё мне позволяли беспрепятственно перемещаться по городу, не информируя старших о своих действиях. Правда, для этого надо было сперва всё тщательно продумать и с утра пораньше подробно доложить о своих намерениях. Вот почему вопрос похода в «Брайт Роуз» оказался чистой формальностью. Я могла себе это позволить. В нашем театре мне доводилось бывать не так уж часто. Возможно, виной тому само состояние этого места. Не смотря на пышное название, театр вовсе не столь ярок, как можно представить. Скорее уж наоборот. В управлении городом нет достаточных средств для поддержания культурной жизни. Поэтому единственный театр не балует нас интересными и оригинальными постановками. Если в нём когда-нибудь что-нибудь и происходит, так это падение декораций, немыслимым образом уцелевших от «прежних времён». В нашем случае «прежние времена» – это нечто, что было ещё до моего рождения. Нечто, что сейчас уже мало кто помнит. * * * Очевидно, что сегодня театр решил вспомнить об этих самых «прежних временах» и 9хотя бы отчасти) оправдать своё название. Яркая роза тоже иногда бывает яркой. Я задержалась на ступенях, чтобы как следует рассмотреть вывешенную афишу. Коллаж, сделанный из множества фотографий, призывно горел ослепительной золотой надписью: «Лучшие из Лучших приглашают!» Я пригляделась к танцорам, которых мне сейчас предстояло увидеть живьём. Да, и одного взгляда хватило бы, чтобы понять – это вам не Роджер Смолл. От этих лиц исходили флюиды профессионализма. Улыбающиеся, красивые, талантливые. Женщины в ярких, отделанных мехом, платьях. Мужчины во фраках и белоснежных рубашках. Группа юношей и девушек, все чуть старше меня. В тонких, сверкающих блёстками костюмах, они эффектно замерли, образуя сердце. - Идём! У нас осталось совсем мало времени, - поторопила меня Тиа, уже поднимавшаяся по ступенькам. Но тут моё внимание привлёк персонаж, занимавший самое почётное место – в центре афиши. Мужчина, одетый во всё чёрное, явно выделялся из пестроты остальных участников шоу. Тем, хотя бы, что его лица абсолютно не было видно. Одна рука заламывала поля чёрной шляпы, надвинутой на глаза. Другая была выставлена ладонью вперёд, словно в попытке защитить лицо от посторонних взглядов. Вокруг этого силуэта струилась загадка. Неразрешимая, странная, и от того особенно захватывающая. - Как ты думаешь, кто это? – спросила я, когда Тиа вновь подошла ко мне, желая выяснить, чего я так долго копаюсь. - Откуда я знаю? Сейчас всё и увидим, - пожав плечами, она потащила меня сквозь толпу всё прибывавших людей внутрь здания.