Байки хозяина таверны.

Полог шатра захлопнулся за их спинами, отрезая молодожёнов от бушующей восторженной толпы: свистели и рычали варвары, хлопали в ладоши и смеялись молодые северянки, топал ногами и подпрыгивал на месте Вуллумп с Нуну на плече. Вместе с этим замолк и шумный Триндамир, с его лица в мгновение спала улыбка, а плечи поникли. Он прошёл вглубь и рухнул в огромное кресло, одним глотком осушая крупную, чуть больше его широких ладоней, чашу с вином. День был долгим и изматывающим, казалось, что Король варваров прошёл десяток жесточайших битв одну за одной без права на отдых. Мужчина широко зевнул и всего на секунду, казалось, прикрыл тяжёлые веки. Но, когда он открыл глаза вновь, то в камине уже тлели угли, серый дым от благовоний кружил под потолком, догорали расставленные тут и там свечи. С плеч варвара упала накидка, на пол соскользнул пояс, праздничная рубашка, широкие штаны, рухнули наручи и украшения. Он подошёл к куче шкур, заменявших кровать, и скользнул под верхнюю. Эш, Морозная Лучница, Королева Севера – его Жена – мирно посапывала во сне. Триндамир протянул руку, чтобы обнять и прижать к себе женщину, но тут же одёрнул её. Пальцы пронзила страшная боль, словно невероятнейший холод проник вглубь костей и принялся с треском крушить их. Король замер в нерешительности, затем лёг на спину, подложив руки под голову. И начал говорить тихим, так ему не свойственным, голосом. - У меня было множество женщин: богатые и бедные, совсем ещё юные, неопытные и искусные соблазнительницы, с кожей цвета снега и угольно чёрные, светловолосые, тёмные и поцелованные огнём ведьмы, молчаливые и кричащие – все они были самыми разными. Это было моё право Воина. Взять любую, получить своё, удовлетворить желание. И я брал их несчётное количество раз. В походах моё ложе не пустело и не становилось холодным. Ни с одной я не был груб сверх меры и не доводил до отчаяния, потому что я – Мужчина, я – Король и должен подавать пример своим людям. А теперь, Эш, ты – моя женщина. Наш союз принят народами, Богами и, самое главное, нами. Понимаю, что свадьба лишь политический союз, который должен сплотить и защитить наши народы. И, так же, понимаю, что эта политика не значит совсем ничего внутри этого самого шатра. Возможно, ты никогда не полюбишь меня и будешь только играть свою роль, возможно, прикажешь мне спать на полу, у камина, на других шкурах. Я понимаю это, потому что мы равные. Мы – Воины. И, если позволю применить себе силу, знаю, что ты прекрасно сможешь постоять за себя. Но я рад, что мы вместе в эту ночь, рад, что этих ночей будет огромное множество. А сейчас, моя Королева, прости за такие длинные речи, пусть Снежный Ястреб посетит твои сны. Мужчина замолчал. Потрескивали одинокие угольки в камине, за стенами шатра всё ещё шумел его, нет, их,- народ, ржали лошади, кричали редкие птицы. На Фрелйорд опустилась обыкновенная ночь, равная для всех. Триндамир думал о завтрашнем дне, о том, сколько ещё предстоит сделать, думал об убийце его племени, думал о тренировках, думал о… И продолжал бы думать, если бы не Эш, уткнувшаяся лбом в плечо, обхватывающая руку и прижавшаяся к горячему телу варвара. Мужчина улыбнулся краешком губ, представив себя охотником на оленя: одно лишнее движение и осторожный зверь убежит,- а потому не шелохнулся, лишь улыбнулся ещё шире и, перестав думать о чём либо вообще, провалился в сон.