Друг без друга никуда

— Слышь, мелкий? Я тебе сейчас кое-что скажу, ты только не психуй. — И что же? — Ты мне это… нравишься. Димка, наконец, смог выдохнуть. Сказал! Смог! Пускай и еле решился. Но сказать надо было, а то дыхание так сперло, что он уж было подумал — все, конец. — Ну, ты тоже ничего, — настороженно потянул Толик. — Да не, не в том смысле, — поморщился Дима, проклиная тугую соображалку друга. — В том самом плане. — Это в каком же? — мелкий совсем напрягся, будто его вот-вот собирались облить кипятком или со скалы сбросить. Даже на полшага отступил. — В прямом! — не выдержал Дима. — Я б тебя трахнул, в таком вот. Самом… Договорить он не успел, в его нос прилетел кулак Толика. А удар у него был неслабый, даром, что Толя ростом не вышел. Морды бить это он хорошо умел. И Дима это помнил. Поэтому логически рассудил признаться после рабочего дня и тренировки в фитнес-клубе. Когда Толька будет уставшим от этой жизни существом, неспособным и рук поднять. И вот откуда в этом тщедушном теле силы такие, скажите на милость? Мало того, что руку все-таки поднял, так еще и зарядил — мама не горюй. У Димы аж в глазах потемнело и от падения его спас шкафчик, об который он приложился головой. На шум сбежались знакомые и не очень ребята, которые, как и Дима с Толиком, собирались плестись домой. Кто к женам или мамкам на ужин, кто к полупустому холодильнику и пельменям. — Вы чего тут устроили?! — Подрались, что ли? — Нет, все в порядке, — Дима отлип от шкафчика и улыбнулся. — А кровь из носа откуда? — Я это… об шкафчик приложился, — пробормотал Дима и вымученно улыбнулся. Судя по реакции ребят, получилось не очень. Толик же вообще красный, как молодая свекла стоял. Словно его внезапно диатез одолел. Еще и веко дергалось. Диме аж не по себе как-то стало. — Так, пойдем, — один из ребят настойчиво подтолкнул Диму в спину. — Тебе умыться надо, а то на маньяка похож. — Но… — Пойдем, не тормози… Дима пребывал уж в очень растерянном состоянии, поэтому подчинился. И совершенно не удивился, когда вернулся в раздевалку и не обнаружил там Толика. С грустью осознав, что идти ему теперь домой в гордом одиночестве, Дима едва ли не взвыл. Парнем он был компанейским и общительным. А дорога из фитнес-клуба до дома для него всегда означала общество Толика. Когда друг болел или забивал на тренировки, Дима всегда составлял ему компанию. Идти одному желания никогда не возникало. И вот этот мелкий козел сбежал, не дождавшись своего самого лучшего на свете друга! С досадой сплюнув на дорогу, Дима с сердитой и злой рожей зашагал в сторону дома. Такой подставы он от мелкого не ожидал. Мало того, что дал в морду за признание в лучших чувствах, так еще и смылся, словно втулка от туалетной бумаги в унитаз. Будто неродной, ей богу! Дима в сердцах пнул попавшуюся под ноги пивную банку. Жестянка оказалась не пустой и облила несчастный кроссовок еще более несчастного Димки пивом. — Падла, — прорычал он, провожая нехорошим взглядом ее полет. Димке было паршиво. Слишком непонятная ситуация получилась, а он такие не любил, так как парнем он был не только компанейским, но и простым, как пять копеек. И стоило вляпаться в какие-то непонятные жизненные хитросплетения, Дима начинал сначала злиться, а потом чахнуть. Потому что разбираться со всем этим дерьмом он совершенно не умел. Обычно в подобном его выручал Толик. Он как-то толковее был во всяких взаимоотношениях. Димка даже осознавал, не будь рядом мелкого, который вечно за него конфликты разруливает — он бы со всеми друзьями давно уже разругался. А тут так сложилось, что фигня произошла непосредственно между ними. И Толик не стал разруливать. Впрочем, он поступил так же, как и обычно, когда у них возникали конфликты — применил силу. В другой ситуации Дима бы доволен остался. Уж лучше