Not myself tonight

-Джиен? Сынхен заговорил неожиданно. Джи едва расслышал его за бурлением воды. -Да? – Он поднял голову с бортика, посмотрел на Сынхена. -Помнишь, ты говорил: моя вилла - мои правила? Джиен заподозрил неладное. Он только сейчас понял возможную причину того, почему Сынхен встретил его на пороге хитрым тяжелым взглядом. Он односложно с ним разговаривал, и с таким видом, что Джиен даже вскидывал брови, выжидая, когда он добавит «детка»: «-Как долетел, детка?» «-Ты голоден, детка?» «-Устал, детка?» И так до бесконечности. Весь вечер продолжался на ноте – хозяин и … От мыслей отвлекла рука, которая провела по шее вверх, забралась в мокрые волосы на затылке и ощутимо сжала. Разморенный Джиен негромко охнул, давая Сынхену отстранить себя от бортика джакузи и приблизить свое лицо вплотную к его. -Набери побольше воздуха, - Сынхен потянул Джиена под воду. Эта фантазия мучила его сознание уже добрые пару недель. И вот сейчас, когда лидер сидел рядом с ним разомлевший от теплой воды и уязвимый, уже от одного вида у Сынхена встало. Квон редко расслаблялся до такой степени, чтобы позволять так с собой обращаться. Поэтому Сынхена и не тянуло на ролевые игры: потом за лишний тычок он получал удар в челюсть. От осознания ситуации Чхве кончил почти сразу после того, как Джиен вобрал в рот его член. -Ты мог меня утопить, – Джиен кашлял и плевался водой, держась за плечи Сынхена. Тот усадил его к себе на колени, не выпуская волосы из пальцев. На обиженное замечание он только довольно заулыбался и отрицательно помотал головой. -Не мог? – и тот снова не ответил ни слова, лаконично кивнув. -Ты можешь отпустить меня, – как бы напомнил Джи. Джиен очень напугался. Думал, его дни сочтены, что сейчас Сынхен пытается войти в роль насильника и перестарается, как это обычно бывало. Потеряет связь с реальностью и перестанет воспринимать Джиена как своего великого обожаемого лидера, с которого он пылинки сдувает и даже на Хенсока бросает недовольные взгляды, когда тот орет на Джи. Чхве на момент ослабил хватку на затылке, чтобы взяться за волосы крепче. Вода вымыла из его руки большую часть прядок, и за оставшиеся было держать неудобно, а Джиену еще и больно. -Больше не пойду к тебе в джакузи. -Ну-ну. А на утро ты мне скажешь «больше никогда к тебе не приеду»? Сынхен, разумеется, только начал. Это было лишь предупреждением для лидера. Если он хочет сохранить свой невинный вид для фанатов – стоило не рассиживаться у него на коленях, а сразу бежать к людям с криками. *** Джиен задыхался, но ему не было никакого дела до этого. Он потерял счет времени. Возможно, прошло уже несколько часов. Волосы успели высохнуть и намокнуть снова, от пота. Горло саднило, он начал кричать, еще когда Сынхен, не жалея, вошел в него сразу, без смазки и не растягивая. Джиен мазохист: ему нравится. Не пугает, если Сынхен его порвет. Не колышет, что железо больно сдавливает руки за спиной. Квон не чувствовал себя лидером. Когда Сынхен тянул на себя цепь от ошейника, Джиен сам для себя был сучкой из BDSM-салона, которую вызвали на дом. Он сам дал заковать себя. Сам хотел, чтобы того ничего не сдерживало. И даже тот факт, что он разревелся от очередной пощечины, его не задевал. Делал Сынхен это настолько властно, что Джиен терял рассудок. Он чувствовал, как сводит от боли кисти рук, но даже не думал просить снять наручники. Ныли корни волос, болела шея, он не чувствовал щек и мучился от дикого возбуждения. Джиен испытывал такую гамму чувств, что думал сдохнет под Сынхеном. Чхве сильно рисковал, начиная без подготовки. Но ведь Джиен не девственник давно. Уже как пара лет миновала, пора его заднице привыкнуть к нему. Сынхен вдалбливал лидера в жесткий матрас и кусал губы до крови, чтобы молчать, не заглушать крики Джиена. От чрезмерного сдерживания он сжимал руки сильнее, чем хотел, оттягивал Джиена за волосы, резко дергал за поводок, вызывая еще один вскрик. Он прокусил кожу на загривке Джиена, совсем рядом с ошейником, от боли тот сжался так сильно, что заплясали цветные круги перед глазами. Заставил облизывать пальцы, медленно вводя их в рот Джиена, и наблюдал, как тот прикрывает веки и сильно жмурится, когда Сынхен снова начинает двигаться в нем. Джиена забился под ним, словно в лихорадке. Его тело было покрыто красными отметинами, некоторые становились лиловыми. Несколько капелек крови вытекли из укуса на шее и размазывались по мокрой коже. Джиен громко хныкал, кончая, все так же принимая Сынхена в себя. Чхве считал, что удовлетворения ему хватит еще надолго, если не вспоминать про то, как умопомрачительно, потрясающе – наказывать Джиена за его природное лидерство и власть над ним. Сынхен не против, он любит его любого, души в нем не чает и со слезами на глазах будет завтра вымаливать прощения. Потому что для первого раза все получилось слишком жестко. Хотя, так сильно кончать ему еще не приходилось, едва не отключился. И это не совсем понравилось. Все бы хорошо, только Джиена было нельзя оставлять связанным. Он не хочет причинять лишней боли. Сынхен себе не простит. Ошейник и наручники с лязгом полетели на пол. Сынхен засыпал под шумное дыхание лидера, тот подтянул к себе уголок накинутого сверху одеяла и все никак не мог успокоиться. Лишь бы Джиен завтра не проснулся с сорванным голосом.