На полпути из тьмы

Линия горизонта стала плавиться, а над тихой гладью поднималась багряная завеса небесного огня. Солнце медленно садилось, словно ныряя в теплые воды вечернего моря и окрашивая их во все оттенки красного и розового. На верхней палубе «Адмиранды» еще продолжался разговор: экипаж вернулся из города, и теперь Астис с удовольствием рассказывала о нем. В такие минуты она как никогда понимала, насколько сильно она любит мир, в котором живет – и это вопреки всем его странностям, недомолвкам и ограничениям. Камилла, ничуть не утратившая задора, в буквальном смысле слова заарканила старшего штурмана – молчаливого крепкого парня, который катал ее на плечах по всей палубе. Поглядывая на свою воспитанницу, девушка чувствовала странную гордость и неловкость одновременно. Люди, с которыми она общалась, были так непохожи на тех, кого можно было встретить в Балерне. Было что-то странное, но смутно привлекательное в их взглядах, в их улыбках, в их лицах. Это нравилось Астис и в то же время лишь добавляло вопросов. С главной площади донесся гулкий бой городских часов, и девушка насчитала семь ударов. Умом она понимала, что пора было идти, но все тело отчаянно протестовало – она будто приросла к шероховатой поверхности корабельной лавки, приятно пахнущей деревом, и не хотела вставать. Но правила оставались правилами – и Астис, попрощавшись с экипажем, сняла Камиллу с плеч штурмана и направилась к трапу. Когда они уже спускалась вниз, за спиной послышались шаги – и, обернувшись, девушка увидела капитана Лоредо. - Может, останетесь? – повторил он недавний вопрос своей сестры. – Селестина, если что, готова принять вас в свою каюту. - Это я предложила! – молоденькая медсестра, жизнерадостная блондинка лет двадцати, перегнулась через борт и помахала оттуда платком. – Капитан, вы ведь не против? - Не против, не против, - Эрнест обернулся, и Селестина поспешила выпрямиться. – Еще раз вот так увижу – ты знаешь, что будет! – он шутливо погрозил ей кулаком и снова посмотрел на Астис. – В самом деле, мисс Линч. Уже вечер, а темнеет в ваших краях довольно быстро. Я бы проводил вас, но не могу… - А я не могу остаться, - грустно улыбнулась девушка. – Мне ведь еще Камиллу домой отводить – у нее отец, знаете, какой строгий?.. Но… - Она коротко вздохнула и взглянула прямо ему в глаза. – Но, если вы не против, я могу прийти еще. - Это не обсуждается, - Лоредо взял ее за локоть. – Я буду рад видеть вас обеих в любое время дня и ночи. Астис снова улыбнулась, отнимая руку. - Увидимся, капитан. Они с Камиллой спустились на пристань и поспешили к лестнице, за которой открывался сам город. Впереди был еще один вечер, обычный вечер в пустой квартире наедине с собой, назойливым радио и гимном Равновесию, льющимся изо всех щелей. Девушка шла, не оглядываясь – она хотела, чтобы все запомнилось именно так: эти приветливые, заряженные каким-то особенным светом лица, смеющиеся глаза Селестины, теплый и чуть насмешливый взгляд капитана... На самом верху лестницы Камилла вдруг остановилась и потянула свою компаньонку за рукав. Астис повернула голову и увидела, как Эрнест, стоя на верхней палубе, машет ей вслед фуражкой. Балерн встретил их все тем же небом, непривычно ясным для августовского вечера. Астис посмотрела наверх и поняла, что бархатный сезон в этом году продлится долго – об этом говорили и чайки на пристани, целыми стаями сидевшие на воде, и это небо, в котором не было ни единого облака. Она не особо любила дожди, но в этот раз у нее вряд ли были причины жаловаться на них – именно дождь свел ее с теми людьми, чьи голоса все еще отдавались эхом в ее голове. Огни вечернего Балерна мелькали перед глазами, и один за другим зажигались уличные фонари. Им с Камиллой предстоял путь через центр – Астис знала, что майор вернется лишь за полчаса до отбоя. Она немного постояла на перекрестке, а потом решительно потянула девочку в другую сторону: - Пойдем. Наш вечер еще не закончился. Вскоре впереди показались длинные вереницы магазинов и ресторанов. Большинство из них начинали работу только вечером, и даже Камилла, повидавшая за свою короткую жизнь довольно много престижных заведений, каждый раз с тоской засматривалась на все это великолепие. В