получить по башке, чем нотации выслушивать, ощущая себя проштрафившимся шкетом перед батей. Только вот в данной ситуации была одна загвоздка. Чувства-то никуда не делись после удара в нос. К ним только боль и досада добавились. И полное непонимание, что же теперь делать. Поворачивать ключ в замке было стремно, а уж дверь в квартиру открывать и подавно. Но Дима справился и даже мысленно себя похвалил. В коридоре было темно, тихо и как-то жутко. Димка невольно вспомнил ужастик, который они с Толиком на днях ночью смотрели. Там как раз действие в доме происходило и тоже темно было… Врубив свет, Дима разулся, скинул куртку прямо на тумбочку возле двери и пошел инспектировать квартиру. Никого. Собственно, никого кроме Толика тут и быть не могло, все-таки они на двоих квартиру снимали… — Вот блин, — протянул Димка. До него только сейчас дошло, насколько неловкую ситуацию он создал своими кривыми руками. Признаться человеку, с которым делишь одну жилплощадь… ведь в случае отказа все получается весьма погано. Но ведь Толик ему еще не отказал! Ну, дал в нос, подумаешь. Мелкий вообще весьма нервный товарищ. Психанул, с ним такое бывает. Вот остынет, вернется и все разрешится. Зачем раньше времени свои нервы трепать? Толик пришел домой ближе к полуночи. И как бы Димка себя не успокаивал, издергался он знатно. Последний раз он так нервничал, когда в офис проверка нагрянула, и он на машине шефа вез половину архива к тетке на квартиру. Думал тогда, что поседеет раньше времени, но ничего, обошлось. Все прошло гладко, словно по кошкиной шерстке — никого не посадили, фирму не закрыли и они отделались парой незначительных штрафов. Морда лица мелкого не сулила Димке ничего хорошего. Он себя просто врагом народа почувствовал. Совершенно не зная куда себя деть и как себя вести, Дима просто сидел за столом на кухне и смотрел на Толика взглядом побитой собаки. — Ну? — Толик подпер собой дверной косяк и уставился на друга сверху вниз. — Что? — Дима аж голову в плечи вжал, так ему стремно стало. — Как ты объяснишь произошедшее в раздевалке? — А надо объяснять? Я вроде все довольно конкретно изложил, — Дима нахмурился, не понимая чего от него хотят. — Или повторить? Толик потер переносицу и тяжко вздохнул. Димка же не решился, что-либо сказать, поэтому просто ждал. Сам не знал чего, но что-то ведь произойдет, в конце концов! — Тут без ста грамм не разберешься, — наконец выдал Толик и полез в холодильник. Достав оттуда пару банок пива, он устроился за столом напротив друга. — Вот. Пей. И я выпью. Димка посверлил его взглядом полным подозрений. Каких он и сам толком не знал, но чувствовал, что все идет как-то не так. Банка тихо пшикнула, приятно запахло солодом. Дима сделал большой глоток, поморщился от того, что пиво оказалось слишком холодным, и снова уставился на Толика. — Так, — протянул тот. — Сейчас будем разбираться. Для начала скажи, ты точно не пошутил? — Нет, — Дима отрицательно затряс головой. — И это не какой-нибудь прикол? — А я часто кого-то подкалываю? — Твоя правда, — кивнул он. — Это что же получается тогда… ты… ну… — Втрескался в тебя, — услужливо подсказал Дима. — Твою мать, — прошипел Толик и спрятал рожу в ладонях. — Мать мою не надо, — серьезно отозвался он. — Толь, твоя реакция меня напрягает… — А меня ситуация напрягает! Блин, ты вообще отдаешь себе отчет в этом? — А чего такого-то? — Ах, ну да… это же ты… Димка искренне не понимал в чем проблема. С Толиком они были знакомы со времен детского сада. И привыкли делиться друг с другом буквально всем. А Дима вообще прямолинейным до жути был — что в голове, то и на языке. Толик привыкнуть должен был давно. И вот сейчас он просто в очередной раз поделился с другом тем, что было у него на душе. Неужели ему противно стало? Но ведь Димка не абы кто! Через что только