Труп собачки.

Ты куда летишь, печальный призрак? Вот он я, готический твой принц. Ты выглядишь, как труп твоей собачки, Которую насиловал фашист . (с) гр.Агата Кристи "Садо-Мазо" Разноцветными искрами мучительного удовольствия боль разлетается в голове и по телу... - Хоби... пожалуйста... Невесомый поцелуй в затылок и ниже по позвоночнику, руки яростно сжимают талию. Воздух заполнен стонами и всхлипами, громкими шлепками. Тонкие пальчики сжимают край подоконника, он трётся грудью о шершавый торец в такт движениям сзади. Балансирует, цепляясь за ощущения, жгучие, болезненные и от этого потрясающие, чтоб остаться в сознании, не потеряться в чёрных точках, рябящих в глазах, превращающихся в пятна. - Хоби... Хосок вбивается ровно, размашисто, впивается острыми резцами в плечо, прокусывая тонкую, бледную кожу, последним рывков, вскрикивая, изливается. Достаёт, натягивает кожаные брюки, наспех заталкивает пробку и выводит регулятор на максимум, Тэхён крупно вздрагивает, громко стонет. Хосок, на выходе, оборачиваясь, кидает: - Себя не трогай, пока я не приду. Тэхён не реагирует, так и стоит, замерев у подоконника. Хосок дёргает тонкую серебряную цепь на себя и Тэхён падает, карябая и без того разбитые коленки, кашляя и задыхаясь: - Ты блять, слушаешь?- Цепь с переливистым звоном падает на голый деревянный пол. Слабое, на выдохе: - Да... Хосок выходит, выключая свет, пока Тэхён сворачивается калачиком у батареи. *** Хосок вернётся в хорошем настроении , Тэхён это знает. Он ждёт с нетерпением, такое бывало. Плотное кольцо на основании члена не даёт делать лишних движений, отдаваясь болью, на израненном теле выделяются новые ссадины и гематомы. Под глазами разводы подводки и туши, остатки вчерашней Хосоковой ласки "Вы только посмотрите на моего мальчика", слова эхом отдаются в памяти, вызывая мягкую улыбку на осунувшемся лице. Лёгкие поцелуи в висок и скулы горят, как ордена. Звенит ключ во входной двери, в комнате загорается одинокая лампочка: - Тэхёниии, я пришёл, где мой мальчик? Тэхён радостно подрывается, в глазах снова точки, шипящими помехами, он спотыкается, цепь отзывается бряканьем. Нежные руки поднимают его за плечи. - Бедный мальчик... - Хоби... пожалуйста... - Конечно, конечно... Хосок расстегивает ошейник и целует искусанные, разбитые губы, стягивает кольцо, проводит пару раз ладонью по стволу. Тэхён всхлипывает и кончает пачкая живот и бёдра, и без того уже запачканные кровью и семенем. - Мой мальчик хочет кушать? Хосок ласково прижимает к себе Тэхёна, гладит по тощей спине, перебирая позвонки пальцами, отпускать нельзя, Тэхён кренится и Хосок его снова подхватывает, несёт на руках в ванную. Тёплая вода течёт небольшой струйкой, медленно набираясь в ванну. Тэхён жмурится и шипит, когда Хосок проводит намыленными руками по свежим ранкам, поглаживая, мягко обмывая каждый сантиметр. Укутанного в большой махровый халат, хрупкого и вялого, Хосок сажает его на стул, аккуратно облокачивая на спинку. Он готовит жидкую рисовую кашу, на курином бульоне, счастливо напевая что-то себе под нос. Тэхён скатывается ниже, устало, болезненно вздыхает: - Хоби... - Да, мой хороший? - Хоби, можно мне чай. - Он закрывает глаза, хоть и знает, что Хосок сейчас не будет злиться. Через минуту перед ним чашка мятного чая. Тэхён тянет тонкую ручку, но поднять не может. Снова вздох: - Прости... Хосок подходит сам, гладит по голове, целует в затылок и подносит кружку к губам. Тэхён глотает жадно, прикрыв дрожащие веки. Хосок убирает кружку и целует нежно, чтоб причинить как можно меньше боли израненным губкам. Хосок кормит его с ложечки, дует и продолжает гладить по голове "Хороший мальчик", "Умница". Тэхёна кладут в кровать. Хосок сказал, сегодня можно, сегодня у него особенное настроение. Потому и объятья нежные, трепетные. Любимые Тэхёном поцелуи в висок и скулы, касания влажные, почти целомудренные, рассыпающиеся мурашками, заполняющие теплом. Его, беззащитного и замученного, Хосок прижимает к себе, засыпая, обжигает дыханием. Тэхён двигается ближе, цепляясь за футболку на спине поцарапанными розовыми пальчиками и утыкаясь в ключицу носом. За окном гаснут огни большого города, оповещая о наступлении нового больного дня, а пока, есть несколько часов, чтоб раствориться в любимом запахе... И Тэхён знает, что потом опять будет так же хорошо.