отличие от нее, Астис всегда относилась к всякого рода развлечениям вполне спокойно, но теперь даже она чувствовала легкую эйфорию: у нее были деньги, а значит, она могла позволить себе и девочке продолжить вечер. - Выбирай, - сказала она своей воспитаннице, когда они оказались среди кондитерских лавок и кафе. – Это будет наш маленький бунт. Слово «бунт» слетело с языка само собой, и в первую секунду Астис даже не задумалась о нем. Камилла радостно захлопала в ладоши и потащила ее в сторону шоколадной мастерской. Пересчитывая деньги, девушка вдруг вспомнила свою последнюю фразу, и что-то снова вздрогнуло у нее внутри. Она сама толком не понимала, что она имела в виду, но это слово, короткое и резкое, снова напомнило ей о письме Канцлера. Он, как глава Доминиума – совета партий – всегда пресекал мысли о неповиновении, даже если они и оставались только мыслями. Все было правильно – любое несогласие могло пошатнуть их великое Равновесие, и тогда… Мысли Астис словно наткнулись на невидимую стену. «Тогда»? Что будет «тогда»? Она не знала. Об этом не говорил никто, даже шепотом. А если в Балерне о чем-то не говорили даже шепотом – значит, этого и в самом деле никто не знал. Когда в нос ударил терпкий, но приятный запах шоколада, девушка пришла к выводу, что поход в кафе вряд ли мог считаться преступлением. Камилла радостно щебетала что-то ей на ухо, умудряясь одновременно болтать, грызть шоколадку и прихлебывать какао. Астис смотрела в окно, наблюдая за машинами, трамваями и домами, в которых медленно зажигались все новые и новые огни окон. Внезапно слева от нее послышалась возня, и за столик подсел какой-то парень. - Ты случайно не Мария Линч? – бесцеремонно поинтересовался он. Астис окинула его быстрым взглядом. Это был молодой человек лет шестнадцати, из Нейтральных, со слегка выцветшей краской на волосах и темно-карими глазами. Он пил кофе из картонного стаканчика и нахально улыбался. - Мария Астис Линч, все верно, - ответила девушка сухо. – А что вам нужно? - Я Коннор Морриген, - представился парень и пояснил, наткнувшись на ее недоверчивый взгляд: - Это ведь ты та девчонка, которая выступает на митинге от Нейтральных? Так вот, я твой напарник. Хэрриот дал наводку, что ты здесь, и… - Приятно познакомиться, - с чувством ответила Астис. – Но я все еще на работе. - Знаешь, что-то незаметно, - прищурился Коннор. - Всего хорошего, - ответила девушка, поторопила Камиллу и вывела ее на улицу. К несчастью, парень выскочил следом. - Нет, ну что ты строишь из себя неизвестно что? – он хлопнул ее по плечу. – Нам же работать вместе, в конце концов! - Так что ты хочешь? – Астис сложила руки на груди и посмотрела на него в упор. - Хэрриот просил передать, что первая репетиция в среду на шесть, в главном корпусе Управления порядка. Он тебе это, ну… - Коннор на секунду зажмурился и выдал последнюю фразу: - Текст тебе уже выдали? - Какой еще текст? – насторожилась девушка. Парень полез в карман и достал оттуда сложенный вчетверо лист бумаги: - Держи. Прочтешь дома, если захочешь. - Не захочу, - пообещала Астис, пряча листок. – Ладно, мне пора. Мне еще свою воспитанницу, - она перехватила Камиллу за другую руку, - домой заводить. - Воспитанница? – улыбнулся Коннор. – Я думал, сестренка. Девушка ответила ему той же улыбкой, потрепала девочку по волосам и медленно пошла прочь, в самую глубину городских улиц. Уже позже, придя домой, она забросила листок с текстом в дальний ящик стола, даже не посмотрев, что там написано. По всему телу разливалась приятная усталость, но спать почему-то не хотелось. Встреча с Коннором словно вернула Астис с небес на землю, напомнив о том, что Равновесие должно стоять превыше всего. Но неужели это Равновесие было настолько хрупким, что могло пошатнуться из-за одной сомневающейся Нейтральной? Все это казалось по меньшей мере странным, но девушка отогнала эти мысли. Ей не хотелось думать о воле державы тогда, когда она наконец смогла подарить себе хотя бы маленький осколок короткого счастья. Внутри будто разливалась теплая волна непонятной радости, и Астис легла спать с улыбкой на лице. Ночь медленно накрывала своими темными крыльями засыпающий город, впервые за долгое время так и не дождавшийся вечернего гимна.