они вместе не прошли, сколько всего было за двадцать семь лет их жизни! А тут наткнулись на какое-то недопонимание… словно они чужие друг другу. Сказать, что Димке было обидно — значит ничего не сказать. — Толь, тебе противно, что ли? — Нет… просто я офигел и не знаю, как реагировать на это дерьмо. — Для начала не называть мои чувства дерьмом, м? — Прости, я не то имел в виду, — Толик присосался к банке с пивом. — Дим, вот чего тебя вдруг вштырило? Нормально же все было… — Да оно не вдруг, — он замялся. — Я думал-думал и вот, понял. Мы ж еще когда мелкие были, думали, что поженимся. — Дим, это было до первого класса… — А мне и потом было обидно, мол, а чего это нельзя? Ты ж мне роднее всех на свете! Ни с какой бабой не было так хорошо… — Так. Стоп. Дим, ты хоть понимаешь, на что подписаться хочешь? Отношения с мужиком. Клеймо пидора тебя не пугает? — Да срать мне на чужое мнение! И на клеймы всякие! Толик тяжко вздохнул и уставился в пространство, размышляя о чем-то своем. Димка же терпеливо ждал, когда тот отвиснет и можно будет продолжить разговор. Но друг его обломал. — Так. Сейчас мы расходимся по своим комнатам, и ты будешь думать. Знаю, ты это дело не любишь, но постарайся. Ты знаешь, я дурного не посоветую. Тщательно обдумай все минусы, взвесь все. Поговорим завтра вечером. И, не дожидаясь ответа, он встал с места и ушел с кухни, оставив ничего не понимающего Димку наедине с недопитым пивом. Противно тикали настенные часы, из-за окна периодически доносились детские голоса и какие-то неопознаваемые звуки. Но Дима ничего этого не слышал. В голове со скрипом и натугой вертелись мысли, но они ничего путного ему не подсказывали. Только дискомфорт причиняли. Он все не мог взять в толк — что он взвешивать должен? Гомофобских замашек у него никогда не было, как и у Толика. Это, во-первых. А во-вторых, они же и так все время вместе! Подумаешь, между ними все немного изменится! Все даже лучше стать должно! В конце концов, с девушками у Димки никогда ничего нормального не складывалось. Долго его никто не выдерживал. А Маня, его последняя пассия, и вовсе ему глаза открыла, спросив кто для него важнее — она или Толик. Димка, не думая ни секунды сказал, что Толя. Сообразил, что брякнул не то, только когда Маня побила его сумочкой. Тогда все его мысли были лишь о том, как в этой маленькой кошелке поместилось столько кирпичей, ибо вес у нее был тот еще. Нормально подумать получилось лишь дома после этого болезненного в буквальном смысле разрыва. А ведь ему ни одна девушка не была так важна, как Толик. И не один раз ведь девчонки ставили ему в укор то, что он забивает на них ради друга. Тогда Димка начал думать. И с таким усердием, что сам удивился. Ну и надумал. На хрена ему какая-то сомнительная баба, когда у него есть надежный и проверенный друг? Тут его и накрыло. Еще с детства он считал, что Толя очень милый и весьма симпатичный, теперь же он взглянул на друга новым взглядом. Тут особую роль сыграла раздевалка фитнес-клуба. Наблюдая за тем, как Толик переодевается, Дима осознал, что не прочь и облапать это жилистое и совсем не мягкое тело. Да и что-то более развратное он был бы сделать не против… По своим меркам мучился он долго, целый месяц и пару дней. И вот когда терпение стало трещать по швам, как обивка старого бабулиного кресла на даче, Дима решил признаться. Ибо так долго рефлексировать и бездействовать он больше не мог. Но получилась какая-то фигня. Толик дал ему в рожу, потом прочитал сомнительную лекцию и отправил думать. О чем тут еще можно размышлять Дима не знал, ибо лимит работы мозга по данному вопросу был исчерпан. Допив все пиво залпом, Димка тяжко вздохнул, похлопал себя по щекам и пошел в свою комнату спать. Как всегда говорила мама — сон лечит. А маме Дима всегда безоговорочно верил.